(ОБ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ СВОЕГО РОЖДЕНИЯ)
«Я, можно сказать, зэк со стажем. И, как это сплошь и рядом происходит в России, мотал срок без совершения преступления. Мама сидела по политической статье. И на зоне меня чуть было не сварили заживо. В кожевенном цеху, где она работала, был пронизывающий холод. Чтобы я не замерз, мама завернула меня, тогда еще двухмесячного младенца, в кусок кожи. И какой-то доходяга, не заметив, что внутри ребенок, схватил рулон и потащил его к кипящему котлу. Мама заметила это в последнюю секунду и с криком «Не тронь моего ребенка!» повисла у него на руке. Если бы не успела – я бы сварился заживо».

(О ТРУДНОМ ДЕТСТВЕ)
«Едва не протянул ноги с голоду. Очень часто были такие моменты в жизни, что желудок к позвоночнику прилипал. Я помню, как жил в коммунальной квартире и тайком воровал голыми руками мясо из кипящего борща на общей кухне. Обжигался до волдырей, но на какое-то время был сытым. <…> Поэтому бедным и голодным помогаю сам, без какой-либо просьбы. Всю свою жизнь, с самого детства, я мечтал о собственном доме. Помню время, когда жил в коммуналке и не мог спать, потому что пьяные соседи горланили песни до утра. Тогда и решил: в лепешку расшибусь, но у меня будет свой дом, своя крепость, где меня никто не сможет тревожить и я смогу делать все, что захочу. Теперь мечта сбылась: природа, свежий воздух и мой первый собственный большой дом в элитном поселке Барвихе».

(ОБ ОТЦЕ)
«По поводу отца ничего не знаю, и это больно. Мама всегда отказывалась обсуждать эту тему, и это ее право, а я его уважаю. У меня даже в свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк. И оставшиеся в живых родственники не обсуждают и никогда не обсуждали со мной эту тему – это табу. Так что сами понимаете, даже если бы мне захотелось найти следы отца, я бы не смог».

(О ПУГАЧЕВОЙ)
«Между нами ни-ко-гда черная кошка не пробегала. Для меня она всегда была Аллой Борисовной, не Алкой или Алусиком, а именно Аллой Борисовной. Я ее боготворил. Да и как же иначе? Она меня вытащила из Литвы, дала возможность творить. Я не забываю то время и ценю тот шанс, который она мне подарила. И что бы она про меня ни говорила, даже самое плохое, мне плевать. Я повторюсь, но Пугачева, пожалуй, единственный человек, которому я готов простить все. Не почти все, а именно все! И еще... Ее обожала мама».

(ОБ УСЫНОВЛЕНИИ ДЕТЕЙ)
«Я считаю, что усыновлять детей должны те люди, которые могут дать им любовь семьи и обеспечить ребенку хорошее образование и безбедное будущее. Почему бы не делать это и однополым парам? Что касается меня, то навряд ли. По крайней мере, пока».

(О ЛЮБВИ)
«Я каждый божий день признаюсь в любви зрителям, публике, поклонникам, среди которых женщины и мужчины, и получаю от этого несказанное удовольствие. У каждого любовь своя. Есть любовь фантастическая и сказочная, а есть реальная. Можно поверить, полюбить и ошибиться – это большая душевная рана. Я очень держусь за любовь. И самому страдать от любви приходилось и с ума сходить».

(«Жизнь», 08.11.06)