Слышно лишь муравьев копошение,
скрип колодезного журавля,
да далекие смутные отклики
пролетающих братьев его...

Александр Спарбер



Здесь больше не звучит людская речь.
Едва заметны в зарослях крапивы
косой плетень и сломанная печь.

Над пустырём топорщась сиротливо,
стоит журавль, нескладный исполин.
А там, под ним, в очертанном квадрате
скользит за грань венца усталый клин
его свободных небо-сводных братьев.

Журавль кряхтит... Грядёт его черёд
лететь в края, откуда нет возврата, -
последний и единственный полёт
в бездонный космос чёрного квадрата.

И на прощальный журавлиный клик
глухим бессильным гулом отзовётся
глубинный дух покинутой земли
из темноты заросшего колодца.

Недорогая плоттерная резка в сжатые сроки.