19 августа 1991 года, ровно 35 лет назад, путчисты Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) объявили о захвате власти в СССР. Они ввели в Москву несколько тысяч солдат и танки, началось сопротивление. Спустя три дня, 22 августа, когда августовский путч был подавлен, покончил с собой министр внутренних дел СССР Борис Пуго, принимавший активное участие в ГКЧП. Его самоубийство стало символом бессилия советского режима, пытавшегося, но так и не сумевшего защитить себя перед наступлением демократов.

А начиналась карьера Пуго многообещающе: он руководил партийной организацией Риги, возглавлял латвийский КГБ, а затем - всю Латвию. Михаил Горбачев заметил молодого и эффективного управленца и пригласил в Москву, где он стал первым латышом без дореволюционного стажа в партии, доросшим до статуса кандидата в члены Политбюро. Пуго мог прогреметь на весь СССР, но тот не по его вине резко пошел ко дну, и министр понял, что не хочет принимать в этом участие. О трагической судьбе предпоследнего главы советского МВД, чья жизнь оборвалась вместе с крахом ГКЧП - далее.

Борис Пуго был сыном латышского стрелка - во время Гражданской войны эти ребята прославились как личная гвардия Владимира Ленина. Судя по рассказам, Карл Пуго был очень яркой личностью и настоящим пассионарием. В 1918-м он устанавливал советскую власть в Латвии, после разгрома советской республики работал в подполье и, в конце концов, бежал в РСФСР, где делал карьеру по линии ОГПУ/НКВД. Пуго-младший родился уже в Калинине (ныне Тверь).

Пуго-старшего дважды хотели арестовать как латышского шпиона, но знакомые чекисты каждый раз успевали его предупредить, ловкий Карл брал в охапку жену и скрывался, после чего ехал в Москву, ходил по высоким кабинетам и добивался отмены ордера на свой арест.

Когда в 1940 году части Красной армии вступили в Латвию, семья Пуго вернулась в Ригу, где Карла избрали первым секретарем горкома ВКП(б). Во время Великой Отечественной войны Пуго находились в эвакуации. «Где сын таких известных коммунистов мог проявлять свою энергию? На комсомольской работе», - отмечал уже его сын Вадим.

"Он продвигался очень быстро. Думаю, что происхождение играло в этом второстепенную роль. Тогда было принято выдвигать советски настроенные национальные кадры."

(Вадим Пуго о своем отце)

[466x700]
Первый секретарь ЦК КП Латвии выступает с докладом на ХХVII съезде КПСС в Кремле, 28 февраля 1986 года

Борис Пуго был секретарем райкома, первым секретарем латвийского комсомола, а в 1970-м его перевели в ЦК ВЛКСМ в Москву. Скоро он стал секретарем ЦК по международным вопросам. В 1974 году его направили на партийную работу в Латвию.

Пуго пошел по стопам отца: возглавлял Рижский горком партии, затем оказался на руководящих ролях в латвийском КГБ. Этому способствовал визит в Ригу первого зампреда КГБ СССР Семена Цвигуна. Тот побывал в горкоме на партийном активе, а по возвращении в Москву доложил своему шефу Юрию Андропову, что в руководстве КГБ Латвии нужен именно такой как Пуго - молодой, активный, перспективный и кристально честный коммунист.

По долгу службы Пуго изучал дела репрессированных. Он очень интересовался тем, как проводились репрессии в Латвии, и сильно этим возмущался. В то же время Пуго курировал идеологический контроль и визировал обвинительные заключения на латышских националистов, которые следственный отдел направлял в суд. Подписывал документы он с полной уверенностью в своей правоте.

«Больше всего его огорчала ситуация в стране»

В 1984 году Пуго избрали первым секретарем ЦК КП Латвии. Вскоре он горячо приветствовал приход Горбачева к власти в СССР, во всем ориентировался на генсека, восхищался им. Пуго нравились идеи реформирования системы, при этом он не сомневался, что Латвия должна оставаться в составе Советского Союза.

Эта позиция неизбежно столкнула его с теми силами, которые жаждали независимости республики. Националисты принялись искать слабые стороны Пуго и довольно быстро нашли - он не говорил по-латышски, хотя все понимал. «Пуго честный, умный, - рассуждал помощник Горбачева по международным делам, известный мемуарист Анатолий Черняев. - Но Латвия его не приняла: "не свой"».

Недруги Пуго раздули языковую проблему до космического масштаба. Чуть ли не всю повестку очередного пленума латвийского ЦК планировали посвятить вопросу о том, что первый секретарь не владеет латышским языком. Пуго понял, что Ригу придется покинуть. В 1988 году Горбачев выдвинул его на пост председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС.

