Лолита эпохи Возрождения
Лукреция Борджа. Портрет неизвестного автора.
Lucrezia Borgia, Duchess of Ferrara, as Saint Mary, before 1511
Судя по письмам, Александр VI и его сыновья были действительно очень привязаны к Лукреции, всегда были готовы в буквальном смысле уничтожить любого, кто решится бы на нее посягнуть. Эту любовь, правда, часто уподобляют любви к собственности, которой можно распоряжаться по своему усмотрению, ибо Лукрецию превратили в валюту для установления политических контактов с соседними государствами. В 1491 году её успели просватать дважды, правда, до свадьбы дело так и не дошло. Брак же 1493 года с Джованни Сфорца (Giovanni Sforza, 1466–1510), правителем Пезаро, понтифик в конце концов счел бесперспективным. Освободились от Сфорца легко: 20 декабря 1497 года кардинальский суд объявил брак недействительным по причине импотенции мужа. Джованни был глубоко оскорблен формулировкой и всю оставшуюся жизнь утверждал, что Александр VI отнял у него жену для собственных любовных утех. Поэт Джакопо Саннацаро (Jacopo Sannazaro, 1458–1530) добавил перца, составив ещё при жизни папской дочери её эпитафию: «Здесь лежит женщина по имени Лукреция, на самом деле она была Таис, дочь, жена и сноха папы Александра».
Менее чем через год, 21 июля 1498, Лукреция вышла замуж за Альфонса Арагонского (Alfonso d'Aragona, 1481–1500) — герцога Бисельи и князя Салерно, внебрачного сына неаполитанского короля Альфонсо II (Alfonso II di Napoli, 1448–1495). Девственность невесты была необходимым условием для брака, и специальная папская комиссия торжественно её подтвердила.
Correggio (c. 1489-1534) (after)
[Lucrezia Borgia?]
Главное, став наследной герцогиней Феррары, Лукреция получила право на относительную самостоятельность и с удовольствием взяла на себя обязанность поддерживать статус Феррары как одного из главных центров итальянской культуры. При её дворе были собраны лучшие поэты, певцы и музыканты. В залах герцогского дворца блистали Лудовико Ариосто (Ludovico Ariosto, 1474–1533), Эрколе Строции (Ercole Strozzi, 1473–1508), Паоло Поччино (Paolo Poccino) и Николо Падова (Niccolo Padova). Лукреция — «жемчужина этого пира, — писал один французский офицер о феррарском дворе. — Я бы сказал, что ни в наше время, ни задолго до нас не было такой прекрасной принцессы. Она хороша собой, доброжелательна, любезна. Муж её — человек храбрый и талантливый, но в этом большая заслуга его жены». Среди талантов, окружавших Лукрецию, был и её любовник — кардинал и поэт Пьетро Бембо (Pietro Bembo, 1470–1547). Когда спустя 400 лет лорд Байрон (George Gordon Byron, 1788–1824) в Амброзианской библиотеке (Biblioteca Ambrosiana) Милана найдет письма Бембо к Лукреции, они покажутся ему «самыми прекрасными любовными посланиями в мире». На память «об этом чуде» Байрон возьмет себе золотой волос из пряди Лукреции, хранившийся между письмами.
