В начале было Слово.
И Слово было у меня.
И я был испуган…

Слово пришло к нам в дом в конце августа. Был пасмурный временно-местами дождливый день. Природа намекала на скорый приход осени.
Мама, открыв дверь, пропустила в дом незнакомую тетю и проводила её на кухню. Они о чём-то поговорили, потом позвали меня. Тётя изучающее осмотрела меня и снова начала говорить с мамой, я же с любопытством стал смотреть в окно. В конце концов, мама оторвала меня от этого интересного занятия. Указав на тётю, она сказала, что та пришла не просто так, а принесла Слово. Зачем мне Слово, я не понимал, но так, по словам мамы и тёти-евангелистки, было нужно. Оказалось, что Слово сначала было поручено другому мальчику, но тот заболел, и никак не сможет поправиться к 1-му сентября. И было принято решение (видимо кем-то очень важным), что Слово перейдёт ко мне. Тут же, со священным трепетом, тётя передала мне листок со Словом…

Настало моё дебютное 1-ое сентября! В общем, конечно, совсем уж первый первый день сентября для меня случился семь лет назад, но тот день я толком не помню. Знаю, что в тот день незнакомый бородатый дядя в странной неудобной шапке и с большим крестом на пузе купал меня в холодной воде и что-то приговаривал. Насколько мне известно, данные действия дяди вызвали моё бурное негодование, которое сопровождалось оглушительным криком и плачем.
Теперь же нагрянул великий день, первый школьный! Но и сегодня не обошлось без воды. Только теперь она по большей части находилась в воздухе, но каждое мгновение вдребезги разбивалась об асфальт и крыши домов, плюхалась в землю, неожиданно прерывала свой полёт на листьях деревьев. Я уже почти обрадовался, что мне не нужно будет произносить Слово, но, как оказалось, вода Слову не помеха: линейку перенесли в школьный спортзал.

Было тесно и слишком многолюдно. Однако небольшой пятачок пространства был свободен. Туда-то нас и вывели. Я стоял в середине, с боков меня окружали две девочки-двойняшки, с которыми я был знаком по совместному житью в детском саду. Им тоже доверили Слово. Нам дали один на троих микрофон, и мы по очереди произнесли Его. Слово было в стихах, и, видимо, в нём содержалось что-то важное, так как присутствовавшие замерли, слушая Его. Произнеся Слово, мы услышали аплодисменты. У нас забрали микрофон и отвели в толпу таких же, как и мы, хоббитов.

После этого часть толпы вместе со мной была отведена в какое-то помещение, где стояли одинаковые столы (много), по два стула при каждом столе (получается, ещё больше), висела большая непонятная штука, которую вокруг называли просто доской. Слева от доски было три больших окна, в одно из них я и уставился. Там, за ним, виднелись остатки хоккейной коробки, в которой, правда, обычно играли в футбол и никогда в хоккей, и кусты сирени и другие молодые деревья. Деревья под дождём были насыщено зелёные, казалось, что, когда их рисовали, художник промахнулся с цветом: уж очень нереально они выглядели. Потом, несколько лет спустя, смотря на своё довольное, счастливое лицо, которое было у меня тогда в первый мой визит в то помещение (как позже выяснилось, в класс), я долго не мог понять почему? Почему я так улыбался? И только подумав, понял, что причина могла быть только одна – деревья, с их неправдоподобной окраской.

Учительница, видимо, уже произнесла свою взволнованную речь: нас выпустили наружу. Там меня, кроме мамы, уже ждала бабушка. Сюрприз оказался приятным: с бабушкой пришли конфеты. Радостный в тот день шёл я домой: Слово произнесено, деревья, конфеты… Красота! Кто ж знал, что так красиво начинается Путь, который продолжается до сих пор…