35 лет назад, 29 августа 1991 года, был закрыт Семипалатинский ядерный полигон. В степях Казахстана переплелись история атомной бомбы, холодная война и трагедия маленького человека. Полигон - символ научной мощи и место, где испытывали самое страшное оружие в истории, которым можно уничтожить весь мир. Для власти это был стратегический объект, инструмент противостояния США. Для тысяч людей, живших рядом, полигон был источником угрозы.

За этой историей стоят имена Курчатова, Берии, Сахарова и судьбы тысяч военных, инженеров, рабочих и простых граждан. За 40 лет здесь прогремело 456 ядерных взрывов. Последний - 19 октября 1989 года. Полигон закрыли ровно в 42-ю годовщину первого испытания, взорвавшегося еще при Сталине. Через 118 дней распался СССР, для защиты которого и строился этот полигон. Хроника событий, навсегда изменивших историю - далее.

«Работа, работа, работа»

В августе 1945 года, почти сразу после Хиросимы и Нагасаки, власти создали «Спецкомитет № 1» по ядерному проекту. Ничего важнее в стране тогда не было. Его возглавлял Лаврентий Берия - олицетворение могущества и влияния. Однако знавшие его близко отмечали: в те дни на его лице не было и тени самодовольства или чванства.

Нинель Эпатова, поэт и участница атомного проекта, вспоминала визит Берии на плутониевый завод в Челябинске-90 в феврале 1949-го: "Берия тогда был совсем не таким, каким сегодня его изображают. Весь замученный, невыспавшийся, с красными глазами, с мешками под глазами, в задрипанном плаще, не очень богатом. Работа, работа, работа."


Лаврентий Берия, 1934 год

Единственное, что он сказал по поводу города: «Какие у вас паршивые дороги». У Эпатовой сложилось впечатление, что ему было наплевать на все, кроме работы. Работа и дороги. Но именно они вели к изменению мирового баланса.

В середине августа 1949-го Берия прибыл на Семипалатинский полигон и поселился в коттедже его начальника. Подготовка первого советского ядерного испытания РДС-1 вышла на финишную прямую.

Площадь полигона равнялась половине Бельгии. Этот массив позволил развернуть здесь «государство в государстве» - с испытательным городом, техникой и наблюдательными пунктами на безопасном расстоянии от центра управления. Для одних это место стало залогом безопасности, для других - источником ночных кошмаров. У всего этого была своя предыстория.

Опытное поле

После Хиросимы и Нагасаки СССР форсировал создание своей атомной бомбы. Ее нужно было где-то испытывать. В 1946-1947 годах стали готовить ядерный полигон. Под это выделили участок степи Казахстана в 130 километрах от Семипалатинска, где почти за век до этого Достоевский после каторги служил солдатом.

В августе 1947-го для подготовки испытаний создали Горную сейсмическую станцию, позднее «Объект-905». В 1948-м она стала Учебным полигоном № 2. После этого закрепилось название Семипалатинский испытательный полигон, которое останется с ним до конца.

Полигон создавали военные строители и инженеры при участии научных институтов. Объект находился под охраной, а его основные участки были засекречены.

Центральная часть полигона называлась Опытным полем. Там построили испытательную башню, командный пункт, здания для сборки заряда и приборные сооружения. Поле разделили на сектора для проверки действия взрыва на разные объекты: жилые дома, промышленные здания, военную технику, самолеты, артиллерию, автомобили и животных.

После испытаний расплющенные органы подопытных животных помещали в формалин и отправляли в музей полигона в Курчатове вместе с данными о наступивших кровоизлияниях и разрывах.


