Свой выбор я остановила на длинной юбке цвета хаки и темно‑синей блузке. Мельком взглянув в зеркало, я поняла, что все попытки пригладить волосы оказались тщетными, и собрала их в хвост. Осталось выбрать туфли. Я снова вышла на лестницу и негромко позвала Эдварда, уверенная, что он меня услышит.

— Кто сядет за руль?

— Что за вопрос? — рассмеялся Эдвард. — Я, конечно.

Значит, надену туфли‑лодочки!

— Готова! — объявила я, скатившись по лестнице. — Надеюсь, прилично?

Он схватил меня за руки и несколько секунд удерживал на расстоянии, а потом прижал к себе.

— Ты как всегда ошиблась… Разве прилично выглядеть так соблазнительно?

— В каком смысле соблазнительно? — осторожно спросила я. — Может, переодеться?

Эдвард вздохнул и покачал головой.

— Ну как можно быть такой глупой? — Он осторожно поцеловал меня в лоб, и мне показалось, что комната поплыла перед глазами. — Объяснить, чем ты меня соблазняешь?

Тонкие пальцы, словно крылья бабочки, ласкали мои руки, спину… Ладони вспотели, и мне стало трудно дышать. Наши губы встретились, словно два цветка в букете.

Тут я потеряла сознание.

— Белла? — испуганно позвал не позволивший мне упасть Эдвард.

— Из‑за тебя мне стало плохо!

— Ну что мне с тобой делать! — Странно, когда он растерян, он больше всего похож на человека. — Вчера после поцелуя ты вцепилась мне в волосы, а сегодня потеряла сознание!

Я рассмеялась, и, к своему ужасу, не смогла остановиться. Эдвард гладил меня по спине, пока безумный смех не превратился в икоту.

— У тебя истерика?

Я покачала головой, хотя и опасалась, что он прав: кажется, членораздельной речи конец — либо смех, либо икота!

Тяжело вздохнув, Эдвард сгреб меня в охапку и усадил на диван. Сам он куда‑то исчез, а через секунду, я услышала, как он гремит посудой на кухне, что‑то бормоча себе под нос.

Неуловимый миг, и Эдвард снова в гостиной и бормочет так быстро, что я не могу разобрать ни слова. Оказывается, он принес стакан воды, который теперь подталкивал к моим губам. Несколько маленьких глотков — и я снова могу дышать.

— Вот что получается, когда целуешься слишком хорошо, — вздохнул Эдвард.

— В этом‑то вся и проблема, — пробормотала я. — Ты все делаешь слишком хорошо. Видишь, чем это для меня оборачивается!

— Тебя мутит? — обеспокоенно спросил он, памятуя о том, что случилось вчера.

— Нет, на обморок не похоже. По‑моему, я забыла, как дышать!

— В таком состоянии ты никуда не поедешь.

— Все в порядке! — возразила я. — Твоя семья все равно подумает, что я сумасшедшая, поэтому терять нечего!

— Если они так подумают, значит, у них есть основания.

— Ну, спасибо…

Эдвард окинул меня подозрительным взглядом.

— Знаешь, тебе очень идет темно‑синий! — неожиданно сказал он, и я зарделась.

Целую минуту мы смотрели друг другу в глаза.

— Слушай, я изо всех сил стараюсь не терять присутствие духа, так что, может, поедем?

Быстрый оценивающий взгляд тигриных глаз.

— Ты переживаешь не из‑за того, что собираешься в гости к вампирам, а потому что боишься им не понравиться?

— Именно.

— Ты потрясающая девушка! — покачал головой Эдвард и шагнул к двери.

— А не лучше ли… — начала я, но он поднял руку, показывая ключи от пикапа. Тяжело вздохнув, я вышла на крыльцо и, как обычно, поднялась на цыпочки, чтобы достать лежащий под карнизом ключ. Эдвард нетерпеливо схватил меня за руку.

Я так и замерла с раскрытым ртом, а он, будто устав от моей недоверчивости, бессильно кивнул.

— Ладно, проверь, если сомневаешься. Дверная ручка не поворачивалась!

— Черт знает что! — пробормотала я. Эдвард потащил меня к пикапу.

— Мне тоже нравится водить! — попробовала намекнуть я, но он уже открыл дверцу у пассажирского сиденья.

— Белла, я и так потратил слишком много сил, что бы спасти твою жизнь, и не позволю сесть за руль сейчас, когда ты даже идти не в состоянии.

— Я хорошо вожу!

