Сегодня что-то в очередной раз задумалась о патриотизме, и современном его понимании. И как-то печально всё выходит, по-моему.
А теперь будет моя размышлительная ИМХ'a. И если Вы, языком лурка выражаясь, испытываете баттхёрт, то смиритесь с тем, что Вы так называемый поцреот.
Патриотизм, это же нечто хорошее, то, что должно быть. Должно, будто мы кому-то обязаны. В некоторый период моей жизни мне даже начало казаться, что я, быть может, гордый интернационалист или прогнивший космополит (наш — это разведчик, вражеский — шпион). Но потом вспомнила виды широкой Волги под Саратовом и Балаковское водохранилище. Вспомнила малознакомые исторические переулки Москвы. И нет, ни черта во мне не умер патриотизм, просто он представляет собой нечто совсем иное, чем у подавляющей массы людей. И я несколько рискую быть обвинённой чуть ли не в западничестве или предательстве, подумать только, и других не очень благозвучных вещах, хотя это и не имеет места быть. И это могло бы меня задевать, если бы мне не было пофиг.
Итак, я считаю, что нормальный патриотизм — это вовсе не то, что пропагандируется патриолидерами сейчас.
Патриотическая песня Глинки или, например, "Хованщина" — это проявление патриотизма. А песни Миши Маваши — нет. Хотя он ещё и не самый худший вариант.
Пейзажи Левитана, Куинджи (ну и что, что тот писал большей частью Украину), многих-многих других художников — ода родной земле. Назаборные надписи баллончиком "14/88" и "Россия для русских!" — нет.
Восхищение древней, или не очень, религиозной архитектурой, пожалуй, относится к проявлениям нормального патриотизма. А вот утверждения типа "Только Бог нам судья" или "Ты же русский, защити православие" — нет. Вопрос религии вообще не относится к теме, по-моему, это две разные вещи.
И участие в пабликах типа "Славянское братство" тоже не патриотизм. И фапанье на представителей нашей армии.
Таких антипараллелей можно привести множество.
И разница в восприятии очевидна.
А ещё не следует забывать, что страна и государство — разные вещи. И пожалуй всё-таки любя свою страну, я не могу смериться с некоторыми явлениями и политикой государства в некоторых областях. Начиная с того, что я вот так запросто не могу теперь выражать своё мнение в публичных местах. Того, что начинаю уже потихоньку побаиваться угроз и экономической свободе, и свободной научной деятельности ввиду некоторых реформ, производимых без учёта научного сообщества. И, наверное, понятно, что такие опасения в основе своей имеют не в патриотизм или его отсутствие.