Уже прошёл месяц, как я не писала дневник; это ещё от того, что я никак не могла собраться купить тетрадь, но и купивши тетрадь, я не писала, т. к. было очень мало свободного времени…

(далее абзац вырезан)

… Провизии совсем мало: хлеб, сахар, мясо, масло, керосин и многие другие продукты продаются по карточкам и продаются они редко: другой раз только один раз в две недели и даже больше (конечно, кроме хлеба, который дают каждый день по ¼ фунта на человека). Муку совсем в Москве не продают, а, если продают, то 120 руб. за пуд. Но, мы не голодаем, т. к. папа привозит со службы, кажется, 4 ½ фунта чёрного хлеба каждый день.

Сейчас мамы нет дома; мама поехала за конфектами (которые тоже продаются по карточкам), наверное, мама скоро придёт.

Недавно папа и мама сделали нам большую радость! Они купили нам, по знакомству, пианино. К нам, наверное, будет ходить учительница музыки.

Теперь Игорь и Марина стали совсем большие. Мариночка тихая девочка, а Игорь большой шалун. Он и сейчас всё шалит, одевает нянины туфли и т. д. Сейчас я буду учить уроки…

Дневник постараюсь писать чаще.

 

(далее абзац вырезан)

… Мои именины я провела очень весело. Днём папа, мама, Шура и я были в Большом театре на «Руслане и Людмиле». Мне очень понравилось. Подарков на мои именины я получила не очень много: от папы я получила плитку шоколада (которую мама купила по карточкам) и 5 рублей. От мамы билеты в театр, от тёти Тани кулон серебряный с аметистами, а от Марьи Михайловны цветок гиацинт.

Вечером на мои именины пришла тётя Таня с мужем и дядя Ваня.

28 февраля Марина тоже именинница.

1 марта я была в гимназии на спектакле, т. е. на генеральной репетиции, которую устраивал 7-й класс.

На Масленицу мы ели блины только два раза. 1-й раз ржаные, а 2-й – пшеничные.

Недавно мама узнала, что Нововремевка (?) вся разграблена, и что остались одни голые стены. Все говорят, что будет большой голод, хотя он уже и теперь есть, т. к. многие уже голодают. Каждый день только и слышно, что там-то убили, а там зарезали и т. д. В Севастополе и в Ростове матросы прямо входили в квартиры и резали «буржуев». Под Полтавой и в других городах сейчас идут бои с немцами.

Раньше всё большевистское правительство жило в Петрограде, а т. к. немцы начали наступать на Петроград, то оно переехало в Москву; но, теперь говорят, что немцы не хотят идти на Петроград. Немцы уже заняли Киев и Нежин и, конечно, ещё многие другие города. Многие даже желают, что бы немцы скорее пришли в Москву, т. к. все думают, что когда придут немцы, то в России опять водворятся порядки.

Вчера я была в гимназии на французском спектакле.

 

Вот уже второй день, как я не хожу в гимназию: у меня кашель и насморк. Моет быть сегодня мои подруги придут навестить меня.

Мамины именины прошли очень весело: утром я ходила к Поливановым относить мамино письмо, в котором мама приглашала их на вечерний ужин.

В 1 час дня у нас был обед.

В 4 часа дня пришла тётя Аня.

В 4 часа приехал папа со службы, и привёз два торта и бутылку виноградного сока.

В 4 ½ часа пришла бабушка Маша; бабушка начала помогать устраивать стол, я тоже помогала. Потом я пошла одеваться.

К 7 часам начали съезжаться гости. Всех вместе было 7 человек (этот ужин совсем не подходил к теперешнему времени). Ужин кончился в 9 часов; потом все пошли в гостиную и тётя Таня начала играть на пианино.

Шурино рождение прошло тоже весело, но, конечно, не так, как мамины именины. Шура получил полное собрание М. Ю. Лермонтова; от мамы конфекты и будущие билеты в театр; от меня самопишущую ручку; от тёти Тани альбом для марок с марками.

18 марта я и Шура были в моей гимназии на спектакле.

25 марта папа и мама были на концерте.

 

На лето нас распустили в пятницу, т. е. 13 апреля. После Пасхи Шура в гимназию не будет ходить, а я всё-таки буду, но не для учения: наверное, нам будут читать, мы будем ходить на экскурсии и т. д. Я очень рада, что не хожу в гимназию, и, что на Пасху не надо будет готовить уроки.

Шура перешёл в V класс, а я в IV-й. Шура уже получил лист, где написано, что он переведён в V класс, а я нет ещё (но, я всё-таки знаю, что я перешла).