У рассказов о коварстве Лукреции и её манере избавляться от своих любовников и врагов при помощи яда нет подтверждений. Хотя этот штамп, закрепленный в популярной литературе, вероятно, никогда не потеряет своей привлекательности для массовой аудитории. При этом за пределами внимания остаются отзывы многих современников, рисующих герцогиню Феррары доброй и участливой, всегда старающейся помочь тем, кто попал в беду. Об этом свидетельствуют многие её прошения, направляемые в суд для смягчения приговора тем, кто, по её мнению, был несправедливо обличен. Понимая, что значит жизнь без материнского тепла, она старалась согреть заботой не только родных детей, но и молодых людей из своего окружения. Её отношение к слугам было терпеливым и приветливым. Лукреции удалось расположить к себе даже старого свекра. Может быть, Лукреция и не любила своего третьего мужа, но она всегда старалась поддержать его в трудные моменты, даже когда в 1510 году его отлучили от церкви (Альфонсо был противником римской экспансии на север Италии). В общем, то, что могли увидеть современники 500 лет назад, заметно отличается от того, что принято видеть сейчас
Кроме чуткого сердца, Лукреции было ещё одно редкое качество — она умела думать. Видно, в ранней юности Лукреция, часто присутствовавшая на аудиенциях папы, не только смеялась над кардиналами и смущала их открытостью своих нарядов, но и училась управлять. Деловой хваткой она явно пошла в отца. В 1499 году Александр VI, решив опробовать способности дочери, на несколько месяцев назначил её правительницей Сполето (Spoleto). Получив власть и деньги, девятнадцатилетняя девушка показала себя хорошим управленцем. По крайней мере, ей удалось предотвратить конфликт между Сполето и Тернии (Ternia), грозивший перерасти в кровавое столкновение.
Lucrezia Borgia 1861, by Dante Gabriel Rossetti
Но в полной мере дипломатические качества Лукреции проявились во время затяжных Итальянских войн, в которых с 1509 по 1512 годы принимал участие её третий супруг. Лукреция не только взяла на себя переписку с соседними итальянскими государствами, стараясь склонить их на сторону мужа, фактически Альфонсо передал в её нежные руки управление всем герцогством. И она показала себя совсем неплохо, вникая даже в сугубо военные дела. Да и не впервой ей это было: в 1503 году она на свои деньги сформировала небольшой наемный отряд, чтобы послать его на помощь Чезаре, который лежал в горячке в фактически осажденном замке Святого Ангела.
Lucrezia Borgia by Leonardo da Vinci
Однако, пожалуй, истинным призванием Лукреции был разбор частных петиций. По свидетельству современников, она делала это с завидным «умом и тактом», а 31 июня 1505 года Лукреция даже организовала специальную комиссию по рассмотрению ходатайств. Видно, это действительно получалось у нее хорошо, по крайней мере, у феррарцев она заслужила имя «доброй герцогини».
С течением времени в Лукреции открылся и талант предпринимателя. Карл Маркс (Karl Heinrich Marx, 1818–1883), наверное, очень бы удивился, узнав, что Лукреция Борджа — живой символ «морального разложения феодализма» — была одним из первых представителей итальянской аристократии, кому удалось освоить капиталистические методы ведения хозяйства. Об этом пишет в своей новой работе американский профессор Дайан Гирардо (Diane Ghirardo). Ей удалось отыскать новые документы, позволяющие взглянуть на герцогиню Феррары как на удачливого предпринимателя.
В 1512 году Лукреции в наследство достались земли её рано умершего сына Родриго. Поскольку большая часть из них представляла собой болотистую равнину, герцогиня Феррары решила заняться их мелиорацией. Заложив часть драгоценностей, Лукреция наняла рабочих, и через год-два все было готово. Заново обретенные земли Лукреция начала сдавать в краткосрочную аренду. Плата взималась не продуктами, а деньгами, что стимулировало развитие товарного производства. Полученные деньги пускали не на развлечения или покупку драгоценностей, а либо на приобретение новых земель, либо на совершенствование дренажной системы на старых участках — строили каналы, шлюзы и плотины. Постепенно площадь земель, принадлежащих Лукреции, достигла 50 тыс. акров (немного больше 20 тыс. га).
