Многие воспринимают майские праздники в России не просто как выходные, а как неофициальный старт дачного сезона. Россияне в основном проводят их за городом: кто на собственных фазендах, кто у друзей, а кто и вовсе арендует дом ради отдыха на природе. Почему городских жителей так тянет к земле и в чем сакральное значение шести соток с домами для россиян, рассказал директор Научно-исследовательского центра аграрных исследований РАНХиГС Александр Никулин.

- Откуда вообще взялся «дачный ген» у русского человека?

Александр Никулин: Как и в любом серьезном социально-культурном явлении, тут целый комплекс причин. Во-первых, мы северная страна с большими пространствами между городом и селом. Дачный образ жизни популярен и в Скандинавии - Финляндии, Швеции. Географический фактор сказывается. Различие города и села всегда в истории России драматически сказывалось.

Во-вторых, историко-культурно-политический фактор. Само слово «дача» возникает в петровскую эпоху. Петр I раздавал земли приближенным в окрестностях Петербурга и Москвы - «птенцам гнезда Петрова» - чтобы они там отдыхали, но всегда были мобильными под царскою рукой. Такая дачная политика закрепилась в царский период. В XIX веке началась демократизация дачного частного образа жизни. Знаменитые дачи интеллигенции описаны в трудах Достоевского, Чехова. Пушкин утверждал: деревня - наш кабинет.

Новое время - новые песни. Приходит советская власть, но пуповина «государство - люди - дачи» не разрывается. С одной стороны - существуют номенклатурные дачи, эффект Рублевки и прочее. С другой - появляются демократические дачи сначала для передовиков производства, а потом и для всех остальных граждан. В конце 1980-х и после перестройки начинается массовое наделение дачами для выживания в условиях дефицита и экономического кризиса.

Отсюда - массовое дачное строительство. В XX веке - урбанизация, исход села в города, тоска по деревне и возвратная дачная миграция. Я - сельский социолог, у нас есть «крестьяноведение», а в последние десятилетия появилось и «дачеведение».

Накладно, хлопотно, затратно жить на два дома. Но существует не только рациональность homo economicus. Люди предпочитают жить и в городской квартире, и на лоне природы, в дачном и сельском поселке. И борются за эту возможность.

- В 1990-е для многих дачи стали спасением. Сейчас, в кризис, есть ли всплеск интереса к ним как к подушке экономической безопасности?

Такой интерес всегда существует с точки зрения резервов домохозяйств. Даже когда ситуация относительно благоприятная, люди всегда говорят: «Ничего, мы проживем, у нас есть наши шесть соток, земля прокормит». Россия - страна регионально невероятно разнообразная. Как только регион впадает в депрессию, автоматически интенсифицируется работа и в личных подсобных хозяйствах, и на дачных участках. Это большой мобилизационный ресурс.

Замечательный экономист Чаянов говорил о «самоэксплуатации» семьи в своем домохозяйстве. Она возрастает при необходимости нивелировать риски большой экономики, преодолевать кризисы. И в современных условиях это происходит - но, как правило, в регионах, которые находятся в долговременной депрессивной ситуации.



- То есть в Москве грядки пока никто не распахивает?

Ну почему? Распахивают. Я недавно беседовал с коллегой о дачных огородах вокруг Пушкино - недалеко от Москвы, не доезжая до Сергиева Посада. Участки там до сих пор у некоторых дачников аккуратно засажены, прекрасная картошка растет.

Плюс теплицы: даже в Подмосковье их достаточно много - часто с использованием современных технологий. Иногда это скорее хобби, для души, но тем не менее теплицы приносят и хорошие, стабильные урожаи.

- В 1990-е был популярен формат дачи без дома: участок с вагончиком. Сегодня такое можно назвать дачей?

Тогда земли не продавали, а массово раздавали - сельские муниципалитеты, колхозы, совхозы для своих работников. Делалось это не от хорошей жизни, а для выживания населения в условиях сильного кризиса 1990-х годов.

Но даже в Германии, кстати, едешь, глядишь из окна поезда - а в пригородах мельчайшие участки без домов. Пятачки по две сотки, в лучшем случае с хозблоком для инвентаря. Там люди в земле копаются не для выживания-пропитания, а для удовлетворения насущного хобби копаться в садово-огородной земле.

У нас в советское время и раннее постсоветское подобного рода участки были побольше, порой формировались на основе самозахвата, но, как говорится, как повезет - потому что часто они были совершенно не защищены. Выращиваешь картошку, а кто-то идет мимо и выкапывает.

