Приходит пора внести ясность для себя в тех событиях внутренней жизни, которые послужили началом понимания природы собственных слабостей и искушений.

 Знаешь, со временем, видимо, все должно встать на свои места. Может, это даже напоминает счастливый конец в детской сказке. Взрослые тоже нуждаются в этих островках безопасности- где прекрасное далеко становится родным и близким. Это даже сродни теплу огня в камине после ночи беспросветного блужданию по холоду и слякоти, это фонарь « Летучая мышь», осветивший вдруг в темноте укромное сухое место среди бушующего ливня. Это краюха черствого хлеба, о которой можно было только мечтать, это собака, вильнувшая хвостом в знак примирения, это спичка, отдавшая свое сокровенное тепло отсыревшим дровам и затеплившийся огонек с острой, упругой струйкой дыма, готовый вот- вот раздвинуть границы непонятно молчащего темного леса. Вот что такое сказка со счастливым концом.
Утро, которое обязательно будет, и пересчет сжавшихся у костра не обнаружит пропажи.
Скорее всего, не мыслями мне хотелось поделиться, а многими состояниями чувств. Это чувства матери, укрывающей засыпающего ребенка потеплее, это чувства ребенка, убаюканного доброй песенкой: «Спят усталые игрушки, куклы спят, одеяла и подушки ждут ребят…». Это чувства смертельно усталого человека, который уснул, успев снять всего один сапог. Это радостное утро после кошмарной ночи, которая сжалась теперь и растаяла, утратив всю грандиозность безысходности:
А этой боли- чистый родник,
В пустоте расколовшегося черепа.
Помнишь ли ты эти ночные умирания, унесенные до образа одинокой мерцающей звездочки в разрывах бешено несущихся черных облаков. Это всполохи за линией горизонта, это ночь на пустынной морозной дороге в ожидании попутной машины, это рука, открывающая дверь откуда- то из теплого нутра кабины грузовика, это папироска, выкуренная промерзшими легкими у захлопнутой до утра двери барака. Это чувства живого естества изумрудной трясины, которая давно ждет непрошенного гостя. Это шишки под сосной, заботливо сброшенные птичьим трудолюбием в поисках семян. Это самовар, издающий особое пение сгорающими щепками и бурление закипающей воды. Это ветер, задувший последнюю спичку прямо перед веточками, горкой собранных обмороженными руками.
Это провалиться под лед, когда все ушли в обход. Это брод в теле горной реки чуть выше водопада. Это последний трамвай в другую часть города.
Искрящейся звездой ушел в туман трамвай.
Это сигарета на троих в солдатском окопе. Это сон за полчаса до трезвона будильника. Это смятый и выброшенный адрес ушедшего в недовольстве друга. Это забор детского сада- деревянный, зеленого окраса, за которым была чужая территория, пока не заберут родители.
Когда-нибудь мы вернемся на исходные своих путей,- такие новые, почти ничего не знающие. Вернемся в те времена, когда гвоздь в кармане казался неслыханным богатством, а зеленоватое стеклышко заменяло все драгоценности взрослого мира. Мы вернемся неслышно, и, с трудом открывая скрипучую дверь, скользнем в прохладные сени по глиняному полу с разводами от рук нашей бабушки, совсем недавно, к нашему приезду, обновившей этот самородный пол.
Мы вернемся к воробьиным гнездам на этих елях, и они снова будут выситься прямо перед домом. Когда- нибудь мы пройдем этими полями за стадом коров, и бутылка с парным молоком снова накормит нас, а зеленые ящерицы уже не будут бояться и убегать. Они узнают нас. Мы уже ловили и отпускали их. И эти липы, и облака, и старый колодец там внизу- его еще надо поискать. Там нет уже давно тропинок, и ласточки в голубом далеке- они все узнают нас и встретят как старых знакомых. И давно ушедшие люди вернутся в свои, как будто вновь отстроенные дома, и узнают, и пригласят в уютный полумрак наглаженных скатертей и образом Христа в углу комнаты. И эта собака-( помнишь ее? ) Паучок, черный и всегда сердитый, вновь бросится, гремя цепями, за куском хлеба.
Когда- нибудь мы вернемся…
Когда- нибудь мы…
Когда- нибудь…