Предупреждающий знак о проведении ядерных испытаний в Абралинском районе Семипалатинской области, Казахская ССР, 20 июня 1991 года

Все было очень серьезно. Здесь формировалась модель нового мира, готового к ядерному удару. Ученые хотели понять, что будет с городом, армией, транспортом и живыми организмами после взрыва. Гипотетические последствия ядерной войны превращали в измеряемые величины: давление ударной волны, уровень радиации, устойчивость конструкции, выживаемость человека. Здесь и возник моральный разрыв: данные эксперимента для военных и ученых; болезни, страх, разрушения - для живших по соседству с полигоном людей.

К лету 1949-го основные сооружения были готовы и сданы в эксплуатацию. На берегу Иртыша, примерно в 120 километрах от Семипалатинска, появился служебный городок со штабом, гостиницей и Домом офицеров. Центр Опытного поля находился примерно в 60 километрах от жилой зоны.


Площадь Ленина в городе Семипалатинске, Казахская ССР, 1982 год

В середине августа на полигон прибыл Лаврентий Берия с охраной. Подготовку первого испытания контролировали руководство атомного проекта, ученые и военные. Научную программу возглавлял Кирилл Щелкин, собирали заряд и готовили его к подрыву специалисты КБ-11.

«Ослепительно яркая вспышка»

29 августа 1949 года в 7 часов утра на испытательной башне взорвали заряд РДС-1 мощностью около 22 килотонн. Это был первый советский ядерный взрыв. Замначальника отдела КБ-11 Валерий Жучихин вспоминал: "Ослепительные лучи солнца падали на землю через огромных размеров отверстие."


График, составленный Гидрометцентром США, показывает вероятное место проведения испытания на территории СССР 29 августа 1949 года

Через несколько секунд ударная волна достигла командного пункта. На Опытном поле бутафорские кирпичные и деревянные здания имитировали город. В радиусе десяти километров стояли автомобили, самолеты, артиллерийские орудия и танки.

Взрыв превратил постройки в руины, а технику - в металлолом. Устойчивее всего оказался танк Т-34, который просто опрокинуло набок. Из 1538 подопытных животных 345 погибли, многих снесло взрывной волной. С неба падали мертвые птицы.


Танк, опрокинутый ударной волной. Кадр из кинохроники «Опыт на полигоне № 2. Испытание РДС-1»

В этот день СССР лишил США монополии на ядерное оружие. Начался официальный отсчет истории полигона, частью которой станут местные жители. Они будут узнавать о последствиях испытаний по своим болячкам. В те годы о невидимой опасности почти никто, кроме ученых, не задумывался. Даже военные до поры до времени были беспечны.

Из-за ветра радиоактивное облако разнесло над 11 районами Алтая. Радиоактивное заражение началось, но это пока мало кого волновало. Впереди было много работы.

«Тебе, спасителю России, спасибо»

12 августа 1953 года испытали РДС-6с. Формально - первая советская водородная бомба, хотя технически это термоядерный заряд со схемой, отличной от двухступенчатых водородных бомб. По воспоминаниям очевидцев, после испытания глава госкомиссии Игорь Курчатов глубоко поклонился Сахарову со словами: "Тебе, спасителю России, спасибо."


Академик Андрей Дмитриевич Сахаров, 1972 год

В то же время Игорь Васильевич всерьез переживал о том, какого джинна выпустили они из бутылки, и последние годы жизни посвятил изучению рисков. Эту работу впоследствии продолжит Сахаров и выведет ее на новый уровень, пройдя путь от «спасителя» до «предателя» и обратно к спасителю - уже в качестве «отца русской демократии».

Испытание РДС-6с считается одним из самых мощных и радиоактивно опасных взрывов на полигоне. Оно загрязнило большую часть территории, а радиоактивное облако прошло над близлежащими районами. Один поток направился в сторону Байкала, другой - через район Омска, нижняя часть - в направлении Алтайского края, затем Омска и Караганды. Кроме того, в документах упоминаются Березовка, Кокчетав, Шадринск, Свердловск и другие населенные пункты, затронутые облаком.

