НАШ ЕДИНСТВЕННЫЙ ВАЛЬС... ТЫ ПОМНИШЬ ЕГО?

"Единственный вальс" - это первая моя попытка написать песню самой. - Алла Пугачева.

Первая песня Аллы Пугачевой как автора музыки и стихов,
обозначенная записью в репертуаре.

Борис Вахнюк:
Борис Савельевич вспоминал: "И свои песни начинала писать. Была у Аллы песня "Единственный вальс", совершенно блистательная, актерская песня, в которой была прожита целая биография; разве что Визбор в своих диалогах делал подобное."

"В доме культуры нефтяников было тепло, светло и людно. Дом пах свежей краской, он праздновал свое открытие. Среди приглашенных из Москвы была и она, скромно обозначенная в отпечатанной на машинке программе как "певица". Находилась эта певица даже не в начале, скорее в преддверии карьеры, стремительный завтрашний ее взлет почувствовать было еще трудно. Тюмень почувствовала.

Дождавшись очереди, она вышла на сцену — тоненькая, хрупкая, в строгом платьице, вместо рыжей копны — аккуратно подстриженный каштановый колокольчик. Села к роялю, произнесла сбивчиво в микрофон стихи, самолично написанные к случаю, и ударила по клавишам. Пела не залитованное и рекомендованное реперткомом.

Пела про то, что "Прилепился к окошку лист, это значит, что всю ночь под осенний свист дождик плачет". Про некую цветочницу, которая, наплевав на расположение короля, сбежала от него ночью с... шутом. И собственную песню спела — трагическую, под обожаемую Пиаф: "Брошенный в кресло клетчатый плед и запах дыма твоих сигарет, и этот вальс, наш единственный вальс!.."
Успех был грандиозный.

Зал бушевал. Кипел за кулисами и Юрий Георгиевич Эрвье. Геолог, доктор наук, первооткрыватель тюменских богатств, Герой Труда, лауреат и прочая, и прочая. В нем до конца дней бурлили, не создавая однородной смеси, две крови — азербайджанская и французская, посему был Эрвье горяч и прозорлив. Он успел полюбить юную певицу, которую наша радиостанция "Юность" уже дважды брала с собой в творческий десант, как это тогда называлось, в Западную Сибирь. Она даже получала неслыханные по тем временам гонорары: за концерт на деревенском рыбзаводе — огромную селедочную банку паюсной икры, а на зимнем Ямале, чтоб не коченела в демисезонном пальтишке, ей набросили на плечи ослепительно белый новенький дубленый полушубок!

— Ничего не понимаю! — перекрикивая зал, сверкал глазами Эрвье, как будто я ему мог что-то объяснить. — Совсем же девочка, молодая, красивая. Ты позабавляй меня, порадуй, заведи — так нее-ет! Переживает, как взрослая женщина. Обидно..."

"Так начиналась Алла Пугачева...
К бардам она была неравнодушна еще тогда, интереса к авторской песне с годами у нее не убавилось. И в своем сочинительстве не ограничилась первым опытом. Помните альбом "Не делайте мне больно, господа"? "Мэри! Где шипы, там и роза. Мэри! Где стихи, там и проза..." — это её собственное, оттуда".

В 90-е годы Песня "Единственный вальс" прозвучала на радио с катушки Бориса Вахнюка. В пленке, которую записала восемнадцатилетняя Алла Пугачева уже после той встречи с тюменцами — по их просьбе, к их профессиональному празднику, — были сплошь барды. Женя Клячкин — "Не гляди назад, не гляди". "Светлячок" Сергея Крылова, сочинившего "Маленького трубача" с Никитиным и много других песен. Были на той пленке и мои "Терема". Алла Борисовна потом включила их в свой фильм, чуть переделав: "Извини за мелодию, твоя начисто из головы вылетела, где искать тебя — не знала, телефоны вы меняете чаще, чем убеждения, а по замыслу для кино мне требовалась этакая «нью вейв..."

Борис Вахнюк:
"Что с этим залом сделала Алла Борисовна, укоротив и выбелив клоками свою буйную шевелюру, может рассказать только магнитофонная пленка, которая, и это счастье, дросселя избежала. Она не пела, она прожила несколько судеб, предложенных ей авторами песен. Там был и ее "Единственный вальс", где на строку: "Докурю сигарету, где губ твоих след" - зал, забитый почти сплошь мужиками, нефтяники все-таки, сделал шумную и недвусмысленную стойку".
(журнал "Персона", №9, 1999 год)