Вчера я с папой была на конфирмации Лиды Локкенберг. Мы с папой поехали в лютеранскую церковь в 11 часов. Когда мы приехали, служба уже началась; мне понравилось в лютеранской церкви то, что все сидят и перед каждым лежит книга с немецкими духовными песнями, когда играет орган, то все «немцы» поют. Служба окончилась довольно поздно. Во дворе папа поздравил Лиду и мы все вместе пошли к ним. Там мы обедали.

В лютеранской церкви исповедуются и причащаются совсем не так, как у нас: во-первых исповедуются все вместе, сразу, а что бы причаститься, все становятся на колени вокруг такого заборчика, и пастор обходит каждого и даёт облаточку хлеба, и даёт пить вино.

С сегодняшнего дня я начала говеть.

8 апреля нам всем прививали оспу.

14-го я была у Жиьеневой: мы играли в саду.

Летом мы, наверное, никуда не поедем. Очень жаль!..

Недавно мама взяла билеты в театр на 28 апреля в Малый театр на «На бойком месте и завтрак у предводителя».

Наверное, в этом году у нас стола на Пасху не будет.

 

На Страстной неделе мы, т. е. мама, Шура и я говели. В среду вечером мы исповедовались, а в четверг утром причащались.

Я с Шурой сейчас иду к бабушке Маше: дневник допишу потом…

5 часов.

У бабушки мы пили чай. Тётя Таня Шуре и мне подарила по фигурке.

Но, я сейчас допишу, как мы проводили все эти дни: в пятницу, т. е. 20-го апреля, вечером мы делали пасху: в эту пасху мы клали 4 фунта творога, два яйца, ¾ фунта масла, ¾ фунта сметаны и, кажется, около двух стаканов сахара.

В субботу утром я с мамой ходила прикладываться к плащанице. В субботу мы красили яйца (яйца мы получили благодаря папе). На заутреннюю мы не ходили, но всё-таки спать не ложились. До 12 часов мы приготовляли стол. В 12 часов мы разговлялись. Мама мне подарила шоколадное яичко, а папа шоколадную курочку, я же, подарила маме коробочку, которую сама раскрасила, а папе тарелочку.

У нас на столе стояло: два кулича, две пасхи, яйца, телятина, малороссийское сало, рыба кета, конфекты, бутылка рябиновки и бутылка Нектара.

 

Вчера утром мама ездила в банк, но неудачно.

Вчера вечером мама и папа были у Поливановых.

Сегодня к завтраку приходила тётя Таня: она теперь в нашем дворе берёт уроки на пишущей машинке и, поэтому, довольно часто заходит к нам.

Сегодня мы, наверное, будем красить яйца луком, т. к. мы уже все съели. Стола у нас больше нет: мама его уже разобрала.

Летом мы никуда не поедем, но мама и папа думают, что осенью мы, наверное, поедем в Украину, т. к. Украина теперь под властью немцев и там порядки: например, землю отдают помещикам.

В Москве жить стало очень трудно: ничего нельзя достать; даже, что бы получить деньги из банка надо по несколько дней ездить туда и стоять в очередях. В Москве теперь голод, и, ели бы не папа, который нам привозит то то, то сё, то мы бы, наверное, голодали. В Петрограде, говорят, ещё хуже, чем в Москве: там, например, прелестью считается лошадиный язык и т. д.

Я совсем забыла написать одну важную вещь: 1-го мая (по новому стилю) был советский праздник: все дома украсились красными флагами. Большевики до того дошли, что на Красной площади закрыли красной материей одну какую-то икону: все возмущались. Но произошло великое чудо: вся красная материя истлела и рассыпалась на мелкие части.

Говорят, что скоро будет монархия.

 

В субботу утром, т. е. в 7 часов папа, Шура и я ездили в управу, что бы записаться для пропусков. Потом в 4 часа мы ездили за пропусками, но не получили, т. к. давали только на 600, а мы были 700-е.

В понедельник мы встали в 4 ½ часа и поехали в управу записаться: мы были трёхсотые. Днём мы получили пропуска. Визировку и регистрацию нам назначили на 12 мая.

 

Всё это время я никак не могла собраться писать дневник, т. к. Аннушки не было (она уезжала в деревню) и я помогала маме готовить обед. Аннушка уехала 5-го мая и должна была приехать 9-го, но приехала только вчера, т. е. 17-го. Я научилась немного готовить: я уже могу сама сделать рисовые, картофельные и мясные котлеты; умею делать супы, щи, солянку и т. д. Сейчас мамы нет дома: мама поехала в банк.

Недавно папа нам обещал взять нас с собой, когда папа поедет осматривать линию. Мы бы доехали до Орши в папином служебном вагоне. Так как около Орши стоят немцы, то папа сказал (может быть папа пошутил), что: «Мы пойдём в гости к немцам».

