Статья об Алле Пугачёвой, опубликованная в всесоюзной газете «Советская культура» за 16/IX—1980.

Всё могут короли?
Она принадлежит к тому довольно редкому числу творческих личностей, о которых высказывают лишь крайние точки зрения — или восторги, или неприятие и никогда безразличие — «ничего», «средне», «так себе». Только полюсные оценки, только исключающие друг друга мнения. И не то, чтобы расходились позиции профессионалов и малокомпетентных людей, как это подчас бывает, — в данном случае на той и на другой стороне и знатоки, и любители искусства, уточню — эстрадного искусства, а ещё конкретнее — творчества Аллы Пугачёвой.

Редакционная почта почти ежедневно приносит письма, связанные с её именем. Просьбы, благодарности, вопросы, похвалы, возмущение — чего только не прочитаешь здесь! Одни не устают восторгаться, другие не хотят признавать.

А ведь когда вдумываешься, находишь глубокий смысл в этом: если хотите, здесь одно из свидетельств таланта певицы. Да, её исполнительский почерк, манеры, внешний облик далеки от того, что «принято», что привычно. Правда, можно протянуть нити к творчеству Эдит Пиаф — открытость чувств, эмоциональный накал страстей в пении, полная сценическая раскрепощённость. Аналоги есть, и вместе с тем она — сама по себе, она — Пугачёва. Может нравиться или не нравиться её манера, можно признавать или не признавать её стиль, но это яркая личность в эстрадном искусстве. Самостоятельность творческих исканий, яркая индивидуальность Аллы Пугачёвой неопровержимы.

Сейчас уже трудно сказать, кто первый пустил в ход выражения «маска Пугачёвой», «театр Пугачёвой». Почему именно «маска», понять не могу. О какой «маске» может идти речь применительно к ней, когда она в разных песнях всегда другая — лицо, манера, движения, тембр голоса, неизбежно удивляющие новизной. И ведь какие пики в её песенном багаже: от рафинированной утончённости, подчёркнутой лаконичности красок в песнях из «Иронии судьбы», исполнением которых Алла Пугачёва пленила без преувеличения всех, до исступлённой страсти в «Сонете Шекспира»; от детских «пустячков», «скороговорок», в которых голос певицы неожиданно становится отрывистым, мальчишечьим, максимально приближенным к ребячьей речи (к примеру, «Волшебник-недоучка»), до драматического монолога «Не отрекаются, любя»; от «зазывных» шлягеров до народного причета «Ой, дитя моё, дитятко». А чего стоит комедийный «спектакль» «Старый дом» со многими действующими лицами и одним исполнителем всех ролей — Аллой Борисовной. Где уж тут толковать о масках! «Театр Пугачёвой» — это верно. Только она относится к тем артистам, которые не играют, не изображают роль, а проживают жизнь героя, песня для неё — форма существования в искусстве, форма самовыражения.

Театрализация у Пугачёвой — художественная необходимость, художественная позиция. И повышенная экспрессия у неё не штамп, а естество, выражение своего «я», иногда с пережимом, но никогда в подражание. Певица настойчиво утверждает себя на сцене, порой попросту демонстрирует свою непохожесть на других, свою абсолютную освобождённость от канонов, от привычного, делая это подчас неловко, даже грубо, вызывая тем самым осуждение.

Путь Аллы Борисовны к Олимпу, к нынешнему успеху был ой как тернист: она упорно завоёвывала признание, причём быстрее у публики, дольше у критиков. Правда, я не склонна разделять бытующее мнение, будто «не пускали» Пугачёву в знаменитости. Всё гораздо сложнее и глубже: её судьба — хрестоматийный пример насущной необходимости актёру своей роли, певцу — своей песни. Только так!

Многие годы, до встречи с «Арлекино» болгарского композитора Димитрова, которую обработал для конкурса на «Золотом Орфее» специально для Пугачёвой Павел Слободкин, руководитель ансамбля «Весёлые ребята» (с ним она в ту пору выступала), Алла была просто эстрадной исполнительницей, одной из множества других. Эта песня сделала Пугачёву эстрадной «звездой» первой величины.

Я наблюдаю за певицей очень давно, видела её и солисткой липецкого вокально-инструментального ансамбля, и в оркестре Лундстрема, и в программах молодых артистов Москонцерта. Впечатлений никаких. Средний эстрадный стандарт. (Не правда ли, неправдоподобными кажутся сегодня такие слова в адрес заслуженной артистки республики Аллы Пугачёвой?)

