А где любовь? Осталась лишь привычка.
Заложники давно минувших дней.
В конце строки поставлена кавычка.
Невнятный почерк, прямо перед ней.

По-прежнему мы спим в одной постели,
Но это навевает только грусть.
Давно уж позабыли, что хотели.
За нас другие выскажутся пусть.

Растим детей и ходим на работу.
И внешне кажется, что счастливы вполне.
А тайно ненавидим мы субботу,
И воскресенье вместе с ней вдвойне.


Я – пограничник,
стерегущий край постели.
Летали, падали, вставали
и хотели.
Теперь межа
проходит через души.
И вряд ли сможем мы
ее нарушить.
Была любовь
и ни секунды друг без друга,
Но с холодами в сердце
поселилась вьюга.
Живем, как прежде,
то есть по привычке.
Есть порох в бочке,
не хватает спички…


Растворилась Любовь в литре водки холодной «Столичной»,
Пузырьками в стакане лишь жалость к тому, что прошло.
Было время, когда я с работы встречал тебя лично,
Не взирая на слякоть и стужу, стихиям назло.

Время шло…Надоело служить мне придворным вассалом,
Захотелось свободы и в жизни моей новизны.
То, что было большим, незначительным стало и малым.
Ничего не осталось от прежней богатой казны.

Тебе тоже прискучило ездить в «шестерке» зеленой,
В «Мерседесе» бордовом Ты смотришься лучше, поди.
И как прежде считаешь счастливой себя и влюбленной,
А в ушах моих фраза: «Прощай, уходя – уходи».


Я ухожу, не надо лишних слов.
Да и зачем, когда и так все ясно.
Романтик и любитель ярких снов,
Заметивший, что стало меньше гласных.

Не радуют подарки и цветы,
По вечерам внепланово работа.
И больше нет на кухне суеты,
И выпечки по случаю субботы.

Не нужен пес, прирученный давно,
И дети, как цемент, что дал усадку.
Уже Любовь, здесь лишнее звено,
А безысходность с яростью внакладку.

Я ухожу…

Самое сексуальное и эротичное женское белье.