Поселок Абай решили эвакуировать из-за заражения, но вывезли не всех, облучению подвергся 191 человек. Последствия: онкология, слепота, ранняя смерть, бесплодие, генетические болезни. Но вплоть до закрытия полигона проблемы официально не существовало: согласно справкам, люди умирали от чего угодно, но только не от последствий радиоактивного облучения.

К моменту смерти Сталина полигон стал одним из центров советской ядерной программы. Здесь проводили испытания оружия разной мощности, изучали поражающие факторы взрыва и совершенствовали методику наблюдений.

В июле 1954-го появился полигон на Новой Земле, на котором потом испытывали в том числе и Царь-бомбу.

«В стране Лимонии»

10 сентября 1956 года на Семипалатинском полигоне провели войсковые учения с применением заряда мощностью 38 килотонн. Бомбу сбросили с бомбардировщика Ту-16, она взорвалась на высоте около 270 метров. Проверяли десант в зоне ядерного взрыва - сможет ли он удержать участок до подхода основных войск. Смочь-то десантники смогли, но какой ценой...

Лишь годы спустя стало очевидно, что тысячи военных использовали как подопытных кроликов. Уровень опасности преуменьшался, последствия сознательно отодвигались на периферию сознания. Этот подход в отношении военных и гражданских оставался рабочим еще более 30 лет.

Экс-сотрудник полигона Борис Русаков писал: "Уже теперь, после Чернобыльской трагедии, задумываешься над тем, почему мы, находясь на территории Семипалатинского полигона, не считали страшной опасности, что подвергали себя и членов своих семей, - такой мысли у нас не возникало." (Борис Русаков, «Мои воспоминания о Семипалатинском ядерном полигоне»)

По улицам расположенного рядом закрытого городка Москва-400 ходили дети и жены военных, в то время как на горизонте в степи ослепительно вспыхивали сполохи воздушных ядерных взрывов, поднимались высоко в небо атомные грибы.

Наземные взрывы взметали тучи пыли и радиоактивную взвесь. Нередко ветер дул в сторону «Берега» (так неофициально называли административно-жилую зону, известную как пункт М), повышая и без того высокий радиационный фон.

"Вся радиационная грязь сыпалась на наши огороды, где выращивались овощи, на улицы и дома, заползала в квартиры через открытые форточки." (Борис Русаков, «Мои воспоминания о Семипалатинском ядерном полигоне»)


Кадры из кинохроники «Опыт на полигоне № 2. Испытание РДС-1»

Он также вспоминал, что административно-жилую зону полигона неофициально называли Лимонией - для конспирации. Вероятно, псевдоним связывали с желтоватым цветом местной растительности. Но у слова есть и более старая лагерная история: «страной Лимонией» люди знающие называли ГУЛАГ.

Подземная эпоха

С октября 1961-го взрывы стали переносить под землю. Дебют состоялся 11 октября 1961 года в горном массиве Дегелен. Заряд мощностью около 1,2 килотонны взорвали в штольне. Испытание показало, что подземный формат запирает радионуклиды в камне.


Место подземного ядерного взрыва в Семипалатинской области, Казахская ССР

Московский договор 1963 года «О запрещении ядерных испытаний в атмосфере, космосе и под водой СССР» сделал эту практику единственной. Зону отчуждения расширили, включив в нее горный массив Дегелен, а также площадки Балапан, Сары-Узень и Телькем в Казахстане.

Взрывали не только в штольнях, но и в шахтах и скважинах. Но подземный взрыв не гарантировал безопасности. Радиоактивные газы выходили наружу, радиация накапливалась в почве и воде. Десятилетиями люди пили из колодцев опасную воду. Просачивалась она и через трещины в камне.

По данным МАГАТЭ, с 1964 по 1989 год провели 340 подземных взрывов (на 116 атмосферных в предшествующие годы), из них 13 выбросили радиацию в атмосферу.

Подземная эпоха изменила форму опасности, но не исключила ее. Исчезли вспышки над степью и огненные «грибы», но риск как был, так и остался.