Папа также ещё обещал, что когда-нибудь мама, папа, Шура, тётя Юля и я поедем в Смоленск за провизией. Мы поедем в папином вагоне. Так приятно подумать, что нас будет только пятеро, а мы будем занимать целый вагон в котором будет большая зала!

Мы в Смоленск поедем не только за провизией, но и что бы погулять. Я очень, очень жду этот день!!!!!

Аннушка сказала, что через две недели она опять уедет в деревню; мама будет искать одну прислугу. Няня тоже уходит в понедельник: она говорит, что на том месте дают больше жалования. Мама теперь ищет бонну.

 

Я целый месяц не писала дневник, т. к. мне очень некогда: няня ушла 20 мая, и всю неделю мы были без няни и возились с детьми.

Кажется, 26 мая пришла новая бонна. Но т. к. бонна ещё молода и неопытна, то нам приходится помогать ей. Эту бонну зовут Татьяна и она страшная лгунья.

Мы хотели поехать с папой в Оршу 7-го июня, но не поехали, т. к. думали, что будет забастовка. Мы поехали в Оршу 13 июня. Как там было весело!!!

В Оршу мы поехали 13-го в 7 часов вечера, а приехали в Москву 16-го в 11 часов утра. Очень приятно только пятерым (папа взял с собой комиссара) занимать целый вагон. В Смоленске мы с проводниками ходили на базар. Мы там купили молоко, 2 десятка яиц по 5 р. 50 коп. десяток, и хлеб по 5 р. 50 коп. фунт. Теперь в Москве, кажется, 1 пуд пшеничной муки стоит 440 рублей. Хлеб по карточкам не дают, а дают рис или горох, а сегодня ничего не дали.

Завтра к нам в первый раз придёт учительница музыки – знакомая тёти Тани, Евгения Александровна.

 

Наконец-то я собралась писать дневник, а то всё не было времени (а, когда было время, то всегда хочется почитать или ещё что-нибудь делать). Мама каждый день готовит, и я маме помогаю.

22 июня ушла бонна и мы опять сидим без бонны. Сейчас Шура гуляет с детьми, и я свободна.

Ну и повезло же нам в этом месяце на свадьбы!! Мы были на двух свадьбах: на тёти Юлиной и на Зининой.

Сейчас пришли дети и надо их кормить: дневник допишу…

 

Ну и большую же новость я должна сейчас написать, но я буду писать всё по порядку и до новости, наверное, дойду не скоро.

На свадьбе тёти и Зины было очень весело. Какие вкусные торты были на Зининой свадьбе! (все говорят «голод, голод», а все же откуда-то люди достают продукты). На тётиной свадьбе мама была посаженной матерью, папа посаженным отцом, а Шура шафером.

Тётя Юля вышла за Дмитрия Фёдоровича Быкова. Дмитрий Фёдорович вдовец и у него было четверо детей: Федя, Лида, Юля, Женя. Но, к огромному несчастью, Лида Юля и Женя умерли на днях от дизентерии. Мама думает, что они умерли от холеры, которая теперь свирепствует в Москве. Бедные, бедные Быковы!

Мне надоело писать дневник! До новости так и не дошла. Постараюсь дописать дневник как можно скорее!..

 

Боже, как я долго не писала дневник! Я сейчас лежу в постели и потому мне очень неудобно писать. Я больна ангиной, и лежу в постели целый месяц.

Гимназия Констан теперь действует, но только 4 класса, не считая приготовительных, и потому я, наверное, последний год учусь у Констан. Поливановская гимназия закрылась, т. к. большевики выставили свои правила, а Поливановская и многие другие частные гимназии не хотят подчиняться и потому закрылись. Раньше мы думали, что Констан тоже не откроется и начальница хотела устроить групповые занятия, но к счастью, 4 класса начали действовать.

Шура теперь учится в Медведниковской (?) гимназии.

Теперь совместное обучение и учатся плохо и несерьёзно.

Весь сентябрь мы были совсем без прислуги.

Осенью Краснокутские уехали на Украину. Весной, если можно будет, мы тоже туда поедем, т. к. в Москве жить невозможно. Всё страшно дорого, да и нет ничего! Мы теперь едим конину, но и она стоит очень дорого 13 рублей фунт. Никаких жиров в Москве нет. Мы теперь жарим на рыбьем жире, который папа достал где-то за 10 рублей фунт. Многие жарят на деревянном масле. Сахар стоит 60 руб фунт, но и его нигде нет. Муки тоже нет. А, так как дров тоже нет и нечем топить комнаты, то мы гостиную и кабинет заперли и живём в этой половине.

 

Опять больше, чем месяц не писала дневник! Уже и Рождество прошло!