Сейчас, конечно, подобного рода активность сократилась. Но самозахваты, когда кто-то где-то выкапывает себе деляночку и содержит ее исключительно для семейного пропитания, до конца не исчезли.

- Кто сегодня работает на дачах? Раньше считалось, что женщины пропалывают, мужчины строят. Вы отслеживаете эти тенденции?

Все идет еще от традиций разделения мужского и женского труда: мужик с собакой - всегда во дворе, а баба с кошкой - всегда в избе.

Сейчас, на мой взгляд, роли в значительной степени переплетаются. Посадить, обработать огород - задача всей семьи, порой нескольких поколений. В некоторых селах владелец трактора по весне обрабатывает десятки участков соседям, бабушкам, дедушкам.

Современная жизнь больше способствует кооперации мужчин и женщин. В конце концов, у нас огромная роль женщины вообще - и в жизни страны, и в сельском хозяйстве. Рукастых, умелых женщин много. Они не только коня на скаку остановят, но и готовы заниматься даже традиционными мужскими работами на даче. Особенно сейчас, в условиях дефицита мужской силы.



- У нас часто любят сравнивать, мол, европеец едет на дачу отдыхать - лежать в шезлонге, жарить мясо, стричь газон. А русский дачник традиционно едет работать: полоть, копать, закатывать банки. Вы с таким противопоставлением согласны?

Нет. У нас такая картинка идет из времен советского продуктового дефицита постсоветского кризиса выживания. Я бы вообще не стал так противопоставлять: либо ты валяешься в шезлонге, либо как проклятый убиваешься на шести сотках.

Вспомним Льва Николаевича Толстого. Его Ясная Поляна - это, можно сказать, громадная дача. Ну и что? Там он вел естественный, гармоничный образ жизни: написал «Хаджи-Мурата» - пошел погулял, покатался на лошадке, попахал, позанимался в теплице. И главное - занимался творчеством, писал нетленку. Спросите его: «Ты где там надрываешься, где тебе тяжело?» Он скажет: «Я творю и там, и там». Мастерская слова и одновременно мастерская приятного физического времяпрепровождения среди природы.

Главное - соблюдать баланс труда и отдыха. В идеале дача как раз для этого. В последние десятилетия наше дачное движение и двигалось в сторону совмещения - и труда, и отдыха, и творчества. Другое дело, что не всем это по карману.

И часто с одной стороны - безумно пьяный пикник, тусовка с шашлыками, никакого творчества. А с другой - труд раба на галерах: вскопать, вырастить побольше, сделать заготовок на зиму. А недостижимая гармония творческой жизни на лоне природы так и остается где-то посередине.

- Дача у нас часто ассоциируется с пенсионерами или с людьми за сорок - их тянет к земле. А зумеры? Им это интересно?

Действительно, есть очень мощная поколенческая проблематика в дачном движении. Существует передача знаний дачного образа жизни поколениями. Со времен ускоренной урбанизации были очень мощные неформальные связи между городом и селом. Люди уходили в город, но оставались связи с родственниками в деревнях. На лето приезжали внуки, отдыхали у бабушек и дедушек.

Потом эта традиция перешла на дачи - уже городские бабушки и дедушки ухаживали на даче за внуками. Внукам это нравилось: друзья, природа, речка, рыбалка. Поэтому в памяти приятного дачного образа жизни часто есть такая взаимосвязь между внуками, дедами и бабушками.

Безусловно, есть тенденция, что после 40 лет тянет больше к сельскому. Пенсионеры живут на дачах часто. И порой, если говорить о социально-экономической дифференциации, просто из-за экономической ситуации. Пенсия маленькая. А если обустроить дачу для круглогодичного проживания, можно сдавать городскую квартиру.

Это один из способов существования: сдал квартиру, живешь на даче - и материальный достаток более-менее достойный, и условия экологически приятные.

В XXI веке вокруг много дискуссий про миллениалов, зумеров и так далее. Новое поколение с молоком матери впитывает диджитальную культуру, оно в этом смысле сильно отличается от предыдущих. А с другой стороны - как соотносится эта цифровая культура с сельским, дачным образом жизни? Именно для поколения зумеров, продвинутого в цифровом отношении, сельская местность порой становится новым пространством для креативных экспериментов - в экопоселениях и не только.


