Автобус выгрузил нас в Переславле-Залесском. И очень вовремя это сделал, так как подходило время ужина. Однако сначала мы отправились в гостиницу, где смогли при заселении уломать нашего физика. Уламывать его пришлось по той причине, что наше начальство, дабы избежать всяких нехорошестей, решило в каждый номер вместе со школьниками поселить одного учителя. Школьникам это, естественно, не понравилось. В нашем номере, вместо Алексея, как раз и должен был жить наш физик. Но, насев на него с таинственным шёпотом, мы убедили его, что планы руководства, мягко скажем, неправильные. В итоге Алексей вместе со мной, Фёдором и Лёшей уже через несколько минут в номере пытался хоть как-то высушить промокнувшую под сергиевопосадским дождём одежду.
Номер состоял из двух комнат, телевизор, показывавший с грехом пополам, стоял в нашей с Фёдором комнате. В нём (телевизоре) ЦСКА, обыгрывая Химки, чёрт знает в какой уже раз, становился чемпионом страны по баскетболу. Посмотрев на последние три минуты этого зрелища, мы услышали радостный для наших желудков клич, призывающий нас к ужину.
Пройдя минут пять в направлении пункта питания, мы наконец достигли цели. В помещении со множеством столов было пусто, а на стенах были заметны то ли следы прошедшей свадьбы, то ли наоброт приготовления к новой, а, возможно, и то и другое вместе. Главная особенность ужина заключалась в большом количестве пирожков, которые уже были на столах к моменту нашего прихода. Пирожков было так много, что на обратном пути в гостиницу, мы заметили в руках всё того же бедного физика увестый пакет, в котором было, по скромной оценке, с десяток пирожков. Заметив это, мы улыбаясь переглянулись. Хотя, с другой стороны, не пропадать же добру.
Поздно вечером наша классная компания собралась в комнате с телевизором. На экране, смело бегая среди помех, играли футбольные сборные России и Испании (которые, к слову, не смогли набегать даже на один гол, верно, помехи тому виной). Периодически в номер заглядывали учительские головы, иногда в сопровождении тел. Из голов шли требования соблюдать тишину и не мешать спать остальным. Из наших же голов в ответ слышалось, что другие-де сами при желании могут придти и пожаловаться, а так как никто не приходил, так и не надо панику разводить на ровном месте.
Несмотря на долгий день и массу впечатлений, улеглись спать мы только часам к трём ночи.
Проснувшись по утру, мы заметили за окнами гнавшийся за нами с самого Сергиева Посада и таки догнавший нас дождь. После завтрака нас погрузили в уже ставший родным автобус, и мы отправились осматривать Переславль. Гид извергал на наши головы всякую-разную информацию о городе. В частности, была упомянута самая длинная в городе улица, которая, по мере своей протяжённости, меняет название аж пять раз. Правда, в схеме города, полученной нами чуть позже, эта улица меняла название лишь трижды, но всё равно такой факт вызывает некоторое недоумение.
Сперва чудо немецкого машиностроения увлекло находящихся в нём людей к берегу Плещеева озера. Дождь прекратил, но продолжал дуть прохладный ветер и тучи, как и вчера, проносились над головами на большой скорости. Отколовшись от основной группы, которая сразу направилась к ботику Петра, мы спустились к самому берегу. Ветер дул в лицо и приносил запах воды и гнал маленькие частые волны. Берег очень плавно и медленно опускался в воду. Напротив на другом берегу, а, может, и на каком-нибудь островке, стояла белокаменная церковь с золотыми куполами. Судя по всему (а именно по зданиям окружавшим церковь) можно было предположить, что церковь принадлежит какому-то монастырю. Противоположный берег озера виден не был, за исключением той земли, на которой стоял монастырь.
После мы отправились догонять остальных. По хорошей традиции мы снова прибыли на место экскурсии слишком рано. В здании, где располагался ботик, ещё находилась другая группа страждущих прикоснуться к истории. Мы побродили по окрестностям. Когда же, наконец, подошла наша очередь, мы прошли внутрь и увидели стоящую на возвышении старую деревянную лодку. Её борта были сильно побиты временем, а мачты, по-моему, не выдержали бы и умеренного ветра. Пётр бы, подумал я, точно надавал бы по шеям людям, отвечающим за сохранность ботика.