Но, прежде всего я хочу написать о той новости, которую хотела написать 5-го августа. Эта новость состоит в том, что 2-го августа, как раз на моё рождение, пришли из домового комитета и сказали, что вышел декрет, что все, кто живёт 4-м и 5-м этажами должны выехать из квартиры в три дня; а так как мы живём в 4-м этаже, то и нам бы пришлось выехать, но папа хлопотал, хлопотал и, наконец, выхлопотал, что нас не выселят, но уплотнят. Но, так как у большевиков беспорядки, то нас до сих пор не уплотняли и мы живём одни, только не в семи комнатах, а в 4-х, потому что три комнаты заперты, т. к. нечем топить.

Рождество я провела очень весело.

На Рождество нас распустили 15декабря, а начали заниматься вчера, т. е. 3-го января.

15 декабря мама, Шура и я были в театре на «Не было ни гроша, и, вдруг, алтын».

24 декабря папа принёс ёлку с Александровского вокзала (один папин товарищ срубил её на 20-ой версте, а папа принёс к нам). 24-го вечером мы зажгли ёлку. Я получила от мамы пряжки для волос и билеты в театр, а от папы книгу Жюль-Верна. Когда ещё горела ёлка неожиданно приехали Собцовы и провели у нас вечер.

25-го мы катались на санках с горы, было очень весело!

26-го я была у Воронцовой.

28-го у нас был детский вечер. Была Шепелева, Житенева, нона и Староженецкий (?) (Шурин товарищ). Было очень весело; мы танцевали, играли, зажигали ёлку и ужинали.

29-го я была у Соколовой.

30-го мама, Шура и я были в Малом театре на «Горе от ума», мне эта вещь очень понравилась

1-го я с Таней Шеп. катались с горы.

31 января мы гадали и мне вышла гондола и корона; в 12 часов мы встретили Новый Год с коньяком и конфетами (всё это папа привёз из Минска).

Вот, как я провела Рождество!

Во время Рождества у нас в гимназии тоже давали горячие завтраки и когда-то даже дали орехи и сыр.

Я теперь совсем здорова.

6-го у нас в гимназии будет Тургеневский вечер, но я там не участвую.

 

Я сижу сейчас на большой террасе. День чудный. Около меня тут же, на террасе играют Игорь (уже шестилетний мальчик) и Марина. Перед террасой большой круг с огромной берёзой посередине. Прямо от террасы, с круга идёт дорожка в большой берёзовый сад. Сад этот простирается на значительное расстояние до оврага, и только за оврагом кончается. Слева от террасы луг…

4 часа дня.

Луг этот тянется параллельно саду тоже до оврага. Справа от террасы дача хозяев и их огород, огороженный забором. Вот приблизительное описание местности вокруг нашей дачи, в которой мы живём уже второе лето. Как скоро прошли эти полтора года, пока я не писала дневник!!.. Хотя, нет. Как вспомнишь, сколько изменилось за эти полтора года, так прямо грустно становится! Для меня лично особенных перемен немного: мы все живы, здоровы. Конечно, папа и мама страшно устают. Прислуги у нас уже целый год, как нет, и мы всё делаем сами: варим, стираем, прибираем за детьми. Шура исполняет более тяжёлую работу (дрова колет, воду носит), а я помогаю маме. Я уже научилась варить настолько, что мама свободно уезжает в Москву, а я варю обед (с помощью Шуры).

.. Мы живём на 20-й версте по Александровской ж.д. Папа каждый день в 9 часов утра уезжает, а в 6 вечера приезжает. Мама и папа очень, конечно, похудели, но, в общем, чувствуют себя хорошо.

Эту зиму я училась в Арсеньевской гимназии. Учились, как всюду теперь учатся, плохо. А, самую холодную пору совсем не учились, потому что дров нет и топить гимназию нечем. Все в классах зимой сидели в шубах.

Шура тоже перешёл в Арсеньевскую гимназию (из Медведенской).

Все эти события пустяшные, в сравнении с тем, что я сейчас опишу. Умерла бабушка Эмилия Александровна этой зимой от простуды (уж очень тяжела ей была эта жизнь). Вслед за ней 13 марта умерла тётя Лена от чахотки. Бедная тётя Аня осталась совсем одна с 4 детьми на руках. Хоть Нюся уже совсем взрослая и помогает во всём тёте Ане, но всё-таки это так тяжело! И Нюсю мне тоже очень жаль; я бы страшно с ней хотела увидеться!

Дедушка Гриша тоже умер, но уже давно.

Дядю Колюню и дядю Лёню убили эту зиму шайки махновцев, которые разбойничают теперь на юге.

Дядя Митя тоже убит на юге бандитами. Вообще, на юге теперь ещё хуже, чем здесь.