Дети наблюдают за уборкой на приусадебном участке, 1990 год.

- По данным переписи 2006 года, на личные подсобные хозяйства (ЛПХ) приходилось 57 процентов выращенного в стране картофеля и 77 процентов овощей. Сегодня дачник еще кормит страну?

Специального детального обследования по подворьям давно не было. В советское время существовали похозяйственные книги при сельсоветах, где все фиксировалось. Сейчас статистика свернута, остаются только субъективные оценки.

Сами жители сел часто говорят так: где раньше было 100 коров - сейчас 10. Там, где 20 лет назад было 10 коров, осталась одна.

Драма происходит и с картошкой. Старики упорно стремятся ее выращивать, хотя признают, что для них это убыточно. Не выдерживает их картошка и конкуренции с картофелем из «Пятерочки» и «Магнита». Но некоторые находят в огородничестве смысл жизни.

Слышал такую метафору: все эти старики в селах, которые продолжают выращивать картошку, напоминают тот самый оркестр на тонущем «Титанике». Его музыканты стояли по колено в воде, но продолжали невозмутимо играть.

Со стороны это может показаться абсурдным, но, знаете, это не худший вариант - продолжать вести себя с достоинством на уходящем под воду корабле сельских огородов России. При этом объемы выращивания картофеля в наших домохозяйствах, конечно, сократились. Помните переполох полгода назад? Росла цена на картошку в том числе и потому, что люди отказываются ее самостоятельно выращивать в тех масштабах, что в 1990-е или нулевые.

- Личное подсобное хозяйство (ЛПХ) и дача сегодня - синонимы?

Я бы сказал, это сестры. Одна живет на селе, другая - в городе. Оба явления родились из советского стремления к выживанию в забюрократизированной экономике.

На селе в 1930-е годы, во время коллективизации, колхозникам давали ЛПХ от 25 до 40 соток. Колхозник - с одной стороны работник колхоза, а с другой - тот, кто занимается своим подворьем. А в городе фабрики и заводы предоставляли дачные участки своим трудящимся.

ЛПХ - более основательный вариант, потому что там трудились сельские жители, знающие сельский труд с детства. А дачи в шесть соток - вариант для горожан. Отсюда и масштабы: на дачах выращивали для себя, для семьи, а излишки продукции сельских «товарных ЛПХ» реализовывались на рынках.



Сейчас такое производство снижается. Но сбрасывать его со счетов нельзя - это по-прежнему важная часть семейной продовольственной безопасности. В некоторых регионах именно за счет доходов от ЛПХ дети из села учились в городе, им там покупали квартиры. В товарных ЛПХ держат по нескольку коров, бычков, интенсивно выращивают на продажу картофель и другие овощи и фрукты. Таких товарных ЛПХ немного, но они есть, выживают, имеют в сельской экономике важное значение.

- Что происходит с дачей, когда владельцы стареют? Дети ее наследуют или забрасывают?

В целом дачная культура будет передаваться по наследству. Мы растеряли сельскую, крестьянскую культуру, она почти вся осталась в прошлом. А дача - жизнестойкий осколок, фрагмент той культуры.

Но забрасываются ли дачи? Да, особенно шестисоточные. Невооруженным глазом видно: многие домики ветшают, зарастают сорняками. Их постаревшие хозяева уже не могут физически перемещаться как раньше меж городом и селом, а наследников или нет, или им неинтересно заниматься дачей.

В конце концов, есть принципиальные любители «каменных джунглей». Они говорят: «В мегаполисе вся движуха, видеть не хочу ваши сельские грядки».

И еще транспорт: в советское время общественный транспорт был лучше. Сейчас в глубинке он в значительной степени свернут, а автомобили есть не у всех. И пожилым людям трудно добираться до дальних участков.

- «Заброшки» в основном в депрессивных регионах или вокруг мегаполисов тоже?

Вокруг мегаполисов - просто меньше. В Подмосковье на 100 участков как минимум два-четыре заброшенных также можно обнаружить.

- С сентября 2025 года если участок зарос бурьяном - могут лишить земли. Дачников хотят сделать новой нефтью для госказны?

В 1990-е людям дали возможность выживания неформальным образом. Неформальная экономика дач внесла огромный вклад в преодоление того кризиса. Многие говорят: если бы не дачи - непонятно, как бы народ выживал.