— Я‑то гораздо лучше, — ответил с водительского места Эдвард.

— Если бы ты так не делал, я бы забыла, что ты не человек, — проговорила я.

— Как не делал?

— Не вырастал, словно из‑под земли.

— Не могу же я постоянно ползать, как улитка!.. Да и лучше тебе не забывать.

Я смотрела на его бледную кожу, невероятно красивое лицо, гибкое тело хищника, такое упругое и холодное, как мрамор…

— Нет, точно не забуду, — пробормотала я. Только когда мы выехали из центральной части Форкса, я поняла, что не знаю, где живут Каллены. Река Калавах осталась позади, дорога повернула на север, а дома попадались все реже, пока не исчезли совсем. Пикап петлял по туманному лесу, и вскоре асфальтированное шоссе кончилось. Эдвард уверенно гнал вперед по лесной дороге, едва заметной среди папоротников. Лес становился все гуще. А потом через несколько миль деревья расступились, и мы выехали на поляну… или это была лужайка? Вокруг по‑прежнему клубилась зеленоватая дымка, скорее всего из‑за шести древних кедров, растущих вокруг дома. Могучие лапы упирались в стены и заглядывали в окна, а уж верандой, наверное, вообще невозможно пользоваться. Почему‑то дом Калленов я представляла себе иначе. Он оказался величественным, стильным и очень древним. Светло‑бежевого цвета, трехэтажный, дом свидетельствовал об отличном вкусе хозяев.

Я не заметила ни одной машины, зато где‑то невдалеке журчала река. Настоящая глушь!

— Bay!

— Нравится? — улыбнулся Эдвард.

— Очень своеобразно…

Он дернул меня за хвост и усмехнулся.

— Готова?

— Конечно, нет, но давай пойдем!

— Храбрый морской котик!

Я попыталась улыбнуться, однако губы не слушались. Кое‑как пригладив волосы, я судорожно вздохнула.

— Прекрасно выглядишь, — похвалил Эдвард. Мы прошли на террасу. Он наверняка почувствовал мое волнение и ободряюще сжал руку.

Тяжелая дверь открылась, и я так и застыла очарованная. Ничего похожего на мрачное обиталище вампиров: очень просторно, светло и уютно! Судя по всему, на первом этаже когда‑то было несколько комнат, потом стены снесли, и получился большой холл. Южная стена оказалась прозрачной, и я смогла увидеть раскидистые кедры и лужайку, спускающуюся к неторопливой реке. Главным украшением западной части дома была широкая лестница, ведущая на верхние этажи. Да уж, в отсутствии вкуса Калленов не упрекнешь: высокий сводчатый потолок, оштукатуренные стены, пушистые палевые ковры на деревянном полу…

Слева от входа на небольшом возвышении у рояля нас ждали родители Эдварда.

С доктором Калленом я уже встречалась, но разве это помешало мне еще раз восхититься его молодостью и красотой? Рядом с ним, должно быть, Эсми, единственная, кого я еще не видела. Очень бледная и красивая, как и все Каллены: тонкое лицо с высокими скулами и волны светлых кудрей — как похожа на актрис немого кино! Она пополнее, чем остальные, и держится попроще. Одеты Эсми и Карлайл довольно изысканно, в светло‑бежевой гамме, сочетающейся с цветом стен и ковров. Оба приветливо улыбнулись, но не приблизились к нам ни на шаг. Наверное, боятся меня испугать!

— Карлайл, Эсми, — прервал неловкое молчание Эдвард, — это Белла.

— Добро пожаловать, Белла. — Карлайл шагнул ко мне и неуверенно протянул руку, и я тотчас ее пожала.

— Здравствуйте, доктор Каллен.

— Пожалуйста, зови меня просто Карлайл.

— Карлайл, — улыбнулась я, удивленная собственной смелостью. Стоящий рядом Эдвард вздохнул с облегчением.

Радушно улыбаясь, ко мне подошла Эсми. Маленькая изящная рука оказалась сильной.

— Очень рада наконец с тобой познакомиться, — искренне проговорила она.

— Спасибо, я тоже рада встрече. — И это действительно было так. Похоже, я попала в сказку и пожимаю руку Белоснежке.

— А где Элис и Кэри? — поинтересовался Эдвард. Родители не успели ответить, потому что парочка появилась на лестнице.

— Эй, Эдвард! — радостно позвала Элис и, скатившись по ступенькам, остановилась прямо передо мной. Судя по взглядам Карлайла и Эсми, они хотели, чтобы девушка вела себя поприличнее, но мне нравилась ее непосредственность.