Но, главное, что меня поразило, это смерть тёти Тани. И, какая ужасная смерть! Она застрелилась! И, из-за чего же? Из-за этого мерзавца Андрея Ивановича. Жили они, видно, плохо по приезду на юг. Тётя не выдержала и застрелилась. А к довершению всего, он заложил всю ихнюю землю за миллион и бежал (после смерти тёти). Так. Что бедная бабушка Маша осталась и без дочери и без земли (потому, что, конечно, она не сможет выкупить её).

Все эти ужасные вести приходили к нам поздно с юга., потому что с югом сообщения нет и письма эти привозили или знакомые или ещё как-нибудь. Про тётю Веру ничего не известно, знаем только, что она из Харькова бежала в Ростов с Юрой, и что Боба был на фронте, а где он теперь неизвестно. На юге хуже. Чем здесь, та всё время то наступления, то восстания.

В прошлом году генерал Деникин наступал и дошёл до Тулы, но потом счастье большевикам опять улыбнулось и они прогнали его. В этом году там опять начинает наступать барон Врангель. В прошлом году, так же с востока наступал Колчак, но и его прогнали. С запада теперь наступают поляки.

Всё в Москве страшно дорого и ничего нет. Бабушка Анюта и тётя Лёля голодают. Поливановых выселили, и они теперь живут в маленькой квартирке без прислуги и тоже голодают. Они, например, покупают по бешенным ценам картошки, варят её, и целый день ею только и питаются. Вообще, жизнь стала очень тяжёлая для всех!!.. Зимой все мёрзнут.

Мы, слава богу, живём сравнительно ничего, и то, благодаря тому, что папа служит на ж. д. и занимает хорошую должность.

Я как-нибудь соберусь, так напишу все теперешние цены.

У Быковых умер от тифа Федя, последний сын Дмитрия Фёдоровича и Ноночка опять осталась одна одинёшенька.

К нам на дачу они приезжали и Ноночка у нас даже гостила несколько дней.

Здесь на 20-й версте у папы и мамы много знакомых (папины сослуживцы с семьями).

8 часов вечера.

Дача у нас очень хорошая, мы нанимаем её у Литвиновых. Хозяева наши очень милые и симпатичные люди. Сам Литвинов Николай Михайлович инженер и служит под начальством папы. Наша дача совсем не похожа на обычные подмосковные дачи: скорей похожа на помещичий домик. Раньше здесь был проведён даже водопровод, но теперь, конечно, всё пришло в упадок. У Литвиновых много яблок, чёрной смородины, вишни, слив. В этом году был огромный урожай яблок.

Мне теперь 15 лет. Мне ужасно не хочется расти. С таким бы удовольствием я осталась бы маленькой.

Мама говорила, что нужно писать дневник, не так, как я пишу, т. е. все события, а нужно открывать всю свою душу, все свои переживания описывать. Но, во-первых, у меня теперь никаких переживаний особенных нет, во вторых, если бы и были, я бы не написала, потому, что знаю, что дневник мой будет, наверное, читать Шура.

 

Нас очень уплотнили: в гостиной живёт семья Петровых из 5 душ, в кабинете Савушкины (они живут у нас уже второй год, я, кажется, писала), в комнате при кухне два мужика и одна баба, а в папиной комнате девка. Все они, конечно, самые простые рабочие. Папину комнату недавно заселили: папа очень её отстаивал, т. к. она как раз посреди нашей квартиры; те все комнаты как бы отдельно стоят, ничего не слышно, что там делается, а эта как раз выходит в наш коридор. К ней часто приходят гости и это нам очень мешает. Папа теперь спит в Шуриной комнате: мы её очень хорошо убрали и украсили. Шура спит в столовой, а я с мамой, Игорем и Мариной в детской. Прежняя наша столовая закрыта, т. к. нет дров её топить.

Мама много работает, папа тоже устаёт.

Учимся мы в Арсеньевской гимназии, учение идёт неважно, но немного лучше, чем в прошлый год. Музыке Шура учится у Евгении Александровны, а я поступила в музыкальную школу и беру уроки у проф. Ренчицкого. Я хожу к нему каждое воскресенье на дом заниматься.

Теперь я приблизительно описала, как мы сейчас живём!

В это тяжёлое время много, много близких умирает; за это время умерла бабушка Марья Акимовна и дядя Эря. Как то не верится, что бы дядя, милый дядя умер! М. А. умерла от простуды, а дядя от рака в желудке.

 

Тётя Зина приехала из Нежина. Ехала очень плохо: первые станции сидела с вещами на буфере. Вещи теперь всегда осматривают, так что везти ничего нельзя, т. к. всё отбирают. Тётя привезла немного сала, которое она зашила в шубу. В Нежине, как и в Москве всё страшно дорого и ничего нет.