Но у государства есть тенденция все контролировать. Считается, что так ведется борьба с неформальной экономикой. При этом и такая экономика бывает разной. Одно дело - борьба с торговлей оружием и наркотиками. И совсем другое - борьба со святой неформальной экономикой бедных домашних хозяйств, копошащихся на своих приусадебных участках.



Вмешиваться с особым регулированием тут было бы неразумно. Это вызовет досаду населения. Контроль требует денег - государство больше потеряет, чем получит. И в конце концов, людям надо предоставить пространство свободы. Дача - одна из таких территорий свободы, самовыражения и самовыживания.

- Поддерживать дачное движение государству выгодно?

Для государства это незатратный сектор. Агрохолдинги все время просят вливаний. Дача - достаточно автономное образование, почти не требующее затрат. В этом ее преимущество - и для дачников, и для государства.

- Несколько лет назад ученые говорили о набирающем популярность переезде россиян из городов в деревню. Сейчас это движение заглохло?

Нет, продолжается, но зависит от региона. Есть субурбанизация - движение горожан в сельскую местность. Сами такие горожане часто ведут блоги, рассказывая о своих сельских надеждах и разочарованиях. Но такого рода люди пока остаются офицерами без армии.

Массового движения горожан в деревню на постоянное место жительства не наблюдается.

В начале 1990-х такое движение было значительным - тогда несколько миллионов горожан ушло в села. Но та дезурбанизация была не от хорошей жизни: заводы закрывались, люди теряли работу. Аналогичное движение, даже еще более массовое, происходило еще во времена революции и гражданской войны.

Сейчас наблюдается фрагментарная деурбанизация на уровне отдельных групп горожан. Ее инициаторы - часто представители верхнего среднего класса, достаточно обеспеченные, которые сознательно выбирают сельский образ жизни с новейшими технологиями. Если мегаполисы - креативные города, то в селах распространяется идеология «умного дома», высокотехнологичного и экологического. Но этого недостаточно. России нужны сотни тысяч горожан-селян, объединяющихся в жизнеспособные сельские сообщества.

Тем временен исход из села тоже уменьшился, но это потому, что уже особо исходить некому. Остатки сельской молодежи по-прежнему в основном стремятся в города. Их родители часто сами говорят: лучше пускай дети уходят, мы в селе им не видим перспективы.


Жители деревни Бобровка.

- В одном из интервью вы говорили, что Россия - лидер по количеству дач на душу населения. Осталось ли так?

Это осталось и останется. Пропорции наших дачных владений на душу превосходят соответствующие показатели таких известных любителей дачной жизни, как финны и шведы, ведь у нас еще больше земельных просторов, и вся российская культура дачной жизни способствует. Жители России по своему образу жизни напоминают бегемотов, тюленей, пингвинов, живущих на грани двух стихий - воды и суши, города и села. Это глубокие основы нашей культуры.

- Но в то же время вы подчеркиваете, что Россия пустеет изнутри. Почему дачи не спасают деревню?

А они спасают. Но сельских просторов так много, а населения недостаточно, чтобы все покрыть дачами. Если мы хотим вновь осваивать сельские территории, нужно вкладываться в инфраструктуру - а это дорого. Современный человек хочет жить в сельских условиях, но с городскими благами: хорошая дорога, горячая вода, теплый туалет. В более продвинутых странах таких проблем нет. Хотя народ уходит из села даже там.

До сих пор повсюду все же в городе платят больше, чем на селе. И еще причина - привлекательность городской культуры с ее динамикой, мероприятиями. В деревне, часто говорят, можно со скуки умереть. Интернет, телевидение отчасти спасают положение: но все же проблема недостатка живого человеческого общения остается.

И здесь роль дачников велика. Дачники - это творческое бродило сельской местности. Приезжают горожане, покупают дома, начинают организовывать фестивали, конкурсы, местные музеи.

При этом местные часто на все это смотрят с недоумением, досадой, иногда враждебно: «Нам ничего от вас, понаехавших, не надо». Успешное взаимодействие дачников-горожан и местных сельских жителей - особо важная тема нашего сельского развития.

Необходимо менять идеологию государства в сфере сельско-городского развития. Сверхзадача - разобраться, что делать с нашими богатствами сельско-городских пространств. Пока экономическая модель ориентирована на жизнь в городах-миллионниках. А нужна специальная программа культурного строительства территорий.

Есть у нас программы дальневосточного гектара, арктического. Но люди не Робинзоны, одного гектара на домохозяйство тут недостаточно. Необходимо проектирование целых сельских сообществ.