Ровно столетие назад женщины Соединенных Штатов массово сошли с ума - они рвали на себе волосы, выли от горя и даже расставались с жизнью. Так, по утверждениям прессы тех лет, Америка отреагировала на смерть 31-летнего актера Рудольфа Валентино. Чем звезда немого кино заслужила столь роковую славу, как стала первым голливудским секс-символом и почему ее жизнь оборвала трагедия - об наш рассказ.

«Так себя ведет розовая пудреница?»

Слякотный конец августа, Бродвей напоминал кипящий котел - центр Нью-Йорка был под завязку набит людьми. Более сотни тысяч мужчин, женщин и детей пришли на церемонию прощания с Рудольфом Валентино. Похоронный дом, в котором разместили гроб с голливудской звездой, трещал по швам буквально - и не только потому, что люди набились в него, словно кильки в банку. Здание попросту раздирали на части в надежде оставить на память об ушедшем хоть какую-нибудь мелочь.

Посетители растащили траурные венки, разорвали в клочья обои, разбили все окна и устраивали побоища за цветной осколок витража.

Даже удивительно, что в этом хаосе удалось уберечь от надругательств тело покойного. На улице творился еще больший бедлам: припаркованные на близлежащих улицах автомобили переворачивали, люди давили друг друга, не в силах выбраться из толчеи. Почетный караул фашистов, заявившихся на траурную церемонию, сцепился с почетным караулом антифашистов. И только конная полиция после нескольких безуспешных попыток в какой-то момент наконец смогла рассеять толпу.

Разогнать фанатов удалось ценой сотен раздавленных копытами ног и разбитых дубинками голов.

Так, по воспоминаниям писателя Джона Дос Пассоса, народ прощался с первым голливудским секс-символом. Как утверждал литератор в своем эссе «Танцор адажио», лежа на смертном одре, Валентино открыл глаза и спросил: «Ну разве так себя ведет розовая пудреница?» Рудольф прожил всего 31 год, а в лучах славы купался лишь пять лет, но влияние на мировое кино, равно как и на восприятие маскулинности, оказал революционное.


Рудольф Валентино в образе фавна, 1923 год

Газеты топтали его репутацию еще до того, как он стал знаменитым. Повод дала вендетта - в 21-летнем возрасте никому не известный иммигрант из Италии Родольфо Гульельми, работавший в нью-йоркском кабаре наемным танцором (его буквально можно было за деньги заказать себе в пару на танцпол - так что и отношение было почти как к жиголо), свидетельствовал в суде на стороне молодой состоятельной наследницы из Чили. Она переживала бракоразводный процесс и боролась за опеку над сыном.

Валентино уличил мужа женщины в изменах с его партнершей по танцам, и проигравший суд отец в ответ организовал травлю молодого итальянца. Из-за происков врага Родольфо даже арестовали и обвинили в сутенерстве. И хотя суд снял все обвинения, в местной прессе танцора выставили жалким альфонсом и мелким мошенником. Впрочем, настоящая шумиха началась, когда чилийка явилась домой к бывшему мужу и застрелила его.

Именно тогда артист взял псевдоним Рудольф Валентино и рванул с Восточного побережья в большое путешествие в составе бродячих актерских трупп, дойдя до самого Голливуда, где решил поискать славы в кино.

«Он был магнитом для женщин»

Лучшего времени для Рудольфа и представить было нельзя: США, вышедшие победителем в Первой мировой войне, переживали экономический взлет. Подступали ревущие двадцатые - эпоха «Великого Гэтсби», гедонизма, культурного бума и - не вопреки, а во многом благодаря сухому закону - расцвета ночной жизни. А на киноэкранах, даже при всем могуществе консерваторов и пуритан, еще не установилась строгая цензура.

Переезд Валентино, впрочем, не обошелся без нового фиаско.

В 1919-м 24-летний артист, уже успевший исполнить несколько небольших ролей, прямо на домашней вечеринке у голливудского продюсера женился на актрисе Джин Эккер. Они встретились лишь парой месяцев ранее. Торжество было спонтанным, но официальным - а после свадьбы разразился чуть ли не самый громкий скандал первых десятилетий Голливуда. В брачную ночь Эккер сбежала от супруга и заперлась от него в номере отеля. Муж около получаса безуспешно пытался туда попасть и в конце концов удалился в собственные покои.

За инцидентом последовал долгий развод, а фиаско Валентино на протяжении месяцев смаковали в таблоидах. Оно обрастало разнообразными - впрочем, не обязательно достоверными - подробностями. Судя по всему, конфликт вызвало недоразумение: Эккер нуждалась в «лавандовом браке», чтобы спасти свою репутацию от нападок консервативной публики, и считала, что начинающему актеру союз тоже пойдет на пользу. Однако неискушенный в таких вопросах Валентино ждал другого. Впоследствии, впрочем, паре удалось помириться и возобновить дружбу.