Ботик занимал собой почти всё помещение. Вдоль противоположной от входа стены было сделано возвышение для посетителей, поднявшись на которое можно было рассмотреть внутренности легендарного судна. Мы удивились, когда увидели внутри огромное количество монет разных достоинств и разных стран. Человек суеверен и любит приметы. Также человек привык всё переводить на деньги. Соединение этих двух особенностей человеской психики, видимо, и привело к привычке бросать на счастье монеты во все более-менее пригодные для этого места. Не миновала сия участь и ботик. Как только экскурсовод пояснила наличие монет в ботике, как сразу же послышался звон новых монет, приземлявшихся на дно лодки.
Помимо самого ботика, привлекал внимание бюст Петра. Грозный человек смотрел куда-то вдаль над головами посетителей. Пётр был немолод. Это не соответствовало духу места, ведь царь бывал в Переславле и строил потешную флотилию в юном возрасте. Но, с другой стороны, если бы в музее был бюст, изображавший молодого человека, то туристы могли бы просто не узнать Петра. И даже не захотеть узнавать, и признавать за юнцом, пусть и царских кровей, такого достижения, как основание флота. Всё же, легче поверить в достижения умудрённого опытом человека.
После осмотра ботика мы отправились в Горицкий монастырь. Когда мы находились уже у самых стен монастыря, впервые выглянуло солнце. Горицкий монастырь примечателен тем, что у всех зданий в нём зелёные крыши. Сперва нас повели в ремонтируемый храм. Самым интересным в нём, на мой взгляд, была лестница, по которой мы поднимались наверх, где располагались хоры. Лестница была узка и крута до невозможности, к тому же, она ещё и закручивалась вокруг оси. Остаётся только пожалеть тех людей, которые вынуждены были подниматься по ней в древности и которые делают это сейчас. Наверху тоже шёл ремонт, однако для удобства ходьбы туристов на пол были постелены уютные пыльнющие доски. Посмотрев сверху вниз на пол храма, показалось, что мы находимся на крыше небоскрёба.
Выйдя из храма, мы отправились разрозненными группами осматривать монастырь. Солнце уже пекло вовсю, так как привычный за эти два дня ветер ушёл на обед. Наша компания нашла какое-то невысокое строение непонятного предназначения, возможно, когда-то служившее звоницей или чем-нибудь в этом роде, однако теперь там не было колоколов, но присутствовала ещё одна крутая лестница, которая, правда, честь ей и хвала, была шире предыдущей сантиметров на двадцать. Наверху, к нашему огорчению, мы не нашли ничего интерсного, кроме старого деревянного пола. Следующим местом, куда мы забрались, была небольшая башенка, расположенная на углу монастыря. Не буду уже говорить о лестнице. Преодолев последнюю ступеньку, я чуть сразу же не полетел обратно, настолько сильный встречный ветер, поднявшийся с новыми силами, встретил меня. Ветер дул с озера с невероятной скоростью. Положив руки в карманы, я с трудом удерживал мою расстёгнутую куртку от полёта в неизвестность. Ветер дул монотонно, мешая дышать и даже смотреть. Озеро, которое было совсем недалеко от стен монастыря, представало перед наблюдателями во всей красе. Оно уходило вдаль и сливалось с небом, по которому проносились тучи. Ветер оглушал, трепал волосы, пытался сдвинуть с места находившихся в башне. Справа я увидел тот монастырь, на который смотрел с берега, перед тем, как отправиться к ботику. В этот момент солнце прорвалось над тем монастырём сквозь эшелонированную оборону туч, и засветило золотые купола и белые стены церквей. И почудилось будто церкви висят в воздухе над волнами, которые стали заметно больше. Картина вышла величественная и какая-то нереальная, и мне показалось, что вот сейчас на горизонте появится Пётр со своей флотилией и даст залп.
С небес на землю я вернулся опустив голову, чтобы дать отдохнуть глазам от ветра. Я посмотрел вниз с башни и увидел рядом с монастрыскими стенами дома местных жителей. Ближе всего был старый деревянный покосившийся сарай и ещё ближе огород, на котором росла родная картошка. Снова Пётр, подумал Штирлиц и улыбнулся. Куда ж без него.
Выехав из Горицкого монастыря мы отправились к последней нашей цели в Переславле Спасо-Преображенскому собору. Собор внешне выглядел скромно: всего один купол. Но всё же был довольно высок и выглядел цельно. Чтобы лучше его рассмотреть мы поднялись на земляной вал, насыпанный нашими предками многие века назад для защиты города. Наши предки, скажу я вам, были очень трудолюбивые граждане.
Завершив осмотр части Переславля, мы отправились в Ростов Великий, где, помимо знаменитого кремля, нас ждала требуемая организмом трапеза.