Если «звёзды» зажигают…
Размышления после киносеанса
«Ну, аплодисменты — это ещё не успех», — скажет, красиво переживая на красивой тахте, эстрадная певица Анна Стрельцова…

Нет нужды сообщать читателю, чьей творческой судьбе посвящён новый фильм «Женщина, которая поёт» и кто является прототипом её героини. Восхищение, уважение, любовь публики, слава, наконец, трудная, настоящая, заслуженная, — всё, как цветы, «сложено к ногам» талантливой актрисы. Но вернёмся к той, которая так похожа и не похожа на неё, — к Анне Стрельцовой.

…Молодая, способная, она мечется в поисках себя и своего места в искусстве… Наличие у певицы таланта авторами с самого начала «дано», как в условии задачки даются скорость и время, остаётся выяснить, сколь дальним будет путь к цели. Но если арифметика опускает трудности путешествия — рытвины, ухабы, вынужденные остановки, то искусство должны интересовать именно они и, конечно, сам путник, преодолевающий препятствия.

…Стрельцова меняет группу, с которой выступала, на некое блестящее «шоу» (блестящее в буквальном смысле — в блёстках всё: и занавес, и костюмы). Параллельно творческому поиску происходит личная драма — муж скептически относится к эстраде и присутствию своей жены на ней, вследствие чего непонятая Стрельцова отбывает в неизвестном направлении, не переставая страдать по бывшему супругу и стремиться к нему всей душой. Непосредственно после гибели семьи у Анны рождается дочь, а незамедлительно после рождения дочери к ней, умоляя вернуться, приходит… Нет, не муж. В полном составе являются её прежние коллеги, окрестившие себя ныне группой «Ритм».

И вот уже под ритмы «Ритма» к Анне Стрельцовой приходит искомая «своя» песня — в образе поэта, чьи стихи она хвалила, ещё будучи замужем.

Триумфальная победа на представительном конкурсе венчает творческие мытарства.

До сих пор музыкальные фильмы (не мюзиклы, а фильмы с музыкой) снимали в большинстве своём в жанре комедии. Авторы фильма «Женщина, которая поёт» усмотрели в вышеизложенной ситуации, ставшей основой сценария, известный драматизм. И… были правы. Творчество, любовь — драматичны, здесь всегда есть место потерям, непониманию, печали, злости, боли…

Сюжетная канва фильма о творческом поиске, о любви может быть банальна. Не сюжет определяет художественность произведения. И «Гамлета» в две минуты можно пересказать не читавшему великого Шекспира так, что пьеса покажется ему коммунальной склокой или не бог весть какого сорта детективчиком. От мастерства автора зависит, останется сюжет «сосудом, в котором пустота», либо же наполнится «огнём мерцающим» — мыслью, страстью.

Основание для иронического пересказа сюжета произведения появляется лишь тогда, когда происходит первый вариант из двух возможных. И, к сожалению, фильм, о котором идёт речь, это основание даёт.

Мне бы очень не хотелось уподобиться в глазах читателей тем пресловутым мудрецам из песенки Аллы Пугачёвой, которые «всё советуют» и монопольно владеют редким знанием, «как жить и что делать на свете». Причина сегодняшнего разговора — желание вместе с вами разобраться в парадоксальной ситуации: несомненном зрительском успехе фильма и одновременно в той же степени сомнительной его художественной состоятельности.

Пожалуй, успех-то объяснить легко — он был «запрограммирован» самим фактом присутствия Аллы Пугачёвой в кадре. Имя её магнитом собирало длиннющие очереди у касс кинотеатров, фильм шёл, да и продолжает идти на аншлагах.

«Ну, аплодисменты — это ещё не успех…» Впрочем, как и табличка «Все билеты проданы».

Свойство лучших образцов искусства — будь то книга, спектакль или фильм, неважно, — потребность возвращения к ним. Многие ли из тех, кто так рвался посмотреть «Женщину, которая поёт», придут в кинозал снова? Вряд ли. А если и вернутся, то ради тех кадров, где звучит песня, где живёт подлинная Пугачёва, а не её двойник.

