Отец Глаши смотрел на нее, нахмурив брови. Что стало с его дочерью, веселушкой, хохотушкой... Той, которая, едва услышав гармонь, пускалась в пляс? Сейчас ее глаза с тоской и печалью смотрят на этот мир, уголки губ грустно опущены и голос стал тихим. Где то задорное пение и громкий смех?
