Допекли-таки! Сами виноваты!
Объясняю: по долгу службы мне приходится регулярно лазить за инфой на разные сайты про кино. Больше видеть не могу даже ссылки на этот несносный трейлер! А наметанный глаз услужливо выхватывает словосочетание "Обитаемый остров", даже если оно в самом углу и набрано самым мелким шрифтом. Ар-р-р-р!
В результате бедный Витюша был в очередной раз позабыт-позаброшен, и я, злобно хихикая, потирая руки и ручку и при торможении поезда падая на окружающих пассажиров, начала строчить еще одну маленькую одноактовую "литературную рецензию". На этот раз однозначно - сиквел. Безальтернативное продолжение!
До конца еще не отполировала, но не могу отказать в себе в удовольствии и выкладываю, так сказать, превью. Анонс. Эдакий типа трейлер.

(...)
- Ты все замкнул по отходам?
- Все, что смог. Единственное, что теперь выбрасывается, – это дым.
- А из остального делают консервы, - добавил Вепрь.
- М-м-масаракш… - прошептал бывший генпрокурор и отвернулся, едва сдерживая приступ тошноты.
- Привыкай-привыкай! – усмехнулся Вепрь. – Поверь моему университетскому образования и арестантскому опыту – съедобно почти все.
- Кстати, о еде, - сказал Рудольф. Он извлек из кармана банку консервов и толкнул ее через стол Вепрю. – Открой, будь добр.
Вепрь хмыкнул, что-то переключил в своем протезе и через пять секунд отогнул железным пальцем жестяную крышку с ровно срезанными острыми краями. В банке была однородная, бледно-коричневая, цвета молочной пенки на кофе, однородная паста.
- Что это такое? – спросил любопытный Умник, заранее морщась.
- А вы попробуйте, - сказал Руд.
Вепрь, не дожидаясь предложения, уже доставал из-за голенища «декретную» ложку. (из-за резкого обострения эпидемиологической обстановки всем жителям страны было приказано иметь личную посуду и пользоваться только ей). Он зачерпнул немного пасты, покрутил ложку перед глазами, понюхал и наконец отправил в рот.
- А ничего, - заявил он. – Как паштет. Только соли маловато.
Вторым неизвестное кушанье продегустировал Папа.
- Интересный вкус. Чем-то напоминает курицу, - и подвинул банку Умнику.
Неудавшийся путчист тщательно протер платком серебряную ложку (все, что осталось от императорского обеденного гарнитура на 56 персон) и осторожно зачерпнул из банки крохотный кусочек. Понадобилось полминуты и пристальные взгляды всех присутствующих, чтобы он отважился положить это на язык. А еще через несколько секунд в его глазах блеснул уже забытый восторг оголодавшего гурмана.
- Действительно, неплохо, - вынес вердикт бывший любитель деликатесов и зачерпнул уже полную ложку. – Сюда бы еще хонтийских специй… - задумчиво добавил он, жуя. – А что это такое?
Рудольф дождался, пока Умник проглотит еду.
- Чистый белковый продукт, - сказал он, в упор глядя на бывшего генпрокурора. Умник перестал улыбаться и побледнел.
- А точнее? – поинтересовался Папа.
- Паштет из опарышей, - раскрыл тайну необычного вкуса бывший начальник департамента специальных исследований.
Члены временного правительства переглянулись и дружно захохотали. Не смеялся только Умник. Его лицо стало еще белее.
- А что такое «опарыши»? – спросил он дрогнувшим голосом, и все заново покатились со смеху.
Папа стянул с носа очки и тихо смеялся, прислонясь спиной к бетонной стене и прикрывая глаза рукой. Рудольф сдержанно улыбался, но по его глазам было видно, что внутри он веселится от души. Мак, старавшийся во всем походить на старшего товарища, тоже пока сдерживался, хотя это давалось ему нелегко. Зато неудавшийся подпольщик с университетским прошлым, упав лицом на согнутый локоть руки на столе, фыркал и хрюкал, откровенно потешаясь над беспомощностью бывшего идеологического противника. Наконец Вепрь поднял голову и выдавил сквозь смех:
- Да, юрист, ты – не рыбак! (...)