Автор Редсовет
«Права человека» нынче что-то вроде священного истукана, поругание которого карается беспощадно. Вплоть до коврового бомбометания. Даже заподозренный не то что в нарушении «прав человека», а просто озадачивший себя вопросом, что есть зверь такой - эти самые «права человеков», становится кандидатом во враги рода человеческого.
Молчавшая до поры отечественная юридическая наука, почуяв запах вольности и вознесшаяся в заоблачные выси на крылах ельцинской конституции, тут же ринулась строить теорию прав человека. Вышел же однако досадный пшик. Поговорили-поговорили, пописали-пописали да бросили. Надоело. Неинтересно. «Все уже украдено, пардон, сказано до нас». А то, о чем не сказано, проговаривать в приличном обществе не принято или просто не выговаривается. Вот такая в целом общефилософская диспозиция.
В самом деле: что есть права человека? Чем отличаются они от субъективных прав? Только тем, что некие права было решено когда-то кем-то признать в качестве фундаментальных и неотъемлемых. Берем Всеобщую декларацию прав человека, принятую Генеральной Ассамблеей ООН в 1948 году, и читаем. Все. Точка. Потому что если вглубь, то сразу же начинается ерунда и путаница.
Вот, например, такое пишут (ученые люди). Если вам не выплатили вовремя зарплату, то вы имеете право предъявить иск за свое порушенное субъективное право. А ежели вам не выплачивают ее систематически, то это уже нарушение прав человека. А почему одноразовая невыплата не есть нарушение прав человека?
А что значит систематически? Систематически это сколько раз и за какой период? Закон хоть и не математика, однако формализации тоже требует. В ответ - молчание.
Так что в случае с «правами человеков» мы имеем дело по философскому «гамбургскому счету» не с «онтологией», а с некой идеологемой. По сути, субъективным произволом: что хотим, то в качестве прав человека и объявляем. Ну и так далее.
В общем, осуществляя радикальный разрыв с предшествующей - советской - традицией правовая наука РФ, прыгая из «царства необходимости в царство свободы» также столкнулась с проблемой обоснования прав человека, получив в качестве исследуемого и интерпретируемого объекта соответствующие разделы Конституции. И вновь встал ребром вопрос об «онтологии» прав человека. Тогда адептами нового российского конституционализма была извлечена из подпола теория «естественных прав» человека, и вновь на краткий миг пробудился интерес к идее «естественного права». Короче, решили поклониться тому, что прежде сжигалось как ненаучное и противоречащее марксизму-ленинизму.
Впрочем, и тут возникают недоумения. Вот бывший председатель Конституционного суда М.В. Баглай пишет, что свобода и права человека - «акт природы, а при религиозном подходе - Творца». (...)...приходится говорить, что права человека - это «дар природы» («игра натуры»). Ну а что в этом мире, в конечном счете, не «игра натуры»?
Одним словом, ссылаясь на ельцинскую конституцию, адепты отечественного правоведения пришли к выводу о «врожденности и неотъемлемости», совершив тем коперниканский поворот теории на 180 градусов. Правду сказать, «врожденность и неотъемлемость» зафиксирована, в частности, и во Всеобщей декларации прав человека. Вообще получается несколько комично: «врожденными и неотъемлемыми» права человека стали лишь после принятия конституции. (...)К тому же осуществляется такое обоснование путем простой отсылки к «естественному праву» без расшифровки содержания последнего, и ценность его едва отлична от нулевой. Впрочем, это неизбежный удел всякой тварности, коей хотят придать статус некой вечной незыблемости.
Тут бы и впору припомнить, а как понималось вообще естественное право в далекие времена? Помнят, что римляне понимали под ним обязанность нежестокого обращения с животными, потом вскользь проходятся от Фомы Аквинского до Просветителей, но как-то обходят стороной тот известный всем факт, что вариантов теории естественного права было в истории политической мысли пропасть, причем различных по смыслу, значению и содержанию. Однако когда речь заходит об «естественном праве», то читателю (студенту) предъявляют джентльменский набор в виде Гоббса, Локка, Руссо, Монтескье. А об том, что естественным правом занимались Отцы Церкви, повлиявшие фундаментальным образом на всю систему римского права, многие менторы вообще не ведают.
Тот же Средневековый мир, как подчеркивает В.И. Карпец, «не только не знал понятия прав человека, в том числе и «права на жизнь», но и совершенно иначе соизмерял соотношение жизни и смерти».
