Неужели прав был Фредерик Бегбедер? Сейчас будет как в американских фильмах: «Дорогой мой дневник…», банально, а что делать, если никто не хочет слушать? Так вот, дорогой мой дневник…)))
Пусть ты не бумажный, но ты ведь тоже все стерпишь. Когда-нибудь я буду это читать и смеяться. Возможно…
Я вот подумала, что за дневник, где практически нет ничего о себе написано?! Да кстати немного не в тему: ну вот люблю свою страну и язык люблю, но когда тебя заставляют постоянно на нем разговаривать, то это просто невозможно, а может я не хочу? Может, я думаю на русском языке? И что из-за этого можно сказать, что я меньше люблю свою родину? Надоел мне этот концентрированный львовский национализм…
Вернемся к теме, дорогой дневник. Вот, тебе тема, которая не дает мне покоя вот уже полтора года. Ну да, дата событий немного не совпадает…бывает…и чего я так переживаю, собственно, я не могу себе объяснить даже…ну вот запала мне в душу эта история и всё тут! И так, «вырезки» из интервью:

Татьяна Зайцева
Журнал "Семь дней", N20, 2001

…открывать концерт я действительно буду очень дорогой для меня песней "Небо". Ее сочинил мой муж Сережа. Точнее, он написал стихи, а я – музыку. В ней, кстати, есть еще и такие слова: "Слезы лишние пролитые ветер счастья унесет. Он придет один-единственный –улыбнется и спасет"…

Это только метафора или случай из жизни?

Это не метафора. Сергей стал для меня спасителем и в прямом, и в переносном смысле. Но рассказать в деталях историю нашего знакомства я не могу.
А история, между тем, заслуживает внимания, - включается в разговор Сергей, без которого Тамара в последнее время не бывает нигде. (Сергей Георгиевич Амбатьелло – сосудистый хирург, кандидат медицинских наук, ведущий сотрудник Центра сердечно-сосудистой хирургии им.Бакулева. – Т.З.) Увидел я впервые Тамару Михайловну не так, как вы видите ее сейчас.

Тамара (в ужасе): Сережа, прекрати! Ты же не будешь про это рассказывать?!

Сергей (со смехом): Почему бы нет? Несколько лет назад, в 20-х числах декабря, Тамарин приятель, он же мой друг, по какому-то поводу позвонил ей. Из разговора выяснилось, что после гастролей – сначала в Израиле, а потом в Иркутске и Сургуте – она сильно простудилась. Ей стали колоть антибиотик и … возникла реакция на эти уколы. Место укола стало так болеть, что она не могла вставать. Друг говорит мне: "Поехали, я хочу, чтобы ты ее как хирург посмотрел". – "Ну что ж, поехали". Было часов 10 вечера. Я с работы, прямо в операционном белье сел за руль. Зима, ночь, мы едем к ней – в этот жуткий Южный порт. Трех милиционеров спросили, как добраться до нужного дома, спасибо, патрульная машина нас проводила. Наконец пришли в квартиру. Меня подвели к объекту. Объект лежал на животе, мне обнажили это воспаленное место укола…

Тамара (гневно): Прекрати сейчас же эти подробности.

Сергей (с улыбкой): Да что тут такого, у других людей этого места нет, что ли? Итак, первым делом я попросил у Тамариной подруги, которая за ней ухаживала, водку и смыл зловонную мазь Вишневского. Помню, как я сказал своему другу: "Я на сутки пропах Тамарой Гвердцители"…

Тамара (насмешливо): Ты надеялся, что только на сутки?

Сергей: Кто же знал, как все обернется… Для начала я дал ей медикаменты, которые должны были принести первое облегчение.

Тамара: Боли, между прочим, страшные были, я даже два раза сознание теряла.

Сергей: На следующий день мы с моим другом забрали ее в больницу и стали лечить. В Тамарину палату я тут же притащил все, что было у меня в кабинете музыкального: плейер, колонки, все свои французские диски.

А почему вы стали это делать?

Тамара (с нажимом): Вот именно.

Сергей: Когда мы приехали в клинику, то по дороге в палату я все время шутил, чтобы как-то разрядить ситуацию. И не могу забыть, как она, смеясь, прислонилась к стенке – ей плохо, больно, но не смеяться она не могла. И я вдруг заглянул ей в глаза. Она несла в них такое несчастье… У меня в душе что-то перевернулось. Хотя я - то понимал, что ничего страшного не происходит, просто нужно в стационаре провести лечение.

Тамара: Да, судьба сама приводит человека туда, куда нужно. Я порой думаю: надо же такому случиться. Смех и грех. Я же в первый вечер нашего знакомства даже не видела Сергея, так как лежала лицом вниз. И думала только об одном – лишь бы боль прошла.

Почему вы увидели в этой женщине не обычную пациентку?

