название: драблл №9
автор: mizar
фандом: реборн
пейринг: Занзас/Скуало
рейтинг: R
жанр: странный ангстово-флаффный мордобоетрах
посвящение: Jasherk, с Днем рождения! Я знаю, ты хотел НоиТеслу, но это вкуривается наравне, поверь мне! Я старалась от чистого сердца с самого утра! " />
размещение: с уведомлением меня и согласованием с именинником (все права собственности на эту драбллю переданы Jasherk)
дисклеймер: очень жаль! очень жаль, что и эти психи не мои...

[показать] [показать]

Скуало умел проигрывать с честью.
Гордость требовала, чтобы именно так, никак иначе - до конца, никакой жалости.
И так все похерить...
В ушах стоит хохот Занзаса. Что-то он там выкрикивает, зло, почти весело. Злое такое веселье. Очень по-занзасовски.
Вот так, Супербиа Скуало, пропизделся, как баба. Много твои клятвы стоят на деле? Слил бой... И кому?!
Да что этот кусок дерьма возомнил о себе?!
Вместо рыка, вымораживающего кровь внутренней яростью, получилось какое-то сдавленное шипение - сквозь зубы, с липко-соленым привкусом собственной крови:
- Оставь... я сказал.
Держит, мразь, вцепился, как клещ...
- Но...
- Хренов недоумок! Ты растоптал мою честь, как мечника, тебе мало?!
Откуда силы взялись - отшвырнул пацана, как котенка.
Гордость, блядь. Ну, и адреналина процентов восемьдесят.
Хоть сдохнуть-то с честью он имеет право?!
Оказалось - не имеет.
Оказалось - и подыхать не так уж и сильно хотелось. Ведь за каким-то же хреном позволил этой сволочи Дино себя выходить.
За каким-то... Ага. Именно так. Именно за ним. Главное - убедительно наврать себе. Вроде как, и выбора не было.
И надо же было всего лишь снова увидеть Занзуса, чтобы тщательно выстроенная для самого себя теория неподконтрольности собственного положения рассыпалась карточным домиком.
Да вашу ж мать, он же клялся ему! Какое нахрен у него право сдохнуть?!
Чуть как был, с переломанными костями, не рванул туда, где сейчас бесстыдно и тошнотворно обнажалась истина - кольцо отвергало не связанного кровными узами с правящей фамилией претендента.
И рванул бы! И ложил он на правила битвы с высокой колокольни! Да только в гребаном инвалидном кресле сильно не побегаешь.
А ведь только рядом с этим отморозком он и чувствует себя живым...

Все повторялось. С той лишь разницей, что на этот раз было еще хуже.
Не было больше недоговоренности, не было темного угла, в котором можно схоронить хотя бы часть растерзанной гордости, попранного самолюбия. Одна незаживающая, кровоточащая рана. Трогай-не трогай - заливает мерзкой жижей. И каждый нерв как оголенный провод.
Скуало никогда не знал полумер. И состояние крайности было для него нормальным состоянием. И если уж он дал клятву, нет такой силы, которая помешала бы ее исполнить. А он поклялся быть рядом, идти вровень, хоть и на полшага позади, пока моральная развалина, в которую превратился после битвы за кольца Занзас, не станет десятым главой Вонголы.
И гордость не позволяла отступить ни на йоту от клятвы. Въедающиеся в сознание оскорбления, презрение, окатывающее колкой ледяной крошкой, вспышки неконтролируемой ярости, стоящие и клочьев волос, и новых травм - это еще ничего, этим уже не удивить.
Но вот немое "какого ж ты не здох, а?" в редких, обращенных глаза в глаза взглядах, такое искреннее, что мороз по коже, часы тупого оцепенения, без проблеска опаляющего огня в тусклых глазах - это уже то самое, отчего на стену лезть хочется.
Потому что есть у каждого человека в душе то, что лучше не вытаскивать на свет.
Он бы и не вытащил, он уже тысячу раз мысленно вырывал себе свой длинный язык, но слишком уж больно было слышать, что ничего он не знает о человеке, за которым не раздумывая решил идти до конца, каким бы то "до конца" ни было. Он же его как самого себя видит - насквозь. И именно то, что видит и заставило дать эту чертову клятву, что непонятного?
Скуало мог парой фраз так опустить противника, что того аж перекашивало. Мог орать, чередуя мат с информацией, если надо было что-то вдолбить быстро и доходчиво. Он вообще много мог сказать, проорать, выматерить - и слова с делом не расходились.
А тут он просто не знал ни что говорить, ни что делать, уже начиная сомневаться - может, и вправду, надо было сдохнуть еще тогда, когда сквозь фальшь злорадства в исступленном хохоте Занзаса так явственно почувствовалась резанувшая по сердцу ярость потери?
Ярость босса Варии был пламенем в жерле вулкана, подойти страшно - а вдруг рванет прямо сейчас? Отойти подальше - и замерзнуть к чертям собачьим.
Гордость Императора Мечей была стальным стержнем, клинком, закаленным этой стихией. Тем самым, что сумасшедшее пламя никак не могло переплавить.
И вот - огонь еле теплиться, и сталь вдруг истончилась, став опасно хрупкой.
Огонь можно раздуть из тлеющих углей. Сломанный клинок заново не перековать. Еще немного - и некому уже будет ворошить остывающие угли.
Рвануло резко.
Как обычно, впрочем. И все же отличить сноп искр и пепла от настоящего взрыва ума не хватило.
А может, именно этого он и ждал - чего угодно, хоть выстрела в упор без всяких предисловий, только бы обдало напоследок этим нестерпимо жарким пламенем...