В Москве бешенные цены. Сама Москва тоже в ужасном виде: масса деревянных домов разобрана на топливо, трамваи почти не ходят, улицы грязные, магазинов нет, а есть только советские магазины (в которых ничего нет). Сами жители тоже в ужасном виде; многие ходят бог знает в чём; конечно, всё снашивается, а купить негде. Но, есть «теперешние буржуи», которые ходят расфрантившись (где они всё достают, неизвестно). Многие голодают, пайков нет, хлеб дают по 1 фунту в день. Иногда выдают из продуктов кое-что, но очень редко. Вообще очень плохо.

На следующей страничке я хочу написать все теперешние цены.

 

Московские цены в начале 1921 года

 

1 фунт сливочного масла 25 000 руб

1 фунт постного масла 17 000 руб

1 фунт творога 10 000 руб

10 шт. яиц 12 000 руб

Кусочек туалетного мыла 5 000 руб

10 штук простых конфет 25 000 руб

1 штука солёного огурца 300 руб

1 штука свежего огурца 2 500 руб

1 фунт пшена 7 000 руб

1 кружка (два стакана) молока 3 000 руб

1 фунт картошки 1 000 руб

1 фунт клюквы 3 000 руб

1 пуд ржаной муки – 130 000 руб

1 пуд белой муки 240 000 руб

1 фунт паюсной икры 35 000 руб

1 фунт моркови 1 200 руб

1 фунт свёклы 1 200 руб

1 фунт сахара (песка) 16 000 руб

1 фунт колотого сахара 18 000 руб

1 фунт риса 8 000 руб

1 фунт манной крупы 4 500 руб

1 фунт гречневой крупы 8 000 руб

 

Да, цены, прямо, смешные, и, наверное, когда я вырасту большая, и, если обстоятельства переменятся, то прямо будет не вериться! И потому я как можно старательнее пишу «фунт», «штука», что бы не было недоразумения.

Папа теперь служит в Инспекции старшим инспектором. На этой должности приходится большей частью быть в разъездах.

Весна стоит чудная и страшно жаркая, как лето. С самой зимы до этих пор был только один раз дождь (это было вчера). Говорят, что, наверное, будет неурожай, т. к. страшная засуха.

 

Бабушка Маша, после смерти тёти Тани была почти ненормальная, теперь бабушка больна сыпным тифом, заразилась она в больнице, в которую нарочно поступила в надежде заразиться и умереть. Заразиться-то бабушка заразилась, но, слава Богу, не умерла и теперь выздоравливает. Болезни в Москве, и, вообще, всюду страшно свирепствуют. Особенно тиф, а теперь ещё и холера.

Гимназию Шура уже окончил! Осенью будет держать экзамен в Институт путей сообщения.

Я перешла уже в 7-й класс.

 

Вчера уехал папа по Виндавской ж. д. (?), приедет папа, наверное, через две недели. За папой вчера приехал автомобиль, и мы, т. е. я и Шура, тоже поездили в нём, хотя очень немножко (до дома другого инженера, за которым этот автомобиль тоже заезжал), но всё-таки и это доставило мне удовольствие.

31-го я и мама ходили ужасно далеко: в Алексеевский монастырь; находится он за Николаевским вокзалом и по нашим расчётам на расстоянии восьми от нас. Так что мы сделали 16 вёрст. Ходили мы туда заказывать туфли у монашки, которая их чудно шьёт на верёвочной подошве; за одну пару она взяла 22 тысячи руб.

 

Во вторник 8-го мы с мамой стирали, а 9-го ходили на базар продавать вещи, т. к. деньги у нас все вышли (папа ещё не приезжал) и продукты тоже кончаются. На базаре мы стояли очень долго, но никто ничего не покупал, тогда я оставила маму стоять и пошла одна. И продала свои старые сандалии с рваной подошвой за 20 000 рублей. Тогда мы сейчас же пошли в лавочку (теперь такие маленькие магазинчики начали открываться) и купили 1 фунт масла.

Вчера вечером я, Шура и Евгения Александровна с матерью были на концерте Орлова в Большом зале Консерватории; мы там были в первый раз и нам очень понравилось.

С завтрашнего дня ждём папу.

Сегодня в 6 часов вечера приехал папа. Слава Богу, папа здоров, но всё-таки устал. Папа побывал даже за границей, т. е. в Латвии (независимая республика!). Там уже совершенно другая жизнь, чем здесь, в смысле порядка, но цены тоже высокие. 1 000 рублей советских идут за 5 рублей латвийских.

 

Папа должен был приехать 4-го, но мы получили письмо, где папа пишет, что приедет не раньше, как 12-13-го. Мы эти дни папу ожидали, ожидали и до сих пор ещё не дождались.

Завтра Успение.

9-го сентября по новому стилю в Институте Путей Сообщения будут экзамены. Но, экзаменуют, кажется, очень строго, и, вдобавок, быть допущенным к экзаменам ужасно трудно, надо много хлопотать, т. к. в первую голову допускаются коммунисты, потом красноармейцы и т. д., а таким, как Шура почти невозможно попасть.