— Привет, Белла! — Элис проворно подскочила ко мне и обняла за плечи. Карлайл и Эсми онемели от удивления, а я, когда прошло первое потрясение, обрадовалась, что Элис принимает меня за свою. Мне показалось, что Эдвард чем‑то недоволен, однако когда я к нему повернулась, его лицо было непроницаемым.

— Слушай, ты потрясающе пахнешь! — заявила девушка, вогнав меня в краску.

Возникла неловкая пауза, но тут к нам спустился Кэри, высокий, стройный, величавый. Настоящий король! Мне стало так спокойно и уютно… Случайно взглянув на Эдварда, я заметила в тигриных глазах недовольство. Значит, я уже успела попасться на крючок!

— Здравствуй, Белла, — чопорно кивнул Кэри, а потом незаметно подмигнул. Почему‑то мне показалось, что на неожиданное панибратство его подвигла Элис. Так или иначе, с этим парнем нужно быть настороже.

— Здравствуй, Кэри, — отозвалась я, застенчиво улыбнувшись. — Очень приятно познакомиться со всеми вами. У вас обалденно красиво и уютно, — вежливо добавила я.

— Спасибо, — улыбнулась Эсми, очевидно приняв меня за бесстрашную особу. — Мы рады видеть тебя в гостях.

Так, значит, Эмметт с Розали не желают со мной знакомиться! Мне сразу вспомнился уклончивый ответ Эдварда, когда я заявила, что эти двое меня не любят.

От неприятных мыслей меня отвлек Карлайл, многозначительно смотревший на Эдварда. Краем глаза я заметила, как Каллен‑младший кивнул. Я сделала вид, что ничего не вижу, а сама принялась разглядывать красавец рояль, стоявший на небольшом возвышении. Неожиданно вспомнились детские мечты — я страстно хотела выиграть на скачках или в лотерее, чтобы купить маме рояль. Рене очень любила музыку, но играла только для себя и довольно посредственно. Пианино у нас было самое дешевое, однако я любила смотреть, как она играет. Мама казалась такой счастливой и безмятежной, будто приплывала из далекой страны, где нет ни горя, ни забот. Меня отдали в музыкальную школу; увы, я занималась откровенно плохо и очень скоро бросила.

Столь явный интерес не остался незамеченным для Эсми.

— Ты играешь? — спросила она, кивнув в сторону рояля.

— К сожалению, нет. А вы?

— Нет, — засмеялась Эсми. — Это рояль Эдварда. Разве он не рассказывал тебе, что очень любит музыку?

— Нет, — я обиженно взглянула на Эдварда. Эсми удивилась.

— Кажется, Эдвард умеет все, верно? — наивно поинтересовалась я.

Кэри захохотал, а Эсми укоризненно взглянула на Эдварда.

— Надеюсь, ты не слишком выставлялся, это невежливо, — строго проговорила она.

— Только чуть‑чуть, — усмехнулся Эдвард, и лицо Эсми смягчилось. Они многозначительно переглянулись, будто о чем‑то договариваясь.

— Может, сыграешь для Беллы? — предложила Эсми.

— Ты же сама сказала, что выставляться невежливо, — упирался Эдвард.

— Из всех правил есть исключения!

— Я бы с удовольствием послушала, — решила вмешаться я.

— Значит, договорились, — обрадовалась Эсми, подталкивая сына к инструменту. Я села на скамеечку рядом с Эдвардом.

Он бросил на меня свирепый взгляд… а потом заиграл, и просторный холл заполнили звуки такой дивной красоты, что казалось, за роялем не один музыкант, а двое. Даже моих примитивных знаний хватило, чтобы понять, что этюд очень и очень сложный. Я сидела, боясь пошевелиться, как вдруг услышала сдавленный смешок.

Продолжая играть, Эдвард посмотрел на меня и весело подмигнул.

— Нравится? — небрежно спросил он.

— Ты сам написал? — в восхищении пролепетала я.

— Любимый этюд Эсми, — кивнул Эдвард. Закрыв глаза, я бессильно покачала головой.

— Что‑то не так?

— Просто чувствую себя полным ничтожеством. Мелодия полилась медленнее и мягче, незаметно превратившись в уже знакомую мне колыбельную. Я, не отрываясь, смотрела на тонкие пальцы, с такой легкостью порхающие по клавишам.

— Эта часть посвящается тебе, — прошептал Эдвард.