Кадр из фильма «Шейх»

В начале 1920-х Валентино сначала обратил на себя внимание в эпопее «Четыре всадника Апокалипсиса» о Первой мировой войне. Затем наконец последовала первая полноценная главная роль - в приключенческо-романтическом фильме «Шейх». Ориенталистский хит про гаремы, бандитов и невинных дев, которых похищают для соблазнителя в исполнении Валентино, сделал актера настоящей суперзвездой - и положил начало амплуа экзотического любовника, которое стало клеймом на всю карьеру.

По иронии судьбы реальные любовные похождения Рудольфа были максимально далеки от его публичного образа сердцееда. Как говорил об артисте Чарли Чаплин, «он обладал притягательным для женщин магнетизмом, но успеха среди них имел мало, а его жены с ним обращались весьма скверно».

[quote["Никто из мужчин не обладал для женщин большей притягательностью, чем Валентино; никто не был обманут ими жестче него." (Чарли Чаплин)[/quote]

«Пункт против Рамбовой»

Следующий брак артиста тоже сопровождал скандал. Валентино обручился с Наташей Рамбовой, не дождавшись полагавшегося по закону года с расторжения предыдущего союза, - и угодил под арест. Но по крайней мере брак с Рамбовой продлился дольше.

Биография падчерицы американского миллионера (ее настоящее имя Уинифред Кимбол Шонесси) заслуживает отдельной статьи - танцовщица труппы Имперского русского балета, художница по костюмам и декоратор (а впоследствии еще и египтолог), она привнесла в Голливуд веяния европейского модерна и ар-деко. Их тандем с Валентино был еще и творческим. К примеру, Рамбова разработала для фильма «Молодой раджа» провокационные костюмы, в которых бусин было больше, нежели ткани.


Рудольф Валентино в образе героя фильма «Молодой раджа»

А когда в 1922 году Валентино объявил забастовку из-за кабальных условий контракта, запрещавшего ему работать в фильмах студий-конкурентов, играть в театре и зарабатывать на рекламе, Рамбова организовала для мужа 17-недельный танцевальный тур по всей Америке. Гастроли не только позволили Валентино бросить вызов диктату продюсеров, но и принесли паре баснословную прибыль.

Бунт Валентино доказал голливудским боссам, что для любви публики ему не нужна студия. С ним заключили беспрецедентный контракт - гонорар значительно вырос, а сам артист получил право вето на сценарии, выбор режиссеров и операторов.

Отвоевав творческий контроль, Рудольф тут же передал его своей пассии, взявшейся продюсировать медийный образ супруга.

Помимо того, что Рамбова работала над костюмами Валентино в последующих фильмах, она также вмешивалась и в работу сценаристов и даже осветителей, чем невероятно бесила многих. Супруга звезды выступила художником-постановщиком его картины «Месье Бокэр», которая представляет собой пример костюмной драмы в самом прямом смысле этого слова: Валентино здесь меняет за полтора часа с десяток костюмов (представая и без них), отчего фильм больше напоминает показ мод. Что для своего времени, в общем-то, тоже было решением революционным.


Месье Бокэр

К несчастью, чрезмерная вовлеченность Рамбовой в кинопроцесс тормозила съемки и раздувала бюджет. А кассу эти произведения высокого искусства не делали - и заслуженно. Ни одна из созданных при участии жены Валентино картин - «Камилла», «Молодой раджа», «Месье Бокэр» и «Святой дьявол» - не показала должного успеха в прокате (а «Кобра» показалась студии настолько слабой, что ее и вовсе положили на полку).

Пресса стала судачить, что Валентино потерял хватку, а вся вина была возложена на выскочку-жену. Таблоиды представляли ее завистливой и жадной до власти мегерой, которая, вцепившись в талантливого мужа, разрушила его карьеру. Голливудские боссы чурались ее, поскольку стремление художницы к эстетическому радикализму открыто конфликтовало с коммерческими интересами.

В итоге студия Чарли Чаплина United Artists, заключая с Валентино новый контракт, даже внесла в него специальный «Пункт против Рамбовой». Он запрещал художнице не только вмешиваться в работу, но даже появляться на съемочной площадке. Наташа очевидно восприняла это как унизительное предательство со стороны супруга - между ними произошел большой разрыв. Они так и не расторгли свой брак официально, но с тех пор их пути разошлись.


Кадр из фильма «Орел»

Рамбова в итоге отправилась в Европу, где сделала блестящую карьеру ученого-египтолога, а Валентино принялся спасать свой публичный образ. На смену жеманным и утонченным амплуа пришла маскулинность, молодецкая удаль и строгость. Так, первой картиной с его участием на United Artists стал «Орел», напичканная экшеном вольная экранизация «Дубровского» Александра Пушкина.

Рудольф предстает здесь бравым русским офицером, опасным мстителем в маске и даже спецагентом под прикрытием (в его Дефорже, хладнокровно стреляющем медведя из карманного пистолета, легко увидеть прообраз Джеймса Бонда, киносагу о котором United Artists запустит 40 лет спустя).

За «Орлом» последовал «Сын шейха» - продолжение картины, некогда принесшей Рудольфу бешеную славу. Но все эти приключенческие фильмы не спасли Валентино от, возможно, самого страшного в его собственных глазах скандала - «скандала с розовой пудреницей».