За это время я сшила себе сама в первый раз в жизни туфли на верёвочной подошве. Для первого раза вышли хорошие; научила же меня одна барышня, знакомая тёти Зины.

 

В воскресенье 22-го я и Шура были на «Севильском Цирюльнике». Теперь Шура много занимается, т. к. он уже допущен до экзаменов, а сами экзамены будут в скором времени, но когда именно – неизвестно.

Занятия в гимназии начнутся 20-го сентября (по новому стилю). Гимназии стали опять платные: 20 000 в год. Вообще. Всё возвращается к прежнему!

Сегодня уже была у Ренчицкого, сдавала ему уроки, заданные на лето. Ренчицкий остался мною доволен, задал дальше.

 

Как много, как много мне надо написать, так что не знаю, с чего и начать! Начну с неприятного: 4-го сентября, т. е. 10 дней тому назад, Шура держал экзамен по русскому. Дали писать сочинение на ужасно глупую тему: «Что может помочь затруднительному продовольственному вопросу – продразвёрстка, продналог или свободная торговля?» Окончательный результат своего сочинения (удовлетворительно оно или нет) Шура узнает только 1-го октября (по новому стилю). Но, наверное, особой удовлетворительностью оно отличаться не будет. Что мог Шура написать, когда даже не знал, что такое «продразвёрстка»? 7-го сентября Шура держал по математике и физике. По математике он выдержал хорошо, а по физике срезался; ответы его были не ровны. Т. к. принимают очень строго, только тех, у которых все предметы «удовлетворительно», то надежды на принятие очень мало.. Но, всё таки, мы надеемся. Окончательная Шурина судьба решится только 1-го октября (нов. ст.), т. е. 18 сентября (по ст. ст.). Мама и папа не сердились, а, наоборот, даже Шуру утешали.

Занятия мои в гимназии начнутся завтра.

12-го папа и Шура ездили в Сергиево (?) за картошкой. Купили очень удачно 9 пудов и 1 пуд капусты. Там мешок картошки (3 пуда) стоит 30 000 руб, а здесь 75 000 руб. Разница большая!

На той неделе, в понедельник, папа уезжает в Сибирь на целый месяц.

Эти дни папа всё жаловался на безденежье. Вчера же у меня выдался очень удачный день. Пошла на рынок и продала очень удачно на 192 000 руб, да ещё такую женщину подцепила, которая пришла к нам на дом и купила портьеры и армяк, так, что, в общем (не без хвастливости замечу) благодаря мне вчера мы получили 408 000 руб. Папа очень доволен!

Сейчас у нас сидит Лида Локкенберг. Ужасно изменилась, прямо, взрослая девушка!

 

Шура уже студент! Вчера он держал экзамен уже в Лесо-технический институт, и хорошо выдержал. В Институт П. С. ещё пока неизвестно принят он или нет, а, если окажется, что принят, то Шура уже сам выберет куда поступать! В Институт П. С., конечно, было бы лучше, но ужасно уж туда далеко ходить, а Лесо-технический тут рядом.

Я, кажется, не писала. Что тётя вера оказалась в Крыму. Но, Боже. В каких ужасных обстоятельствах. Николай Порфирьевич расстрелян!.. Боба пропал без вести.

 

Больше месяца не писала дневник. Как-то настроения не было, а потом, главное, совсем нет времени.

20 сентября заболел папа желтухой. Болезнь ужасно противная в том смысле, что человек, заболевший ею, ужасно слабеет. И потом она продолжительна. Папа пролежал почти целый месяц. Но теперь, папа уже совсем выздоровел. Лечил папу комиссарский врач; и два раза был дядя Костя.

Шура студент Лесотехнического Института, а в И. П. С. его не приняли. Вначале он был очень огорчён, но теперь здесь свыкся, и ему даже нравится. К тому же, этот институт считается один из лучших: читают лучшие профессора. Пайки здесь дают хорошие, и, кажется, жалование будут давать (как странно, ещё и жалование студентам платят!).

У меня совсем мало свободного времени.

На той неделе Шура с папой, наверное, поедут в Минск за мукой, т. к. муки в доме у нас всего, наверное, около 20 фунтов. Положение незавидное! Пропустили время запастись мукой. Картошкою мы запаслись!

 

Я и не хотела сейчас писать, но начала пересматривать свой дневник и с удовольствием его читала, так, что жаль стало, что я бросила его писать и поэтому решила продолжить.

Папа приехал из последней командировки, слава Богу, здоровый и весёлый; привёз к Пасхе творога, яиц, так, что в этом году у нас пасхальный стол будет хоть куда!