"Пуго производил впечатление человека чрезвычайно пунктуального и порядочного, но несколько нервного и крайне чуткого к умалению роли тех органов партийной власти, которые он представлял."

(Рой Медведев, публицист)

[700x474]
Лидер советской Латвии Борис Пуго на предприятии рыбной промышленности, 1980-е

В Москве Пуго чувствовал себя не в своей тарелке, жаловался, что в Риге все было просто и ясно, тогда как в столице - слишком много сложно закрученных интриг. Постепенно уходили его старые друзья, обзавестись новыми не получалось в силу замкнутого характера. По признанию родственников, на новом месте работы Пуго чувствовал себя одиноко.

«Но больше всего его огорчала ситуация в стране, - вспоминал Вадим Пуго. - После перевода в Москву он увидел картину состояния государства в целом. То, что Союз раздирается на части и регионами, и самой Москвой. Что экономика в упадке. Отец рассказывал мне, что руководству страны поступают долгосрочные прогнозы развития событий. Он понимал, что стране необходима трансформация, но не видел возможностей для ее осуществления».

После посещения Китая Пуго стал убежденным сторонником китайской модели развития. Формулу китайского успеха он выводил в трех постулатах: ничем не ограниченное развитие бизнеса, сохранение основной роли компартии и неделимость страны. При этом из поездки Пуго вернулся совершенно подавленным, осознавая, что в СССР нет ни путей, ни людей для исправления положения.

По словам Вадима Пуго, его отец «абсолютно не понимал и не принимал многих людей и из старой элиты, и из рвавшейся к власти». Отрицательно он относился и к тем, кто называл себя тогда демократами - в этом лагере оказалось немало его знакомых по ЦК ВЛКСМ. В узком кругу Борис Пуго иронизировал: вот товарищ был ортодоксом из ортодоксов и душил любые новые идеи, как вдруг стал ревностным борцом за либеральные ценности.

Пожалуй, наиболее близкими ему людьми в Москве стали председатель КГБ Владимир Крючков и секретарь ЦК Олег Шенин - будущие неформальные лидеры ГКЧП.

Пуго очень переживал из-за поразившего систему глобального кризиса. «Снижается авторитет партии в народе, - говорил он с высокой трибуны в 1989-м. - Этому способствует не только печать, но и некоторые равнодушные, утратившие авторитет секретари парткомов. Падает прием в КПСС. Немало примеров выхода из партии».

[700x474]
Первый секретарь ЦК КП Латвии Борис Пуго и генсек ЦК КПСС Михаил Горбачев во время посещения Рижского электротехнического завода, 18 февраля 1987 года

«Условия для возрождения мощного МВД отсутствовали»

В 1990 году Горбачев затеял масштабные перестановки на высших руководящих постах. Своих мест лишился ряд крупных фигур, находившихся рядом с генсеком с начала перестройки. Помимо прочих ведомств, Горбачев решил встряхнуть МВД и снял Вадима Бакатина, с которым у них испортились отношения - министр отказывался применять силу к участникам демократических митингов, за что удостоился от главы государства уничижительной реплики: «Ты - трус!»

Головной боли Горбачеву добавляли принявшие уже массовый характер брожения в прибалтийских республиках, рвавшихся к независимости. Вероятно, он надеялся, что лучше понимающий специфику местного менталитета Пуго сумеет навести там порядок, а если понадобится - не остановится перед силовыми методами.

По мнению бывшего следователя уголовного розыска, впоследствии крупного ученого в области криминологии Сергея Милюкова, Пуго не успел проявить себя на посту министра. Его задача осложнялась и тем, что МВД на излете существования СССР находилось в глубоком кризисе.

"Нет оснований говорить о серьезном влиянии Пуго на систему органов внутренних дел, поскольку он руководил министерством всего восемь месяцев."

(Сергей Милюков, профессор кафедры уголовного права)

«Но мне плохо верится, что он вообще был способен помочь выйти МВД из глубокого кризиса, - отмечает Милюков. - Причем и этот кризис возник не при Горбачеве, а гораздо раньше, при Андропове, когда министерство возглавил Федорчук, опытнейший чекист».

[466x700]
Кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Борис Пуго, 23 октября 1989 года

По словам доктора юридических наук, вместе с коррупционерами из МВД оказались выброшены «опытнейшие оперативники и следователи с харизмой Жеглова». «Федорчук ненавидел ведомственную науку и преподавателей вузов МВД. Насаждал несвойственные МВД методы работы милиции, "заточенной" на юридическую деятельность - оформление уголовных дел и административных материалов для передачи их в суд, - продолжает Милюков. - Тем самым была разгромлена созданная Николаем Щелоковым стройная, действовавшая на научных основах авторитетная правоохранительная машина».

