Длинная прямоугольная комната с паркетным полом. На стенах, от потолка до самого пола, зеркала, а по периметру, на уровне пояса, длинный поручень. Элис сказала, что он золотой…

— Это же балетный класс! — неожиданно узнала я.

Элис и Кэри удивленно подняли головы.

— Ты знаешь эту комнату? — Голос Хейла звучал спокойно, но мне показалось, что он волнуется.

Карандаш Элис запорхал по странице, и через секунду я увидела запасный выход, стереоустановку и телевизор на низеньком столике в правом углу.

— Когда мне было лет восемь или девять, я ходила в балетный класс. Выглядел он примерно так же. Вот здесь, — я показала на квадраты в одной из стен, — располагались раздевалки, только телевизора не было, а стерео стояло тут, — я показала на левый угол. — В холле, где ждали родители, имелось специальное окно, и когда они на нас смотрели, то видели класс именно в таком ракурсе.

Элис онемела от изумления.

— Ты уверена, что это твой балетный класс?

— Нет, вовсе нет, тем более что большинство таких классов и студий выглядит одинаково: поручни, зеркала… — Я осторожно провела пальцем по рисунку. — Просто обстановка кажется знакомой.

— Есть ли причина, по которой тебе бы захотелось снова туда пойти?

— Не знаю, вряд ли… С тех пор прошло почти десять лет. К тому же танцевала я ужасно, а на концертах всегда стояла в заднем ряду, — призналась я.

— Значит, ты не представляешь, какое отношение может иметь к тебе этот класс? — настойчиво спросила девушка.

— Если честно, то нет. Я даже не уверена, что это та же самая студия…

— А где находилась та, в которую ты ходила? — как бы между прочим поинтересовался Кэри.

— Совсем рядом с маминым домом, так что меня не нужно было провожать, — ответила я и перехватила взволнованный взгляд Элис.

— Значит, это здесь, в Финиксе? — по‑прежнему спокойно спросил Хейл.

— Да, — прошептала я, — на пересечении Сорок — восьмой и Кактусовой улиц? Мы молча смотрели на рисунок.

— Элис, а можно воспользоваться сотовым?

— Конечно, — заверила девушка, — звони, кстати у него вашингтонский номер.

— Тогда я позвоню маме.

— Разве она не во Флориде?

— Верно, но скоро возвращается, и я не хочу, чтобы она зашла в дом, когда… — Я не смогла договорить, представив, как дикая рыжеволосая женщина рыщет возле дома Чарли и переписывает данные из моего школьного файла.

— Куда же ты хочешь звонить?

— Домой, во Флориде у них нет постоянного номера, однако мама периодически звонит в Финикс и с помощью кода прослушивает сообщения на автоответчике.

— Кэри, что ты об этом думаешь? — спросила девушка.

— Наверное, ничего страшного не случится, если, конечно, не говорить, где мы находимся.

Я тут же схватила телефон и набрала знакомый номер. После четвертого гудка веселый голос мамы предложил оставить сообщение.

— Мама! — зачастила я, услышав звуковой сигнал. — Мне нужно кое‑что тебе рассказать, очень важное. Как только прослушаешь мое сообщение, перезвони на этот номер. — Расторопная Элис уже написала номер на листе блокнота, и я дважды повторила его маме. — Пожалуйста, не предпринимай ничего, прежде чем не поговоришь со мной! Все нормально, просто мне нужно кое‑что тебе рассказать. Перезвони как можно скорее, ладно? Очень тебя люблю! Пока!

Крепко зажмурившись, я стала молиться, чтобы мама не вернулась домой раньше, чем прослушает сообщение.

Устроившись на диванчике, я взяла с подноса дыню и приготовилась к очередной бессонной ночи. Очень хотелось позвонить Чарли, но я не знала, вернулся ли он с работы. От нечего делать я стала смотреть новости, надеясь, что покажут какой‑нибудь сюжет о Флориде. К счастью, ни о чем таком, что заставило бы маму и Фила вернуться раньше, я не услышала: ни забастовок, ни ураганов, ни атак террористов.

Наверное, с бессмертием приходит и бесконечное терпение. Двадцать четыре часа безделья в номере мотеля никак не отразились на Элис или Кэри. Сидя перед экраном телевизора, девушка нарисовала темную комнату, в которой меня якобы стерег канадский вампир. Покончив с рисованием, она принялась рассматривать светлые оштукатуренные стены. Хейл тоже был спокойней мамонта и в отличие от меня не мерил комнату шагами, не смотрел в щелочку между шторами и не заламывал руки.

Так и не дождавшись маминого звонка, я уснула прямо на диване. Разбудило меня лишь легкое прикосновение холодных рук — Элис несла меня на кровать. Едва моя голова коснулась подушки, я заснула снова.