Сергей: Это искра. Не скажу, что я в нее сразу страшно влюбился. Нет. Вот то, что сейчас я в нее безумно влюблен, - это факт. Но тогда это было просто какое-то движение навстречу. Мы каждый день общались, очень много говорили обо всем. И я не мог ею насытиться, не мог оторваться от нее.

Вы были свободны от семейных отношений?

Сергей: Мы оба были абсолютно раздавлены одиночеством.

Тамара: Да, мы были одиноки. Из-за болезни я не смогла поехать в Америку к маме и сыну, который тогда там учился, но я сказала Сергею, что в больнице встречать Новый год не стану, только дома. Так и сделала. Сначала мы были втроем: я, моя подруга и телевизор. А потом неожиданно приехал Сережа – с подарками, игрушками. Я была потрясена…

Сергей: И я был потрясен. Я знал, что у Тамуни температура, видел, что ей плохо, но она была при полном параде, да еще пела, танцевала… Я прожил у них три дня на таком советском кресле-кровати. Мы столько за эти дни рассказали друг другу про себя, словно целую жизнь вместе прожили. Я был поглощен ее судьбой.

Тамара, а вы когда почувствовали, что это ваш человек?

Тамара: 28 декабря, когда я лежала в больнице, был концерт Александры Пахмутовой. Наши отношения с Алей выше, чем дружба, выше, чем музыка, - она сыграла такую роль в моем творчестве… Я сказала: "Сергей Георгиевич, я должна там выступить, только неживая я не приеду к ней". И он повез меня. У меня все болит, никакой грим не спасает, а в глазах – мучения всех восточных народов. Но спела. Аля потом сказала, что такого исполнения она в жизни не слышала. После этого Сережа буквально внес меня обратно в больницу.

Сергей: Я просто поддерживал ее за талию…

Тамара: Где ты там под шубой нащупал талию?.. Это же просто ирония судьбы, что я, привыкшая быть при марафете с 10 утра – иду, кривая от боли, а он меня поддерживает и все время смешит. Я потом анализировала эту ситуацию. Мне кажется, что это какая-то химическая реакция возникает между людьми… После Нового года мы прошли испытание временем. Сначала Сережа уехал на несколько дней с сыном в Подмосковье, а вскоре я улетела на три недели в Америку. Наши отношения могли бы замереть на той романтической ноте. Но когда Сережа заплатил 25 тысяч рублей за телефонные переговоры, я сказала себе: "Значит, это любовь". Шучу, конечно.

Как он сделал вам предложение?

Тамара: Женщина всегда чувствует, что ей собираются предложить не только сердце, но и руку. Это витает в воздухе. Я тогда осуществляла проект с Мишелем Леграном, мы готовили совместную программу. И Сережа очень помогал мне.

Сергей: Я только вел полуторамесячный переговорный процесс. Я хорошо знаю французский язык, так как в юности несколько лет жил с родителями во Франции – мой отец был главным врачом посольства.

Тамара: Так вот, под великую музыку Леграна и было произнесено предложение. В день моего рождения утром. Сережа парень отчаянный. Это было сюрпризом для всех, даже наши родители не знали об этом.

То есть Сергей приехал утром…

Сергей: Как приехал?! Я и не уезжал. Мы и так вместе жили. На самом деле все думали, что мы давно муж и жена. А тут я позвал друга – Игоря Абрамова. Это замечательный человек, зам. главного врача 15-й больницы по хирургии. И мы отправились в загс, просить, чтобы нас с Тамуней расписали срочно, без проволочек. Нам стали объяснять что-то про Конституцию, законы разные показывать, говорить: "Это можно сделать только при угрозе гибели одного из супругов". Я говорю: "Я гибну!" И написал в заявлении, что в связи с днем рождения Тамары Михайловны я вчера подарил ей акустическую гитару, а сегодня решил подарить себя. Они сжалились надо мной и выписали квитанцию.

Тамара: Игорь побежал в сберкассу, прокричал: "Пропустите без очереди, я женюсь!" Отказать ему было невозможно. Старушки ему пожелали счастья, и он оплатил квитанцию – 100 рублей.

Сергей: Деньги Игорю я вернул. Чтобы осознавать, что за эту женщину я заплатил калым 100 рублей. Ну, образованные-то больше и не стоят, тем более с двумя консерваторскими образованиями.
……………………………………………………
Марина Хилькевич
"Московский комсомолец", Москва 11.03.2002

В чем отличие вашей семьи от других?

Тамара: Наша семья совсем не похожа на другие, особенно на те, которые создают по молодости, в восемнадцать лет. Мы с Сережей встретились взрослыми, зрелыми людьми. Каждый пришел в новую семью с чем-то пережитым, со своим уже сложившимся характером. Наш брак смешанный, даже в чем-то неоднозначный. Кроме того, у нас с Сережей в крови намешано семь национальностей. Интернационал на дому. И это просто замечательно. Благодаря этому мы даже ворчим друг на друга на разных языках. Я - вперемешку на грузинском и русском, а Сергей - только на русском, но очень емко. Правда, наши эмоциональные "полиглотные" страсти быстро иссякают. Мы - люди суперэмоциональные, со своими особенностями. Мы можем любой конфликт превратить в шутку.