(Карпец В.И. Человека не имам// http://www.pravaya.ru/look/14455)
Вот тут-то и начинается водораздел между религиозным и материалистическим (во всех его вариантах, включая, либеральный) взглядом на право.
Естественный закон в его православной интерпретации, это тождественный и единосущный закону Божьему, данному в первоначальных заповедях. И речь в них идет об обязанностях человека перед Богом, а не о домысленных протестантами правах человека и не о теории прав человека под пером европейских «просветителей».
Что же касается идеи «прав человека» в их агрессивной доминирующей ныне интерпретации, то это всего лишь порождение западного общества эпохи Нового времени, именуемой с недавних пор эпохой Модерна. И с течением времени религиозное содержание естественных прав в европейской политико-правовой доктрине было предельно, если не запредельно обмирщено, получив законченную безрелигиозную, атеистическую окраску в эпоху Просвещения. Неизбежным следствием этого стала возможность неограниченно произвольной интерпретации сущности и содержания естественных прав. Следствия этого процесса мы и наблюдаем сегодня на Западе.
Право в его либеральной версии ограничивается исключительно регулированием внешнего поведения. Доступ к внутреннему миру человека для него закрыт, и потому «основным вопросом» западного либерального государства и права становится легальность, а не моральность. И девизом такого государства становится: «Auctoritas, non veritas».
Внеморальность политики, замена всеобщей этики контролем принятых в парламенте законов превратилось в кредо государственности и демократии, устраняющих из политики понятие греха, (а по сути и совести - провозглашение «свободы совести») и заменяющих его исключительно понятием права: «Разрешено все, что не запрещено законом». И вот уже «естественных правом» объявлено право на содомию, эвтаназию и все то, что прежде у всех народов и во все времена считалось постыдным и губительным как для души, так и для тела. В сущности, в законодательстве закрепляется и агрессивно воплощается право на духовную и физическую дегенерацию. Примером тому могут служить законы и референдумы, легализующие однополые браки, эвтаназию и т.д. Но тем самым грубейшим образом попираются права тех, кто хотел бы защитить своих детей и внуков от складывающейся диктатуры дегенератов.
И в этом тоже заключена жесткая либеральная логика. Если есть лишь земное человеческое «Я», то нет никаких моральных и философских ограничений на человеческое своеволие. Остается получить лишь санкцию закона. Так нечеловеческое или недочеловеческое превращается силою закона в норму.
Оттого и не стоит удивляться тому, как агрессивно и последовательно придается статус «фундаментальных прав человека», «правам» меньшинств. Будем и под эти «права» подводить соответствующую «онтологию»? Так захлестывает общество волна ДЕГЕНЕРАТИЗМА, а сопротивление ему со стороны общества рассматривается как «покушение на права человека».
Вполне в духе этой либеральной логики прописана и гл. 2 Конституции РФ, посвященная правам и свободам человека. Так, ст. 2, в частности, гласит: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства».
Столь радикальная позиция имеет в своей подоснове весьма определенную антропологию. Антропологию либерализма.
И вот некоторые либералы уже договорились до того, что «в демократическом конституционном государстве отдельный человек, его права и свободы представляют собой высшую ценность и по общему правилу имеют приоритет по отношению к общим или государственным интересам, правам нации (народа)».
Безусловные субъективные права, с этой кочки зрения, суть абсолютные права по отношение компетенции правительств и административных органов. Основными правами и свободами гражданина оказывается ограничен, «и сам государственный суверенитет». Логическим развитием подобного подхода могло бы стать признание примата прав человека над Вселенной.
Однако на радикальный ответ теории возникает и не менее радикальный вопрос: «А есть ли вообще в этом мире что-то, что превыше прав человека?» Или права человека вообще «над миром»? Связаны ли его права с правами будущих еще не родившихся поколений? Связаны ли его права с правами ушедших поколений?
При такой «концептуализации» ни единое государство просто не сможет существовать при мало-мальски серьезном испытании. Принцип превосходства прав личности над правами государства при его практической реализации неминуемо ведет к распаду государства и, следовательно, краху прав личности, поскольку без государства защищать их попросту становится некому.
Слава Богу, есть и иные теоретики. С удовольствием процитирую В.И.Карпеца: «человек» и тем более его права не могут быть «высшими ценностями» просто потому, что таковыми не являются. Высшие ценности всегда трансцендентны, «иноприродны» и «нездешни». Даже советские идеология и право провозглашали трансцендентные ориентиры, что и позволяло им поддерживать свое существование, «питаясь извне». Иначе как объяснить апелляции советской идеологии к Родине, Долгу?