«Взять белую ниточку, пропустить её через сердце и вытащить красной…» — так поётся Песня. Эта алеющая живой, горячей кровью ниточка проходит через всё творчество певицы. На сцене, а теперь и на экране своего «песенного театра», Алла Пугачёва проявила актёрское дарование, диапазон которого — от фарса до трагедии.

Какая высокая и простая правда в этих песнях — трагических, смешных, сокровенно-лиричных, пронизанных то лукавством, то иронией… И какая зияющая пустота от их отсутствия в красивеньких кадрах-интерлюдиях «из жизни актрисы».

Беда в том, что сюжет фильма остался тем, чем был в сценарии, — голой сухой веточкой, которой даже животворный талант весны не в силах подарить листья. Схемой, которой даже талант большой певицы и актрисы не помог обрасти плотью содержательности.

Ведь чем талантливее актёр, тем более он нуждается в режиссёре, в идеале, приближающемся к актёру мерой дарования, и как необходимый минимум — столь же профессиональном. Если же режиссёр остаётся только восторженным поклонником актёра, то как бы он в глубине души ни надеялся, его собственная творческая «недостача» не будет восполнена чужим талантом.

Сложную, полную драматизма судьбу актрисы авторы свели к скороговорке, адаптировали. Поиск «своей» песни почему-то по их воле оказался на экране только поиском текстового и музыкального материала. А о том, как эта песня была выстрадана, как искала певица и нашла свой уникальный стиль, авторы сочли удобным умолчать.

Пугачёва никого не повторяет и потому неповторима. Она и штамп — «две вещи несовместные». Её судьба не укладывается в примитивные рамочки сюжета, «недогруженного» содержанием, не обогащённого режиссёрским видением.

Если попробовать определить жанр сюжетной части этого фильма, то, наверное, его можно назвать «костюмной мелодрамой». Здесь героиня прелестно выглядит, изящно одета — не появляется дважды в одном и том же платье, но что происходит с её душой, остаётся загадкой. Трудно понять, почему она ушла, а потом скоропалительно вернулась в «Ритм». Неясно её отношение к коллегам, к поэту, хотя кинокамера и намекает нам прозрачно, что отношение-то имеется. Когда звучат слова песни: «храни любовь мою до часа рокового к тому, кто, к сожалению, не поёт», — в кадре возникает его задумчивый образ.

Сюжетное приложение к песне, перебивающее музыкальную часть фильма, так же досаждает, как если бы волнующие кадры хроники шли вперемежку с демонстрацией моделей одежды.

Не вижу никакого «криминала» в том, что некоторые эпизоды жизни киногероини повторяют биографию Пугачёвой. Откуда же ещё актёру черпать силы для творчества, как не из собственного опыта? Но личная судьба этой актрисы неотделима от её песен, и именно в них Пугачёва рассказала о себе неизмеримо больше и сильнее, чем могли вместить в себя кадры, снятые по сценарию-схеме, показавшие некий усреднённый вариант «звёздно»-эстрадного существования с претензией на драматизм.

И всё-таки напоследок хочу сказать в адрес неудачного, на мой взгляд, фильма… похвальное слово. Но сначала давайте посчитаем, сколько было в истории советского кино музыкальных фильмов, посвящённых судьбе мастеров песни, и сколько этих «звёзд» появилось на нашем эстрадном небосклоне. Если последних было не так уж много, то количество первых по сравнению с этим числом просто ничтожно. Не баловали кинематографисты своим вниманием даже Леонида Утёсова, Клавдию Шульженко, Марка Бернеса…

Пройдут годы. Невзирая на все недостатки фильма, и мы, и наши дети с благодарностью будем смотреть «Женщину, которая поёт» — ленту, сохранившую нам молодую Аллу Пугачёву.

Если «звёзды» зажигают, то пусть свет их искусства придёт в будущее.

Е. Шакшина.

***
На смену! — Свердловск, 1979. — № 94 (17 мая). — С. 4.