Иными словами, «в наследство» Пуго досталось очень проблемное хозяйство, и требовалось немало усилий, чтобы привести работу министерства в надлежащий вид. «Вряд ли Пуго был способен на подобное, - считает Милюков. - Да и условия для возрождения мощного МВД отсутствовали».

По словам начальника охраны министра Олега Борщева, семья Пуго была очень интеллигентной - к нему всегда обращались на вы, по имени и отчеству. Многие высокопоставленные лица заставляли своих охранников таскать папки или другие предметы, но не Борис Пуго. Он никогда не обременял своих прикрепленных чем-то подобным: понимал, что руки у охранника всегда должны быть свободными.

«Меня поразило, что на мои вопросы к Борису Карловичу, есть ли замечания к кому-либо по работе, неизменно следовала улыбка и ответ: "Все нормально", - вспоминал Борщев. - В целом отношения с Пуго были ровными, у нас царило взаимопонимание».

[700x474]
Руководители силовых структур позднего СССР: министр обороны Дмитрий Язов, председатель КГБ Владимир Крючков и глава МВД Борис Пуго (слева направо), 21 июня 1991 года

«Пуго и его сверстники оказались слабее своих дедов и отцов»

В августе 1991-го Пуго отдыхал в Крыму в партийном санатории «Южный» вместе с Евгением Примаковым, будущим президентом Молдавии Петром Лучинским и другими влиятельными фигурами. Они вместе загорали на пляже, играли в бильярд, по вечерам - выпивали. А всего в нескольких километрах отдыхал президент Горбачев, против которого в тот момент плелись интриги в столице. Потом говорили даже, что Пуго не знал о готовящемся заговоре, поскольку посвятил всего себя отпуску - хотел хотя бы на время переключиться с рабочих проблем.

Неожиданно 18 августа Пуго засобирался в Москву, а на следующий день по ТВ сообщили о создании ГКЧП. Вместе с вице-президентом СССР Геннадием Янаевым, министром обороны Дмитрием Язовым, председателем КГБ Владимиром Крючковым и другими за столом на знаменитой пресс-конференции сидел и глава МВД.

"До сих пор не верю, что Пуго был заговорщиком." (Петр Лучинский, бывший президент Молдавии)

«Две последних недели перед выступлением Янаева и компании мы были вместе, - делился годы спустя Лучинский. - Борис Карлович, человек исключительной деликатности и добросердечия, был спокоен, приветлив, весел. Озабоченным я увидел его лишь в тот момент, когда немного занемогла жена. Но через несколько дней она поправилась, и лицо генерала вновь засияло мягкой улыбкой».

Уже позже на допросе маршал Язов признался, что удивился приезду Пуго в Москву. Выяснилось, что министр обороны не уважал коллегу за его осторожность и нерешительность и даже испытывал к нему антипатию по этой причине. Есть мнение, что глава МВД вступил в ГКЧП в последний момент, подчиняясь партийной дисциплине и будучи искренне убежденным в необходимости введения чрезвычайного положения в СССР. Если же верить сыну Пуго, он «вынужденно шел на участие в ГКЧП, но оно было не стопроцентным».

«Он говорил мне, что не должен был вляпаться в это дело, но альтернативы не было, - рассказывал Вадим Пуго. - Ему оставалось либо отказаться и фактически встать на сторону ельцинской команды, которую он терпеть не мог, либо остаться, пусть и достаточно формально, с людьми, которые были его единомышленниками, - Крючковым и Шениным. Но он не оказывал им активной поддержки».

[800x542]
Члены ГКЧП на знаменитой пресс-конференции, 19 августа 1991 года

«Привлечение админресурса» для поддержки ГКЧП со стороны Пуго ограничилось запретом на трансляцию выступления Анатолия Собчака по ТВ и выделением машины ГАИ для сопровождения армейских колонн, входящих в Москву.

"Я знал Пуго и искренне его уважал. Не знаю, как он затесался в эту шайку." (Станислав Шушкевич, первый лидер независимой Белоруссии)

Августовский путч 1991 года завершился полным провалом ГКЧП. Победу праздновало руководство РСФСР во главе с Борисом Ельциным, пожелавшее свести счеты со своими поверженными оппонентами. Арестовали Янаева, Язова, Крючкова. Пуго ждал, что придут и за ним, но российским силовикам не сразу удалось найти московский адрес главного советского милиционера.