Одним словом, объявляя человека высшей ценностью, мы неизбежно должны определить некую абсолютную ценность и ее человеческие параметры. И провозглашая человека «высшей ценностью» становится уже невозможно уже уйти от вопроса о качестве этого человека. Падший человек - тоже человек. И серийный убийца-маньяк тоже человек. Он тоже «высшая ценность»? Модусы человечности беспредельны.
Так что когда речь заходит о «правах человека», то налицо чисто идеологический лозунг. Идеи «всемирного гражданского общества, прав и свобод человека, - это утопия, пафос которой - в агрессивном отрицании всего самобытного (в особенности - разных «образов человечности»). В концепции прав человека прямо отражены только те человеческие качества, которые характеризуют человека как автономного, свободного и правоспособного индивида, как частное лицо, представляющее только самого себя, поскольку ему изначально присущи его человеческая природа и выводимые из нее неотчуждаемые права. За этносами, культурами и религиями не признается собственной природы, отличной от индивидуально-человеческой, а следовательно, не признается ни их автономии, ни свободы, ни прав.
Любопытно, «убивать журналистов нельзя, а детей во чреве можно». Тоже либерализм высшей пробы.
И тут мы опять подходим к вековечному вопросам: «Есть ли Бог?»
«Если Бога нет, то все позволено», а как итог: «Тварь я дрожащая или права имею?»
Помню, как на излете советских дней на круглом столе в журнале «Вопросы философии» выступил академик Б.В.Раушенбах, сделавший доклад о правовом государстве и правах человека. Борис Викторович говорил об антропологии, лежащей в основе теории прав человека и всей либеральной теории «правового государства». Ох, как же его выступление либерал-марксистам не по нутру пришлось! А говорил он о совершенно простых вещах: о том, что носителем «прав человека», является изолированный до атома эгоист, а полная реализация прав человека ведет общество и государство к гибели.
А мне всегда вспоминается комментарий, который дают крупнейшие теоретики конституционализма ФРГ к Преамбуле Основного закона, в части ответственности германского народа «перед Богом и людьми». Слова об «ответственности перед Богом и людьми» не следует, по их мнению, толковать в узко религиозном плане; они в большей мере означают «признание существования предшествующего государству и обязательного для всех без исключения минимального морально-культурного стандарта с привязкой его к надпозитивному праву и отказ от любых форм тоталитарного отправления власти». (Grundgesetz für die Bundesrepublik Deutschland. Кommentar. Baden-Baden, 1999, S. 34).
(...)
Феерический комментарий! Воистину, «толерантность все превозмогает». А недавно британское правительственное ведомство исключило из списка ежегодных наград электронную версию сказки «Три поросенка» на том основании, что она может оскорбить чувства мусульман. Члены отборочной комиссии заявили, что «присутствие поросят затрагивает культурные проблемы».
«Ну и что же вы после всего этого происходящему окрест Содому и Гоморре удивляетесь?» - спрашивал я в приватных беседах немецкую профессуру, жившую еще в «стародавние времена» и пишущую ныне соответствующие комментарии к Основному закону фатерлянда.
Профессура молча смотрела в свои пивные кружки и молчала.
Торжество моё было однако пирровым. Бесноватых, стремящихся убрать слово «Бог» из гимна России и у нас завались: что в среде архилиберальной профессуры, что в окопавшейся в Госдуме фракции КПРФ. Вот и министр обороны разразился площадной бранью и приказал снести Церковь в честь Покровителя десантников Св. Илии Пророка, чем, что весьма показательно! - вызвал восторженную реакцию даже у своих ненавистников как торгаша от военных дел. Тут людишек даже «морально-культурного стандарта» в судорогу бросает. То, что тем самым попираются права людей, в расчет не принимается.
И ведь тоже будет ссылаться при случае на «конституцию» и «права человека».
Знаем мы эти конституции! Знаем, кем и как они пишутся и как принимаются. Не дети, чай.
Вот получается: либо наши с вами права, либо «права человека».
И если услышите, что где-то вновь нарушаются «права человека», значит за вами и вашими детьми скоро просто придут. Или уже летят вас бомбить.
_________________
Автор: Борис Александрович Куркин, доктор юридических наук, профессор.
http://www.za-nauku.ru//index.php?option=com_content&task=view&id=3720&Itemid=39
ОТ АВТОРА ДНЕВНИКА: к деятельности Карпеца я отношусь достаточно плохо. Также надо сказать, что Св. Отцы не занимались гражданским управлением. Также не осуждаю конкретных людей, упомянутых в статье. Я написал бы не Просветители, а "просветители".