Lucrezia Borgia presumably with her son Rodrigo as Saint Mary with the Child Jesus Christ, c. 1500/1501
Судя по всему, Альфонсо не вникал в «бизнес» жены и «спонсорскую помощь» ей не оказывал. А тем временем в имениях Лукреции продолжали строить дома для рабочих, конюшни и амбары. На землях герцогини выращивали зерновые, бобы, оливы и тростник. Но основной доход она получала от скота — на рынке хорошо шли сыр, молоко, говядина, бычьи шкуры и овечья шерсть. Судя по приходно-расходной книге за 1518 год, доход вдвое превышал расходы, а общая прибыль составляла около 3 тыс. золотых дукатов.
Giuseppe Boschetto
Lucrezia Borgia (1480-1519) and her father Pope Alexander VI (1431-1503)
И в заключение нельзя, конечно, обойти и всеми любимую тему неистощимого сладострастия Лукреции. Судя по всему, современники были правы — Лукреция не была чужда плотским утехам. Неизвестно наверняка, сколько на самом деле было у нее любовников — ведь эти предположения не документированы. Почти нет сомнений в том, что она принимала участие в экстравагантных пирах, устраивавшихся Александром VI, которые современники не раз сравнивали с римскими оргиями. Существуют свидетельства её любви к разнообразным эротическим зрелищам, причем не всегда «гламурным». Так, до нас дошел рассказ об интересе Лукреции к наблюдению за спариванием лошадей. Есть и предположения о том, что герцогиня не чуждалась и однополой любви, по крайней мере, её не смущала бисексуальность одного из её любовников — маркиза Мантуи Франческо Гонзаго (Francesco II Gonzaga, 1466–1519), свояка Лукреции, женатого на сестре Альфонсо д’Эсте Изабелле.
Интересно то, что при всей своей сексуальной свободе Лукреция была набожным человеком — как, впрочем, все Борджа, и это не было ханжеством, в противном случае свекор Лукреции — человек искренне верующий — рано или поздно почувствовал бы фальшь, а ведь они и сблизились с невесткой на любви к хоровому монастырскому пению. Поездки по монастырям были их любимым занятием, особенно во время Великого Поста. Лукреция приглашала в дворцовые покои проповедников, делала многочисленные заказы художникам, специализировавшимся на религиозной тематике, основала несколько больниц и монастырь. С возрастом она все больше любила уединяться в святых обителях. Несмотря на все её ум и хитрость, в ней оставалось много детской непосредственности, позволяющей левой руке не знать о том, что творит правая. У нас нет сомнений в том, что Лукреция была искренней в своей вере. Но её Бог был, в первую очередь, Тем, кто превратил на браке в Кане воду в вино, — неким эпикурейцем, даровавшим людям радости плотской жизни, понимающим их слабости и закрывающим на это глаза. Бог Духа, Бог аскета Савонаролы (Girolamo Savonarola, 1452–1498), Бог страдания и принесения в жертву своих желаний остался ей незнаком. Проживи Савонарола чуть дольше, он в своих проповедях на площадях Флоренции добрался бы и до Лукреции, выбрав ей подходящее место в одном из адских кругов.
Lucretia Borgia by Frances Creighton
Надо заметить, что полярность внутреннего мира была характерна в ту эпоху не только для Лукреции. На это обратил внимание ещё Йохан Хейзинга (Johan Huizinga, 1872–1945) в своей знаменитой «Осени Средневековья» (1919). Он первым заметил, что XV–XVI века были временем людей, «обуреваемых страстями, чьи пышно расцветшие, пылающие багряным цветом грехи временами заставляли вспыхивать их рвущееся через край благочестие».
Однако не стоит полагать, что жизнь Лукреции Борджа состояла из одних наслаждений плоти. Её тело было обречено переносить и тяжелые страдания. Особенно трудно ей было во время беременностей. Последняя из них окончилась смертью не только ребенка, но и матери. Лукреция Борджа умерла 24 июня 1519 года в возрасте 39 лет. Возможно, столь трагическому концу поспособствовал сифилис, которым Лукреция могла заразиться от Франческо Гонзаго.
RYCKERE, Bernaert de
The Death of Lucretia