***

Несостоявшийся десятый глава Вонголы предавался самоанализу. Занятие редкое и весьма нехарактерное.
Причина самокопания маячила тут же, так или иначе привлекая внимание серебристо-пепельной копной длинющих волос.
Так и не состриг. Кусок упрямого ослиного дерьма.
В этом весь Супербиа - шизанутось, тупая упертость, самомнение и гордыня. Да и похер на придурка. Если бы глаза так не мозолил.
Обычно все мыслительные процессы в этом направлении резко обрывались вместе с парой пинков, метким броском того, что под руку подвернется или почти с садистским удовлетворением выдранным из густой гривы клоком волос, после того как Скуало ухитрится таки увернуться от столкновения с ближайшей твердой поверхностью.
Теперь же с неприятным чувством приходилось осознавать, что все эти годы идиотский зарок мечника не стричься льстил самолюбию. Как и его иррациональная, почти собачья преданность.
Нет, не собачья - волчья. Если пнуть посильнее - цапнет, не постесняется. Цапнул бы. Раньше.
Наблюдая, как Скуало методично, четкими движениями расставляет на полке папки с документами, Занзус чувствовал истинное упоение закипающей злости.
Собственноручно убить бы ублюдка.
За то, что посмел проиграть этому сосунку Такеши. За то, что посмел откинуться по собственной воле. Ладно. Не откинулся в итоге. Но уж лучше бы!.. За то, что, мать его, перестал огрызаться, сучье отродье, терпеливо снося все то, за что раньше бы вскинулся, зверея, насрав на субординацию и прочую хрень. За это, чтоб ему, выражение глаз, каждый раз с одним и тем же вопросом: "Ну хочешь, прямо сейчас сдохну?"
Злость приятно растекалась по венам. Горячая. Хмельная. Как то бренди, что почти закончилось в стоящей перед ним на столе бутылке...
Рука движением доведенным до автоматизма метнула в белобрысый затылок пустой стакан.
Блядь.
Промахнулся.
Мечник кошкой метнулся прочь от брызнувших во все стороны осколков. Хорошая реакция.
Замер против двери, крыса трусливая.
- Иди сюда.
- Босс?
- Сюда иди, сука!
Двигается Скуало правильно, не отнять. Акула, мать его. Корм акулий, недотруп гребаный!
Занзасу было глубоко параллельно, красивый его заместитель, не красивый, что он, баба его разглядывать? Но что-то такое полуосознанное его долговязая, гибкая фигура будила, что одного вида лежащей на костлявом плече руки Дино хватило, чтобы возжажадать главе дома Каваллоне долгой и мучительной смерти.
Никто не имеет права трогать его собственность...
Мысль поразила и только подстегнула подкатывающее бешенство.
Мечник застыл в шаге от стола.
- Ближе, - нарочито спокойно велит Занзас.
Скуало послушно делает последний шаг...
...не успевая увернуться от стремительного броска, с которым рука босса намертво вцепляется в свободно свесившиеся через плечи на грудь длинные пряди, несколько раз наматывая на кулак, с силой дергая, так, что невольно приходится упасть локтями на крышку стола.
Несколько секунд молчаливого скрещения взглядов и постепенно разгорающаяся в серых глазах дикая смесь паники и злости.
Дошло.
А может, и нет...
Когда Занзас, вжав мечника лицом в столешницу, перегибается через его спину чтобы рывком содрать ремень кителя, тот пытается вскинуться уже совсем с другим выражением лица.
- Убью, блядь... - цедит Занзас, почти полностью затаскивая Скуало на стол, попутно перевернув на спину.
Еще всего одно мгновение напряженного вглядывания в недобро горящие гранатовым огнем глаза и проступают в хорошо знакомом, полубезумном оскале острые, неровные клыки.
Точно, что акула...

Что-то он поначалу не так сделал. Откровенно говоря, и похер. Даже не смотря на то, что Скуало совсем немилодично взвыл, вогнав поразительно острые ногти, как показалось, под самые ребра. И даже сбросить попытался. Почти удачно, надо отметить. За что был бит прицельно в челюсть, уткнут лбом в крышку стола и дальше мог только сдавленно шипеть от боли.
Литры бренди сделали свое черное дело и к тому моменту, когда физиология таки сработала, шипение успело смениться не то чтобы стонами, но таким вполне характерным придыханием.
Пальцы невольно прошлись по гладкой коже поверх проступающих на каждом вдохе ребер.
Ни единого шрама. Качественно ему у Каваллоне шкуру залатали...
Утихшая было злость всколыхнулась с новой силой.
Обмотанных вокруг запястья волос Занзас так и не выпустил, наоборот, резко потянул на себя, вынуждая сильно, до хруста прогнуться в позвоночнике.
- Босс...
Так не то что говорить - дышать трудно, а Скуало искренне не понимает, теперь-то что?!
- Когда в следующий раз надумаешь сдохнуть, - медленно, почти выплевывая слова в запрокинутое лицо, внушает Занзас, - Тащи свою бесполезную тушу ко мне. Лично пристрелю. Понял?
"Бесполезная туша" скалится в ответ, одновременно кривясь от боли в заломленной шее. Выглядит это жутковато, но чертовски правильно.
Занзас разжимает кулак, позволяя переливающейся массе волос шелково рассыпаться по расслабившейся спине, перехватывает острый подбородок и накрывает ртом эту дикую улыбку, стирая ее вовсе с жестких, пытающихся навязать что-то свое губ, заверяя, как печатью, безраздельное право на эту сучью душу, которая и не нужна, в общем-то, но и без нее уже никак.