«Почему никто не утопил Валентино?»

Экзотичные принцы в шелковых тканях и бусах, графы в макияже, танцевальная пластичность, актерская чувственность и накал страстей героя-любовника - элементы образа провоцировали насмешки, карикатуры и обвинения в женственности на протяжении всей карьеры Рудольфа. Но летом 1926-го чашу терпения актера переполнила статья в газете The Chicago Tribune под названием «Розовые пудреницы».

Ее анонимный автор обвинял Валентино в феминизации американских мужчин. Болевой точкой такого женоуподобления якобы стала пудреница, обнаруженная в торговом автомате одной из мужских уборных в Чикаго. Провокационная статья, помимо прочего, называла Рудольфа и его подражателей «гомо американусами» и предлагала читателям поразмышлять о перспективе убийства звезды.

"Почему никто не утопил Рудольфа Гульельми-Валентино годы назад?" (аноним в газете Chicago Tribune)

Журналист высмеивал не только кинообразы артиста, но и его фирменные аксессуары - например, слейв-браслет (украшение, которое объединяет в себе браслет и кольцо на пальце посредством одной или нескольких цепочек) на запястье, которым он сверкал на всех промоснимках. Популярность «цацок», нестандартных стрижек и широких штанов казалась автору необъяснимым в краю «завоевания фронтира всего полвека назад».

Актер отреагировал на оскорбления по-гусарски - вызвал анонимного автора на боксерский поединок, пообещав, что рука с браслетом (между прочим, подарком Наташи) вполне способна сжиматься в кулак. «Я бы предпочел, чтобы это испытание чести прошло за закрытыми дверями и я мог задать вам ту трепку, которой вы заслуживаете, и чтобы подчеркнуть, что не делаю этого ради публичности», - писал в открытом письме разгневанный Рудольф.


Кадр из фильма «Сын шейха»

Стресс из-за скандала, переживания из-за разрыва с Рамбовой, жесткий график утомительного промотура «Сына шейха», в свободное время от которого актер напивался до бессознательного состояния, - все это подкосило здоровье Рудольфа. В середине августа 1926 года Валентино попал в больницу с адскими болями в животе.

У него ошибочно диагностировали острый аппендицит. Операция только ослабила артиста - начавшийся перитонит вызвал заражение крови, и 23 августа Валентино скончался в больничной койке. Перед смертью актер, по воспоминаниям близких, был полон оптимизма и не верил в возможность кончины - планировал пойти на рыбалку.

Смерть первого голливудского секс-символа стала вехой в истории.

Во-первых, вокруг гибели выросли десятки конспирологических теорий: от убийства отвергнутой любовницей и мести мужа-рогоносца до подлога ради промокампании «Сына шейха». Поверить, что 31-летняя суперзвезда умерла от такой прозаичной вещи, как язва, поклонникам было непросто.

Во-вторых, если верить газетам, после гибели Валентино по Америке и Европе прокатилась волна самоубийств поклонниц. Правда, если чему история отношений звезды немого кино с прессой и может научить, так это тому, что светские сплетни следует процеживать через два-три фильтра.

***
Ревущие двадцатые в послевоенных Штатах были временем культурной турбулентности - суфражизм, флэпперы (девушки 1920-х годов - новое эмансипированное поколение), популярность джаза и кабаре вместе со спикизи-барами* шли бок о бок с масштабным всплеском пуританства и ксенофобии (именно тогда Ку-клукс-клан разросся до национальных масштабов).

* Спикизи-бар (от англ. speak easy - «говорить негромко») - нелегальные бары, появившиеся во времена сухого закона в США. Там можно было купить алкоголь в нарушение закона. Они часто маскировались под другие заведения - парикмахерские, похоронные бюро и т. д.. Чтобы не привлекать внимания полиции, посетители говорили тихо, а доступ был ограничен - в такие места пускали только проверенных людей. Многие такие бары контролировала мафия.

В глазах консерваторов Валентино был воплощением зла: иммигрант-католик, объект желаний, который символично крадет у патриархата эмансипированных женщин и не стесняется собственной пластичности и сочетания мужских и женских качеств. На короткий срок он стал, вероятно, самой презираемой голливудской суперзвездой.

Пример Рудольфа Валентино, впрочем, позволил мужчинам качественно прочувствовать то, что в кинематографе до тех пор переживали исключительно женщины. Прикованный к стене и корчащийся под плетьми в «Сыне шейха», метающийся в объятиях властной любовницы в «Крови и песке», сверкающий бицепсами в «Месье Бокэр», актер становился таким же объектом сексуализации, каким до этого становились исключительно актрисы.

Через пару лет такая же участь постигнет Клару Боу, а еще через несколько десятилетий - Мэрилин Монро, карьерный и жизненный путь которой повторяет путь Валентино почти покадрово. Эти звезды, впрочем, олицетворяли не только кризис - мужественности, женственности или сексуальности, - но и новый виток их развития под увеличительным стеклом фабрики голливудских грез.