На задержание министра отправилась группа в составе высших должностных лиц РСФСР, сторонников Ельцина - председателя республиканского КГБ Виктора Иваненко, зампрокурора Евгения Лисова, первого замминистра внутренних дел Виктора Ерина и Григория Явлинского, которого силовики взяли с собой в качестве понятого. На звонок никто не открывал, но только решили ломать дверь, как вдруг послышался скрежет замка - на лестничную клетку выглянул пожилой человек, тесть Пуго. Первым в квартиру проник Ерин. Он повернулся к остальным и сказал: "Ребята, здесь кровь."

Министр лежал на кровати, его жена сидела на полу. По свидетельству очевидцев, оба в тот момент были еще живы. Сам Пуго, однако, скончался до приезда «скорой». Валентину Ивановну забрали в больницу, но и она через сутки умерла.

Явлинского и его спутников тогда поразило положение пистолета. Он лежал на тумбочке таким образом, что Пуго после выстрела никак не мог бы его туда положить. Политик «слил» этот факт журналистам, те раздули сенсацию - перед силовиками в квартире якобы побывали неизвестные киллеры, ликвидировавшие члена ГКЧП, который слишком много знал. В реальности же оружие после роковых выстрелов забрал из ослабевшей руки Пуго и переложил на тумбочку отец его жены. Увидев в квартире людей с большими звездами на погонах, старик растерялся и некоторое время не признавался в содеянном.

[800x542]
В дни августовского путча

Свет на мотивы суицида пролило содержание предсмертной записки министра. «Совершил неожиданную для себя ошибку, равноценную преступлению, - писал он, видимо, в тот момент, когда опергруппа уже ехала на захват. - Знаю теперь, что обманулся в людях, которым очень верил. Страшно, если этот всплеск неразумности отразился на судьбах честных, но оказавшихся в очень трудном положении людей».

«Что подтолкнуло Пуго к такому решению, на 100 процентов неизвестно и сейчас, - отмечал полковник Борщев в 2016 году. - Не исключено, что это его реальный анализ всего, что произошло за последние три-четыре месяца: многочисленных встреч в ЦК КПСС, различных ведомствах и развивающихся событий в стране. Он был офицером, генералом и знал, что такое честь. Борис Карлович и его супруга Валентина Ивановна любили друг друга и, видимо, поэтому приняли решение уйти из жизни вместе».

Случившееся в квартире глубоко шокировало даже таких опытных силовиков, как Иваненко и Ерин. Они искренне соболезновали родным Пуго, повторяя: «Ну зачем они это сделали?!»

"Только Явлинский вел себя совершенно хамским образом. Мне просто противно вспоминать то, что он тогда делал. Не хочу вдаваться в подробности." (Вадим Пуго)

В последующие месяцы уцелевшие члены династии жили жизнью семьи врага народа: им не дали нормально провести прощание и похороны, не выделили даже работников, чтобы нести гробы, а после кремации отказывались предоставлять место для захоронения урн с прахом. Все в том же 1991-м Вадиму Пуго пришлось уволиться из КГБ, где он служил во внешней разведке.

Трагедия семьи Пуго стала поводом для насмешек их политических оппонентов. Так, когда на съезде народных депутатов РСФСР сообщили о самоубийстве советского министра, в зале раздались аплодисменты. А на ТВ смаковали фразу, написанную на каком-то заборе: «Забьем снаряд мы в тушку Пуго…»

«У него никогда не было ни собственной дачи, ни машины, - констатировал Вадим Пуго. - На книжке после его смерти осталось пять тысяч рублей. Немного для кандидата в члены Политбюро. Конечно, его так воспитали. Бабушка культивировала аскетический дух».

[800x542]
Обстановка у Белого дома, 20 августа 1991 года

Близкий соратник Горбачева, один из идеологов перестройки Вадим Медведев называл Пуго «цельным, преданным определенной идее человеком, чуждым политиканства и карьеризма».

Смерть Пуго стала не единственной в те дни среди столпов «старого» строя. 25 августа в своем кабинете в Кремле покончил с собой советник президента Горбачева, маршал Советского Союза Сергей Ахромеев, а 26-го по его пути проследовал управляющий делами ЦК КПСС Николай Кручина, заведовавший партийной кассой.

СССР оставалось существовать всего четыре месяца.

«Борис Пуго, его сверстники и дети оказались гораздо слабее своих дедов и отцов и не смогли удержать и защитить их колоссальных завоеваний, - считает юрист Милюков. - Утрата пассионарности названных поколений советских людей проходила на моих глазах.

Не зря Пуго пессимистично отнесся к возможности использовать в СССР опыт Коммунистической партии Китая по сохранению социалистической системы. Для этого надо было пройти через кровь Тяньаньмэня, а танки, введенные в Москву во время ГКЧП, оказались практически декорацией. Не было людей, способных принять решение для подавления мятежа. Да и исполнителей явно не хватало».