На прошлой неделе в Бухаресте состоялась встреча президента Румынии Траяна Бэсеску и премьер-министра Республики Молдова Влада Филата. Встреча двух государственных деятелей соседних стран имеет чрезвычайно важное значение.
22 ноября в Румынии пройдут президентские выборы. Нынешний лидер страны, который занимает этот пост с декабря 2004 года, стремится к переизбранию. Более того, именно по его инициативе одновременно с выборами первого лица страны пройдет референдум по реформированию национального парламента. Избиратели будут отвечать на два вопроса: "Согласны ли вы с преобразованием парламента Румынии из двухпалатного в однопалатный?" и "Согласны ли вы с сокращением числа депутатов с 471 до 300?". Поэтому действующему президенту крайне важно показать своим избирателям (среди которых немало молдаван и родственников тех, кто проживает по другую сторону Прута), что отношения с Кишиневом вошли в конструктивное русло. Тем более, что сам Бэсеску не раз выступал с призывами к объединению "разделенного румынского народа" в рамках "единой Европы". И пока в Кишиневе президентский пост занимал Владимир Воронин, тема сближения с Молдовой была для Бэсеску недоступна, в особенности после трагических событий 7 апреля этого года, когда массовые волнения в молдавской столице были расценены по другую сторону Прута, как неприкрытое вмешательство соседа во внутренние дела страны. Сегодня у власти в Кишиневе оказались представители Альянса за европейскую интеграцию, выступающие за гармонизацию отношений с Бухарестом. Так что Бэсеску может занести в свой актив дополнительные очки (хотя его персональная роль в провале компартии Молдовы на досрочных парламентских выборах не слишком велика).
Визит же Владимира Филата в Бухарест также имеет внутренний подтекст. Это сигнал своим избирателям, а также сомневающимся в том, за кого голосовать в будущем году, если новые парламентские выборы все же состоятся. На сегодняшний день для такого сценария есть все основания. Первая попытка избрать президента Молдовы (единственным кандидатом был представитель Альянса Мариан Лупу) дала осечку, и в активе молдавских парламентариев осталась только одна попытка достижения компромисса. Таким образом, Филат и его соратники хотели бы уже сейчас набрать политические очки по такой теме, как "нормализация" отношений с Бухарестом. Проблема эта тем более важна, что каждый год румынское правительство выделяет более 1000 стипендий для студентов – выходцев из Молдовы. Для маленькой республики, имеющей население численностью чуть больше 4 млн. человек, такая помощь выглядит внушительной. Как и Россия в Абхазии и в Южной Осетии, Румыния предоставляет свое гражданство молдаванам. Только в отличие от тех же российских паспортов румынский паспорт открывает окно в страны "старой Европы", которые уже не первый год являются для молдаван хорошим источником заработка. Таким образом, материально это выгодно всем жителям Молдовы вне зависимости от их геополитических предпочтений. И голоса этих людей участники Альянса хотели бы добавить в свою копилку.
Однако внутриполитические соображения не являются единственными основаниями для продвижения диалога между Кишиневом и Бухарестом. Эти страны пережили сложную динамику двусторонних отношений в период до и после распада Советского Союза. С одной стороны, Бессарабия в 1812-1917 гг. входила в состав Российской империи, в 1918-1940 гг. была частью Румынии, а в канун Великой Отечественной войны перешла под контроль Советского Союза. Государственным языком Молдавии по ее Конституции является молдавский язык, переведенный в 1989 году на румынскую латиницу. Многие румынские интеллектуалы, политики, обыватели считают эту территорию "румынской". Их поддерживают и многие жители Молдавии. Об этом не раз заявлял президент Румынии Траян Бэсеску. Не раз "объединительную" тему поднимали и молдавские политики, которые сегодня входят в состав Альянса за европейскую интеграцию.
