Это цитата сообщения Томаовсянка Оригинальное сообщение
Иоганн Вольфганг Гете. "Жизнь как искусство"
Гете от родителей получил все самое лучшее – честолюбие и образованность отца, веселость и поэтический взгляд на мир матери. Юный Гете был очень серьезным и увлеченным человеком. И отец всячески поощрял его занятия.
Все, кроме одного. Стихосложение - вот был камень преткновения. Отец настоял, и в 16 лет Гете поступил в Лейпцигский университет на юриспруденцию.
Университет дал Иоганну Вольфгангу новые увлечения и новых друзей, но не любовь к законоведению! Целыми днями он пропадал в библиотеке, и, скорее всего, именно здесь он впервые наткнулся на легенду об Иоганне Фаусте, докторе Фаустусе. Он был заворожен – продать душу за научное знание, за открытие секретов, над которыми бились все алхимики! Он примерял судьбу доктора Фауста на себя - его притягивала эта личность.
В 1786 Гете тайно уезжает в Италию. В 1787 он завершил трагедию «Эгмонт».
В 1809 году Бетховен получил от дирекции Венского придворного театра заказ на написание музыки к трагедии Гёте «Эгмонт» и работает над ней с конца 1809 до весны 1810 года, по его собственным словам, «исключительно из любви к поэту».
Бетховен высоко ценил творчество Гёте, с которым неоднократно встречался. Он писал песни на его стихи как в ранний («Сурок»), так и в центральный период своего творчества («Песня Миньоны», «Песня о блохе»). Музыка к «Эгмонту» состоит из увертюры, созданной последней, и девяти номеров. Впервые она прозвучала 15 июня 1810 года, когда трагедия Гёте была исполнена в четвертый раз в Венском придворном театре.
Гёте путешествует по Италии, увлекается живописью.
В 1788 он возвращается в Веймар и знакомится с Шиллером.
Сближению двух поэтов посодействовало единство Шиллера и Гёте во взглядах на Французскую революцию и социально-политическую ситуацию в Германии. Когда Шиллер после поездки на родину и возвращения в Йену в 1794 в журнале «Оры» изложил свою политическую программу и пригласил Гёте участвовать в литературном обществе, тот ответил согласием.
Более тесное знакомство между литераторами произошло в июле 1794 в Йене. По окончании заседания естествоиспытателей, выйдя на улицу, поэты стали обсуждать содержание выслушанного доклада, и беседуя, они дошли до квартиры Шиллера. Гёте был приглашен в дом. Там он начал с большим энтузиазмом излагать свою теорию метаморфозы растений. После этой беседы между Шиллером и Гёте завязалась дружеская переписка, которая не прерывалось до смерти Шиллера и составила один из лучших эпистолярных памятников мировой литературы.
Гете увлекала наука, и не просто наука, а знания об окружающем мире. Он хотел, он пытался постичь первопричины всего сущего. С огромным интересом Гете занимался минералогией, палеонтологией, метеорологией. Он положил начало физикологической оптике, создал свой феноменальный цветовой круг, которым пользуются и поныне.
Тимирязев говорил, что Гете "представляет, быть может, единственный в истории человеческой мысли пример сочетания в одном лице великого поэта, глубокого мыслителя и выдающегося ученого".
В Германии, в городке Ваймар, проходила выставка, которая знакомила с удивительной коллекцией автографов, которые собирал почти четверть века великий писатель и поэт Иоганн Вольфганг фон Гёте
После смерти Фридриха Шиллера у Гёте появилась тяга к собирательству, говорят исследователи жизни и творчества писателя. Возможно это случилось из-за того, что Гёте начал осознавать себя как историческую личность. Именно в этот промежуток времени он стал собирать автографы «выдающихся, странных, деятельных людей».
За четверть века Гёте собрал более двух тысяч автографов 1500 исторических деятелей. Иоганн Вольфганг Гете собирал рукописные тексты не только своих современников, но и художников, учёных и монархов. Архив, который представлен в экспозиции под названием «От Моцарта до Наполеона», представляет собой 14 манускриптов, каждый имеет свою необыкновенную историю.
Фауст был всегда рядом с Гете, каким-то странным образом он ему помогал. Закончить это гениальное произведение ему удалось за два года до смерти, в 1830. Своему другу, а позднее и биографу, Эккерману он сказал: "Дальнейшую мою жизнь я отныне рассматриваю как подарок, и теперь уже, собственно, безразлично, буду ли я что-нибудь делать и что именно"