Росло число инвалидов и преждевременно сошедших в могилу. Проблемы не было только для тех, кто там не жил, этого всего не прочувствовал, кому не говорили, что по показателям здоровья он давно труп. Помимо военных испытаний, осуществляли и промышленные взрывы.

В 1965 году в пойме реки Чаган провели промышленный взрыв мощностью около 140 килотонн. В результате образовалась огромная воронка, которую заполнила речная вода. Так появилось печально известное атомное озеро Чаган (по-казахски - Атом-Коль).

Это пример последствий так называемых мирных взрывов, подспорья народного хозяйства. Дозиметры в районе таких народно-хозяйственных объектов зашкаливали и зашкаливают до сих пор.


Озеро Чаган, созданное при помощи атомного взрыва в казахстанской степи

Озеро Чаган - памятник жутковатой утопии, в которой атомные взрывы помогали строить, жить, заниматься мелиорацией. Отцы утопии ради идеи и сами были готовы на риск. Например, министр среднего машиностроения СССР Ефим Славский, инициатор появления озера Чаган, первым искупался в нем, но местных жителей это не особенно успокоило. До сих пор ходят байки о живущих в Атом-Коле двухметровых чудищах и фосфоресцирующих рыбинах. Это все не могло продолжаться вечно.

«Полигон жабылсын!»

К концу восьмидесятых недовольство местных жителей нашло трещину в системе. Солдат, проходивший там срочную службу в годы перестройки, говорил: «Мы ели, пили и дышали радиацией». Что уж говорить о тех, кто жил там десятилетиями. Мириться с этим как с нормой уже не хотелось.

Чернобыль и общий настрой эпохи гласности сдвинул процесс с мертвой точки. К этому времени Виктор Цой написал песню, где были слова: «Я объявляю свой дом безъядерной зоной». Еще не став кумиром миллионов, он отразил настроение эпохи.

Толчком к протестам в Семипалатинске послужил выброс радиоактивных газов 12 февраля 1989 года во время подготовки подземного взрыва. По рассекреченным материалам, через двое суток в поселке Чаган, в 110 километрах от эпицентра, радиационный фон достиг 4000 микрорентген в час.


Советские и иностранные журналисты на месте проведения последнего подземного ядерного испытания на Семипалатинском полигоне в Казахской ССР, 1 октября 1991 года

25 февраля 1989 года поэт Олжас Сулейменов рассказал об опасности испытаний в прямом эфире. В одном из стихотворений, сопоставляя Казахстан с «пятью Франциями без Лувров», где уместились «все Бастилии грешных столиц», он подводил итог судьбы поколений:

"Ты огромной каторгой плавал на маленькой карте.
Мы, казахи, на этой каторге родились."

28 февраля на митинге у здания Союза писателей в Алма-Ате родилось антиядерное движение «Невада - Семипалатинск».

На митингах звучали лозунги: «Полигон жабылсын!» («Закрыть полигон!»), «Нет ядерным испытаниям!», «Остановите взрывы!», «Чистый воздух, чистая земля, чистая вода - чистая страна». Движение собирало подписи, проводило митинги и акции, сотрудничало с зарубежными антиядерными активистами.

Это повлияло на работу полигона. В 1989 году из 18 запланированных провели только 7 взрывов. Последний состоялся 19 октября 1989 года. В 1990 и 1991 годах испытаний уже не проводили.

Не стоит думать, что именно Семипалатинский полигон был самым главным «разломом в преисподнюю» на земном шаре. США с 1951 по 1992 год провели около 1000 испытаний на полигоне в пустыне Невада. Атолл Бикини, некогда коралловый рай, населенный древним местным народом, с середины 1940-х стал ядовитой радиоактивной лагуной.

Китай с 1964 по 1996 год взорвал около 45 бомб на полигоне Лобнор. Франция использовала полигоны Муруроа и Фангатауфа с 1966 по 1996 год, там прошло около 190 испытаний.