Из-за чего случаются конфликты?

Сергей: Вообще-то мы люди миролюбивые и неконфликтные. Редкие ссоры происходят совершенно не из-за чего, просто, как сказала Тамара, мы люди импульсивные и очень взрывные, и плюс к этому добавляются наши профессии (Сергей - сердечно-сосудистый хирург в институте им. Бакулева).

Тамара: (Смеется.) Ага! Есть страшная проблема! Мне почему-то хочется, чтобы Сергей купил помидоры на базаре, а он покупает в супермаркете! Оказывается, помидор виноват абсолютно во всем, например, в том, что, вчера у него не было операции.

Врачи - признанные циники, Сергей тоже?

Тамара: Да, он ко мне очень цинично относится, особенно ближе к вечеру!

Сергей: А с утра смотрю - надо же, какая прелесть рядом со мной! И куда вчера вечером глядели мои глаза. Если говорить серьезно, то на самом деле это утверждение неправильное. Люди из шоу-бизнеса намного циничнее врачей. А доктора вообще безобидные и добрые люди. У них цинизм в большей степени показной. Просто так кажется из-за того, что они пользуются особой медицинской фразеологией.

Тамара: Это точно. Повторить то, что иногда произносит Сергей, я ну никак не могу. Из моих уст это будет звучать просто двусмысленно.

Сергей: Зато после апробации моей диссертации Тамара все же выучила несколько слов. Так что мы теперь можем говорить на одном языке - медицинском.
…..
Вы рассказываете Тамаре о своих проблемах на работе?

Сергей: Конечно. Если мне что-то на операции удалось, то я сажусь и рисую Тамаре, чтобы она поняла. На словах это удается сложнее.

Тамара: Наконец я стала понимать, где находится сердце, где желудок, и что это совсем не одно и то же. (Смеется. ) Просто раньше я никогда не интересовалась медициной и анатомией. Но и сейчас, когда Сережа что-то говорит об артериях, мне кажется это ужасным. Я каждый раз поражаюсь, как можно все это знать, мне кажется, что в строении человека ему известны такие нюансы, о которых уже не помнит даже сам Создатель.
…………………………………………..
— Ему виднее. Он, как известно, доктор и, вероятно, знает, в чем таится серьезная угроза здоровью, а где можно иногда и расслабиться. Вам помогает тот факт, что муж Сергей — врач, или случаются “посягательства на свободу”?
— Если бы мой супруг не был врачом — я бы с ним не познакомилась. Мы поженились во многом благодаря его профессии. А случилось это так. Перед Новым годом я сильно заболела. Ко всему прочему находилась в одиночестве, потому что мама и сын Сандро в это время были в Америке. У меня страшно все болело, и мой знакомый привел на “диагностирование” своего хорошего друга — Сергея Георгиевича Амбатьелло, ведущего сотрудника НИИ им. Бакулева, сердечно-сосудистого хирурга. Сергей осмотрел меня и прописал уколы. У меня тогда весь дом буквально пропах мазью Вишневского — Сережа потом смеялся, что весь пропитался запахом Тамары Гвердцители. Он отвез меня в больницу, привез магнитофон, колонки, кассеты и как мог всячески старался веселить. Мне было очень грустно. Сын и мама были далеко. Я сильно тосковала из-за того, что не могла полететь к ним на Новый год. После лечения и неусыпного контроля мне стало настолько лучше, что я даже смогла полететь в Америку. Там, правда, я подумала, что наши романтические отношения с доктором, к сожалению, закончились. Но Сережа звонил мне каждый день. Мы разговаривали часами. Когда доктор заплатил огромную сумму за наши душевные разговоры, я вдруг поняла, что он ко мне, наверное, неравнодушен. Возвращаясь в Москву, я точно знала, что мы с Сережей нужны друг другу. Мое сердце уже билось в унисон с его.
— Значит, только после возвращения из Америки вы поняли, что доктор за вами ухаживает?
— Да, причем он сам сказал мне об этом прямым текстом. Чудные они, эти доктора, правда?.. Хотя он был достаточно изобретательным. В ход пошли звонки по поводу продления лечения, новые рецепты... Он все выписывал, выписывал, а я добросовестно выполняла его рекомендации. И лишь недавно поняла, что это он ухаживал за мной, но только так, как может ухаживать врач. Для того чтобы врач смог покорить сердце своей пациентки, он должен постоянно говорить, что она “безнадежно” больна. И прописывать ей лекарства. Хотя бы простые витамины. Так что свои “лекарства” я принимаю до сих пор.

Вот такие вот помидоры, дневник)) закончим рассказ на этой романтической ноте...и в надежде, что если все начинается, как в кино, то не всегда через 3 года заканчивается...
[699x494]