С другой стороны, Молдавская ССР, исторический предшественник современной Молдовы, включала в себя помимо Бессарабии районы на левобережье Днестра, которые не входили в состав Румынии, и которые не связывает с этой страной чувство "общей нации" и общей истории. Сам феномен Приднестровья возник в 1989 – 1990 годах как ответ на идентификационные (часто в националистической форме) поиски на правом берегу Днестра. Поэтому сегодня многие в Румынии скептически смотрят на объединение с самой бедной страной Европы, считая при этом молдаван своеобразными "русскими румынами", а Приднестровье – "коммунистическим оазисом", который лучше "отделить от Бессарабии". В этой связи на различных конференциях, посвященных приднестровскому урегулированию, можно столкнуться с критической позицией молдавских политиков и экспертов по отношению к притязаниям Бухареста. Румынские политики были бы рады объединению с Бессарабией, но они прохладно относятся к такой ценности, как "территориальная целостность Молдовы". Напротив, противники союза с Румынией настаивают на разрешении приднестровской проблемы, "объединении" двух берегов Днестра, а не Прута.
Таким образом, в обеих странах есть свои поклонники "румынской интеграции" и оппоненты этой идеи. Как бы то ни было, до сих пор у двух соседних стран нет базового политического договора (в постсоветской практике такие документы называют "большим договором").
Вот как описывает ситуацию киевский политолог Виталий Кулик: "15 лет назад отношения между Кишиневом и Бухарестом развивались по нарастающей (мосты через реку Прут, разделяющую две страны, украшались цветами), пока молдавская элита не осознала всего масштаба далеко идущих планов соседей". Между тем, эти планы вышли на уровень публичной политики при действующем президенте Траяне Бэсеску. Договор, который признавал бы границы существующей реальности под названием "Республика Молдова" Бухарест не спешит подписывать, давая почву для подозрений в аннексионистских устремлениях. Эти подозрения усиливаются еще и вследствие непростых пограничных отношений Румынии и Украины. И хотя Киев и Бухарест в 1997 году заключили Договор об отношениях добрососедства и сотрудничества, территориальные проблемы между двумя государствами сохраняются. Время от времени румынские политики поднимают вопрос о принадлежности земель Южной Бессарабии (территории Измаильского, Аккерманского и Хотинского уездов, которые в 1940 году были включены в состав тогда еще "Радяньской Украины"). Спор же о принадлежности острова Змеиный до нынешнего года был одной из главных проблем в двусторонних отношениях. 3 февраля 2009 года Международный суд в Гааге единогласно принял компромиссное решение по морской границе между двумя странами.
При этом в косовском вопросе Румыния придерживается прямо противоположной позиции. В Бухаресте опасаются, что самоопределение бывшего сербского автономного края станет дурным примером для венгерского этнического меньшинства, проживающего компактно в некоторых районах Трансильвании.
В ходе ноябрьской встречи молдавского премьера и румынского президента было снято напряжение, которые отличало двусторонние отношения в нынешнем году. Однако отсутствие базового межгосударственного договора между Кишиневом и Бухарестом ставит несколько фундаментальных вопросов.
Насколько ЕС готов к тому, чтобы поощрять не особо скрываемые националистические устремления своих новых членов? Ведь если приглядеться ко многим высказываниям Траяна Бэсеску, то это фактически либеральный вариант идеи Великой Румынии.
Готова ли объединенная Европа к тому, чтобы миротворчество и разрешение молдавско-приднестровского конфликта велось в формате диалога, а не футбольного матча, когда болельщики переживают только за одну команду? Между тем, очевидно, что если этнизация политики (когда фактически вводится понятие этнической собственности на землю) не получит должного осуждения со стороны ЕС, увлеченного борьбой с фантомами советского коммунизма, то вопрос о других объединениях и исправлениях "исторической несправедливости" (венгерском, албанском) может опрокинуть послевоенные границы в Европе. Впрочем, прецеденты в бывшей Югославии и на Южном Кавказе уже имеются.
http://www.otechestvo.org.ua/main/200911/1724.htm