Но общий контекст не отменяет местной трагедии. Логика холодной войны не снимает вопроса об ответственности государства. Только СССР оставалось жить недолго.

Конец полигона

После провала путча центральная власть резко ослабла. У Казахской ССР появилось «политическое окно», чтобы закрыть вопрос с полигоном. 29 августа 1991 года Нурсултан Назарбаев подписал указ «О закрытии Семипалатинского испытательного ядерного полигона». Это произошло ровно в 42-ю годовщину первого советского атомного испытания РДС-1.

Но стало ли это финалом истории? Точно не для тех, кто остался там жить.


Город Курчатов, центр Семипалатинского ядерного полигона, в 1991 году

Закрытие не решило проблему, которая, мутировав в новых условиях, приобрела неожиданные формы. Военные уехали - нахлынули мародеры. Началась охота на цветмет. Раздобыв грейдеры, авантюристы откапывали пусковые шахты и срезали все ценное, наплевав на безопасность.

Правда, организаторы таких предприятий сами в эту бездну не совались, нанимая отчаявшийся деклассированный элемент. Тема «ядерной вольницы» отразилась и в кино того времени. Во второй половине девяностых вышли фильмы «Осторожно! Красная ртуть!», «Рейнджер из атомной зоны» и другие. Хиты проката, теперь артефакты своей эпохи, как и сам полигон.

Аппетиты росли. Разруха полигона в кривом зеркале повторяла фазы прошлой его истории. Подняв денег на опасном бизнесе, черные бизнесмены направляли бригады маргиналов в штольни, где раньше гремели подземные взрывы. Что стало с этими людьми, неделями работавшими в эпицентре радиации, неизвестно.

В конце 1990-х мародерам объявили войну. Правительства Казахстана и США осознали, что отходов на некоторых площадках достаточно для создания грязной бомбы. Директор Института радиационной безопасности и экологии Сергей Лукашенко вспоминал, что в те годы любой желающий мог пролезть хоть в штольни, хоть к пусковым шахтам баллистических ракет: «Делай что хочешь. Вполне можно было собрать ядерный материал и использовать его».

Эти бездны стали засыпать землей - тысячами тонн. В новом тысячелетии вопрос о терроризме и грязной бомбе встал с новой силой. Теракты 11 сентября, спровоцированные американцами слухи о наличии у Саддама Хусейна такого оружия запустили новую фазу.

В нулевых к работам подключилась Россия. К 2010-м один из могильников ядерных отходов укрепили, еще один почти ликвидировали. Штольни, вскрытые мародерами, запечатали. Одна из самых опасных площадок перешла под охрану МВД.

В 2013-м на Опытном поле приступили к обеззараживанию отходов. Вокруг опасных зон вырыли рвы, чтобы в радиационную зону не забегали сайгаки и не разносили ядерную заразу.

Теперь считается, что на отдельных участках семипалатинской степи можно безопасно жить и выращивать картошку. Но это, кажется, новая крайность.

В 2009 году дату закрытия полигона объявили Международным днем действий против ядерных испытаний.

***
История Семипалатинского полигона - не путь от обмана к разоблачению или от великой мощи - к деградации, а столкновение разных правд.

Когда полигон был залогом защиты от ядерного удара, о радиации никто не думал. По мере его усовершенствования и обострения холодной войны возрастала его смертоносность. Параллельно «правде ядерного щита» вызревала правда его косвенных жертв среди своих же советских граждан. Тех, чьих голосов тогда еще не было слышно.

Трагедия в Чернобыле перевернула массовое представление о радиации и дала право голоса тем, кто ждал этого десятилетиями. Это совпало с глубоким кризисом в распадавшемся СССР, и полигон был закрыт. Его историю, навсегда изменившую судьбы миллионов людей, нельзя вычеркнуть из памяти.