Как сейчас вижу её на V Всесоюзном конкурсе артистов эстрады в 1974 году. Помню внешний облик — сочетание бронзово-золотистой копны волос и зелёного платья. Красиво! И пела неплохо. Однако потрясений никаких не было. Пугачёва получила на конкурсе третью премию, отзывы появились весьма прохладные.

И вдруг спустя даже меньше года в Болгарии на «Золотом Орфее» — стремительнейший взлёт. После «Арлекино» о Пугачёвой заговорили. Это было в полном смысле открытие великолепных вокальных данных, голоса, в красках которого певица сумела передать глубочайшую тоску, боль, тщательно спрятанные за маской хохочущего паяца, его надежды, его мечты.

А потом в подтверждение того, что успех не случаен (как бывает порой на эстраде — засияет «звезда» и погаснет), следующая победа на фестивале в Сопоте — награда песне «Всё могут короли», ставшая, по сути дела, наградой исполнительнице за то, как блистательно разыграла она комедийный спектакль о глупом, неудачливом влюблённом короле и бедной, но не теряющей присутствия духа задорной женщине, у которой единственное богатство — полная независимость. Вот уж где проявилась характернейшая черта исполнительской манеры Пугачёвой — эксцентричность: неуклюжая, грубоватая, с простецким тембром голоса, с угловатыми движениями — такой она предстала на сей раз. И примечательно — песня прочно вошла в репертуар певицы, но сколько бы ни пела она её (как и «Арлекино»), она каждый раз находила новые штрихи, новые чёрточки, дорисовывала портреты своих персонажей. Да и вообще, импровизационность — едва ли не главная особенность почерка Пугачёвой, словно она сочиняет сейчас на глазах у публики музыкальный и сценический образ.

Я не случайно употребляю слова «действующие лица», «спектакль», «персонажи»: театральное действо — таким видятся певице задачи вокалиста на эстраде.

— Эстрада современная развивается в русле всего искусства XX века, и мы не раз убеждались, что в любой из его областей наблюдается тенденция вторжения муз в чужие «владения» — синтез кино и цирка, балета и живописи, драмы и музыки. В эстраде те же процессы, и именно отсюда и родилась идея театрализации песни. Без театрализации эстрада скучна или, больше того, мертва. Когда я говорю о театре, я имею в виду театр условный, традиции ярмарочного, балаганного зрелища: по своей демократичности они близки к эстраде — искусству миллионов.

Труд, энергия, неистовая любовь к творчеству побуждают Аллу Пугачёву пробовать свои силы в разных сферах деятельности. Она создала свыше двух десятков песен, пусть неровных по художественным достоинствам, но необходимых ей, чтобы высказать свои идеи, настроения, жизненные позиции, а не для того, чтобы демонстрировать мастерство композиции, объясняет она сама. Она пишет тексты песен и в то же время режиссирует свои программы, ведёт их, снимается в кино, в телевизионных лентах. Естественно, при таком напряжённом ритме жизни не всегда удаётся остановиться, взглянуть на себя со стороны, проанализировать содеянное, а порой, уверена, надо было бы. Однако приторможенность действий не в её натуре, не в её характере.

Жадность к деятельности, стремительность — такая она вся. Разве не знаменательно: имея за плечами немалый профессиональный багаж — диплом выпускника дирижёрско-хорового отделения Училища имени Ипполитова-Иванова, она поступила на факультет эстрадных режиссёров Театрального института имени Луначарского. Завидная энергия, упорство, целеустремлённость. И, помимо всех творческих дел, есть ещё дочь Кристина, которая начала в нынешнем году свою школьную пору, и надо уделять ей внимание, заботу — где взять время?

Мне вспомнилась комедийная история с композитором Горбоносом, за вымышленной личностью которого оказалась сама Пугачёва. Она даже прибегла к соответствующему гриму, приклеила усы и сфотографировалась в таком виде, чтобы доказать, что её автор реально существует.

А зачем на самом деле понадобилось это?

— Горбонос потребовался, чтобы узаконить договоры на создание музыки к кинолентам. С ним охотнее, чем со мной, вступали на киностудии в деловые отношения, и иногда даже ставили его произведения мне в пример, убеждали: у него всё грамотно, добротно, а у вас совсем не то. И только когда я выдержала состязание с «самим Горбоносом», мои договорные дела были узаконены…

Вокруг имени Аллы Пугачёвой накручено немало «новелл», пересудов, правд и неправд. Что сделаешь? Таково бремя популярности. А артист должен работать, не поддаваясь соблазнам славы. Работать, доказывая своим искусством, что ты есть и что способен свершить. И Пугачёва работает.

М. Игнатьева.

***
Советская культура. — Москва, 1980. — № 75 (16 сентября). — С. 5.