Александр Леонидович Левшин родился 4 декабря 1953 года в Ленинграде. В школьные годы увлекся рок-музыкой и с 1970 по 1973 гг. выступал в составе группы "Авангард" в качестве гитариста и вокалиста. После армии в 1975 году устроился работать в "Россконцерт" в состав ВИА "Коробейники". В 1976 году на сочинском песенном фестивале занял первое место. С 1980 года выступал в группе "Рецитал" под руководством Аллы Пугачевой.
---------------------------------
- А какую песню вы первую записали?
- А вот как раз перечисленные песни: «Лестницу», «Дежурный ангел», «Я устала», а еще «Я больше не ревную» я записал в один день за одну сессию. Мне давали песню, я ее слушал, сразу начинал играть, предлагал что-то свое. Мне говорили, где что должно быть «обязательным», а где можно и «от себя» сыграть.
- А правда, что «Лестница» вообще была написана Аллой Борисовной для Михаила Боярского. Именно он, якобы должен был исполнить ее в так и не снятом фильме «Рецитал»…
- Вполне возможно. У Аллы было очень много наработок и набросок песен. Та же «Лестница» была написана намного раньше. Что касается фильма «Рецитал», там началась история с личностными взаимоотношениями с мужем. Поэтому фильм отодвинулся на задний план. Воплощена же песня «Лестница» в 1980 году. В ней чуть-чуть сыграл на гитаре Юра Шахназаров, остальное сыграл я. Мне кажется, она очень красиво получилась. И вообще песни, вошедшие в двойной альбом «Как тревожен этот путь» до сих пор нравятся. Первая часть альбома была записана на «Мелодии», а вторая часть – с концерта в Ленинграде на магнитофон. Качество, конечно, сразу слышно, но тогда техника была слабенькая…

- Кстати о технике. На программе «Достояние Республики», Алла Борисовна сказала, что песню «Айсберг» записывала в Кардиологическом центре. Расскажите об этом подробнее.
- Это история очень интересная. Мы с Игорем Николаевым (он в то время жил у меня) ездили в кардиологический центр. Там мы записывали фонограммы нескольких песен, в частности «Айсберг», «Расскажите птицы», «Поздно». Там была просто техника хорошая, очень мощная, и Алле предоставили возможность там работать.

- И что эта техника была лучше, чем на «Мелодии»?
- Да! А кроме техники, там собралась хорошая команда. Туда пришли очень хорошие звукорежиссеры Николай Галактионов и Егор Руденко. Вот с ними мы и работали.
Пугачева приехала на запись «Айсберга» не в духе и грозно так спросила «Подо что петь?», мы ей включили фонограмму, которую записали. А она также грозно: «А где петь?» Ей говорят, что где хотите, можно даже в зале. Мы спустились в этот огромный зал для медицинских конференций. Она увидела трибуну, сказала: «Я за трибуной буду петь». Ей туда поставили микрофон, и она спела только один раз эту песню. Встала, вошла в образ и спела. После этого она сказала «Все! Я спела». И ушла. Мы были в шоке. Но у нее редчайшее качество – она очень чисто поет. Ей нужен всего один дубль, максимум два. Она на студии поет так же, как на концерте. У нее нет «деланности». Она абсолютно четко все интонирует. Это очень редкий дар.
-А еще где писались?
- В те годы мы писались на «Мелодии» и в Кардиологическом центре, до этого – в Доме радио на бывшего Качалова. Там была шикарная Пятая студия на первом этаже…

- Работали над песнями вместе с Пугачевой? Как вообще песни рождались?
- Огромным преимуществом в нашем коллективе было то, что мы вместе садились и начинали работать над песней. Ведь самое главное, чтобы Алле было удобно петь, чтобы она кайфофала, чтобы это отвечало ее внутренним потребностям. И нам надо было угадать это, нам надо было почувствовать это. Аккомпанемент мог быть совершенно любым. Не важно, в какой тональности, в каком ритме, в каком рисунке. Главное, чтобы создалась та атмосфера, в которой певице было удобно себя чувствовать. Самый большой смысл репетиций именно в этом.
Она нам говорила часто: «Ну сыграйте что-нибудь от «балды». Мы начинали что-то играть: одно, второе, третье. Она говорила: «Стоп! Это!» Тут же доставались какие-то листочки, делались пометки, она начинала что-то напевать. А мы играли дальше, предлагали: а здесь так, а здесь – так. Таких заготовок у нас бездна. Все, что рождается вследствие хорошего настроения и совместного «играния», иногда дает удивительный воздух для музыки, потому что сидеть рассчитывать аранжировку это одно, а когда вместе начинают играть, творить, сочинять, возникает какая-то энергия и атмосфера клевая. Многие песни у Аллы рождались именно на таких «посиделках»: «Любовь», «Так иди же сюда», «Непогода», «Звезда»… Мы просто садились и играли рифы, гармонии. И вдруг возникала какая-то история. И пошли, раз-раз-раз, зацепились! Вот это самое дорогое! «Звезда! Гори, гори, моя звезда!» Песня же была придумана не просто на стихотворение… Стихотворение – это сюжет. Музыка же дала «фишку». Потому что если нет фишки, нет песни.
А есть нелюбимая песня? Может не нравятся музыка или слова, а может просто тяжела в техническом исполнении?
- В техническом исполнении - все равно! У меня есть песня, которая мне портит настроение. Это – «Мэри». Она меня раздражает. Дело в том, что во время записи на студии Виктор Зинчук записал сразу несколько гитар, которые играют все время, одновременно и разную музыку. А как это сыграть на концерте? Я просто матом ругался во время этой песни! Венгеров укатывался со смеху. Потому что одна гитара должна играть тара-ра-ра-та-ра-рам, а другая ту-дюм-ту-тюм, третья – трем-трем-трем. И все это – акустики. Ненавижу. Образ песни – да! Тут вопросов нет! Но если ее рассматривать изнутри коллектива, она у меня просто …
Я просто злой на нее!
Об Алле Пугачевой
Главное, что я ее люблю. А я могу любить ее близко, могу любить на расстоянии, могу любить на сцене, могу любить мысленно. Для меня любовь - это мой собственный смысл моей собственной жизни. И моя любовь к Алле Пугачевой абсолютно бескорыстная. И для кормления этой любви мне совершенно неважно насколько большое или маленькое расстояние между нами.
30.10.2011
Беседовал Ермолаев Алексей

1.
[700x590]

2.
[634x448]