Как мы обидели Аллу Борисовну
Было это лет пять назад, когда там уже объявили перестройку, а у нас с этим делом не спешили. Однако какие-то «волнения духа» оттуда просачивались и, наконец, просочилась даже Она. Это сейчас нас ни «Баккарой», никакими рок-бандами не проберёшь, а по тем временам Алла Пугачёва была чуть ли не знаменем демократии. Ведь поговаривали, что её страшно не любит сам Егор… э, виноват, тогда ещё — Юрий Кузьмич, что десять лет он певицу в Томск не пускал, да вот что-то отвлёкся или приболел. Газета «Красное знамя» из осторожности тиснула коротенькую сухую информацию: «Нар. артистка РСФСР А. Пугачёва выступила с концертом во Дворце спорта. Певица спела 11 или 12 песен». А рядом поместила большой очерк про малоизвестную заезжую пианистку. Наша молодёжная газета, которую «завсегда» пускали для проверки «минного поля» (а значит, и взятки с нас были гладки), потихоньку готовилась к большому интервью. Вариант «домашнего захвата» мы отмели сразу: местопребывание эстрадной звезды простиралось, по слухам, от обкомовских дач до какой-то подпольной квартиры главы местной культурной мафии.

Тайну нашего проникновения во Дворце спорта через шесть кордонов милиции мы, надеюсь, унесём с собой в могилу. Иначе посыпется много звёздочек, и наша милиция будет полностью обезглавлена в борьбе с нынешней преступностью.

И вот мы у заветной двери в гримёрную. Бережно громыхая магнитофоном, плохо сколоченным «гробиком» с поэтическим названием «Легенда», затаились у входа. Через минуту ощутили за спиной обжигающее дыхание. Словно из воздуха возник человек со взглядом покойного Рентгена и не менее рентгеновской улыбкой. Но так как первый советский «дипломат» (типа «сундук») просветке не поддавался, он с ласковостью стального отлива обратился к нам:

— Вы кто такие будете, ребятки?

— Мы из газеты.

— Нельзя ли документик полюбопытствовать?

— А вы, собственно, кто?

Ладно скроенный дядя небрежно взмахнул удостоверением, н в глазах его отразились магические вензели «К», «Г» и, как водится, «Б». «Мы здесь поставлены» — затвердил он свой гранитный пост, а журналисты осознали, что Аллу Борисовну уже перевели в разряд государственных ценностей.

С лёгким недоверием осмотрев наш магнитофон, который отчего-то вдруг стал смахивать на старую итальянскую мину, бдительный цербер высказал большое личное сомнение по поводу нашей встречи. В пяти сантиметрах от желанной цели заволновались и мы. По счастью, стальное сердце охранника имело трещинки человеческих слабостей. Он не мог отказать себе в удовольствии поприсутствовать на репетиции (вот уж кто наслушался Пугачёвой!). Оставив заслушавшегося меломана-охранника, мы буквально на плечах Аллы Борисовны ворвались в гримёрную.

— Да я, вообще-то, журналистам уже всё сказала, — довольно холодно приняла нас звезда, но мы уже пододвигали кресла, включали магнитофон. Это всё мы уже просчитали в редакции. Мой коллега с чуть-чуть улучшенными чертами киноактёра Олега Басилашвили смягчал взгляд Аллы Борисовны, а я уже начинал подкидывать вопросы откуда-то сбоку:

— Вы ведь впервые в Томске?

— Да нет. Когда мне было 17 лет, я приезжала сюда с концертной группой. Только я тогда не была ещё той Пугачёвой, и вы меня, дорогие журналисты, не заметили. Так-то.

Грех был слишком тяжёл и неожиданен, и мы поспешили отмежеваться.

— Да нас тогда… да мы тогда ещё не работали в газете.

Тут Пугачёва сделала страшные глаза:

— Вы что же, хотите сказать, что вас тогда не было на свете? Ха-аро-шенький комплимент даме для начала!

Тут мы невольно рассмеялись, не удержалась и Алла Борисовна, и разговор наш покатился легко, весело и интересно.

После часовой беседы мы добирались в редакцию в состоянии лёгкой эйфории. С невытравленным тогда ещё провинциальным холуйством хотелось воскликнуть в переполненном автобусе: «Граждане, не толкайте нас, мы только что разговаривали с Аллой Пугачёвой!»

Редактор сказал нам: «Всё, что угодно, но только не целую полосу на Пугачёву. Давайте хоть колонку спорта поставим». А потом он на всякий случай уехал в «срочную командировку». И печать газету подписывал зам. Но всё обошлось, материал даже отметили на летучке. И теперь, когда у старого камина мы рассказываем эту историю, молодое поколение журналистов не верит, что совсем недавно были такие абсурдные, боязненные времена. А что нам скажут нигилисты-внуки?

Кстати, Алле Борисовне интервью понравилось. Только при фразе «умная женщина» она не удержалась от колкости: «А за кого вы меня раньше держали?»

Сергей Симонов.

***
Молодой ленинец. — Томск, 1990. — № 13 (30 марта). — С. 8.