Именины свои мама никак не рассчитывала провести с папой, а оказалось иначе. Но, мама свои именины не праздновала. Шурино рождение тоже прошло обыкновенно, только была бабушка Маша.

Бабушка маша, благодаря папе, поступила на службу на Алекс. Ж. д. (на службу поступить теперь очень трудно). Бабушке у тёти Юли живётся хорошо.

Тётя Лёля устроилась хорошо, её супруг Борис Витальевич зарабатывает массу денег, тётя Лёля тоже служит в каком-то кабаре, но, как вообще в артистическом мире бывает, они сегодня бросают миллионы, а завтра есть нечего.

В квартире мы живём по-прежнему в четырёх комнатах. Но окружены мы отовсюду рабочими-врагами, которые в каждой мелочи стараются нам досадить. Мы от них, конечно, держимся далеко, но всё-таки ужасно неприятно и мама иногда мечтает уехать отсюда куда-нибудь в маленькую квартирку, но жить одним или среди людей своего класса! Во всём они стараются делать какую-нибудь пакость, в каждой мелочи! Хотя у них нечего было ставить в кладовке, но они потребовали её у нас, и, когда мы её освободили и все вещи вынесли, то она простояла несколько недель пустой, а потом наскребли кое-что и поставили. А, из-за этой кладовки назревал скандал, почему, мол, кладовка не общая. Потом они заявили, что будут умываться и купаться в нашей ванне. И отказать, конечно, нельзя, т. к. наш дом всецело принадлежит рабочим. Особенно они набрасываются, когда папа в командировке: каждый день какая-нибудь неприятность. То придёт комендант и начинает грубить, грозить выселить, но мама тоже всегда хорошо ему отвечает. Но после каждой стычки мама ужасно расстраивается. И, видя такую ненависть кругом к себе, после всего этого, любить народ? Нет, нет, я ненавижу его!

Деньги в цене страшно упали. Дешевле ста тысяч уже ничего нет. 1 000 000 означает 34 копейки.

Всё постепенно возвращается к прежнему: открылась масса магазинов, позволена мелкая собственность. После того, как всё разрушили, возвращаются к прежнему: к чему же было разрушать?

В Поволжье страшный голод. Люди мрут ужасно, как от голода, так и от разных болезней. А в Москве, между тем, магазины полны пирожными, конфетами и людьми! На борьбу с голодом наше правительство вздумало воспользоваться церковным имуществом, что бы на золото купить голодающим хлеба. На днях этот план был выполнен. Все церкви теперь стоят обобранные, иконы без риз и всё самое дорогое унесено! Вид печальный. Хорошо если ещё дойдёт до голодающих, но по всей вероятности, это пойдёт на процветание булочных, кондитерских, кабаре и т. д.

Наше правительство уехало теперь в Геную на мирную конференцию. Интересно, чем их присутствие окончится?...

 

19 июля вторник (ст.ст.) 1922 года.

Папа вернулся из командировки, где провёл 3 недели. Ездил по всем южным дорогам. Холера и тиф на юге ужасные. В Екатеринославе умирает по 250 человек в день.

Шура хочет в этом году опять держать экзамен в И. П. С. Дай Бог ему выдержать.

У нас в гимназии будет 8-й класс, так, что ещё годок я буду гимназисткой. В этом году у нас были экзамены и довольно строгие, ставили отметки. У меня только одна тройка, а то всё пятёрки и четвёрки. Выдержав все экзамены, как в гимназии, так и в музыкальной школе, я переживала неприятное время. Дело в том, что про 8-й класс тогда ещё не было известно. Окончить своё образование семью классами гимназии я, конечно, и в уме не имела, надо было бы поступать в высшее учебное заведение, но куда именно я не могла решить. И это меня бесконечно мучило и удручало. Я старалась найти такое поприще для будущей жизни, такую цель, которую я могла бы достигнуть, не бросив на полпути.

Я не хотела поступать в Техническое, как мне советовал Шура, и в котором теперь учится много студентов.

И вот я, кажется, решила: поступлю я на сельскохозяйственные курсы. Окончивши их, я смогу целиком отдаться любимому делу. Моя мечта. По окончании курсов, получить на Юге 50 десятин земли (теперь 50 десятин дают на каждого самостоятельно обрабатывающего землю) и начать самой обрабатывать землю. Здесь я смогу не только лично себе приносить пользу, но и окружающим. Летом буду много работать физически, а зимой – умственно; буду пополнять свои знания чтением и т. д. А, там, может быть и дальше пойду. Ведь, всегда лучше начинать с малого, смотришь, дойдёшь и до большого!

Вот и вторую тетрадку кончаю, а события, переживаемые Россией, всё ещё не утешают нас. Дай Бог, чтобы все были бы живы и здоровы и, дай Бог, что бы наступило лучшее время!!