Если Вам понравился этот блог, подпишитесь на RSS ленту, для получения обновлений.
Кто такие Деды Морозы? Это знаменитые, но одинокие старички, живущие среди льдов и снегов, год напролёт собирающие в мешки разные безделушки и раздающие их людям за одну ночь. Некоторым из них помогает внучка Снегурочка. Ну, живут себе и живут, спят, умываются, завтракают. Кстати, любопытно, а что на завтрак у Деда Мороза? Этот вопрос у меня возник, когда я слушала повара Василия Францева. Уж он-то точно должен знать, чем питаются Деды Морозы, поскольку четыре раза побывал между Карцевым и Баренцевым морями, в селении Белужья Губа на гористом острове Новая Земля, открытом сто лет назад.
Он живёт в Снежинске – в городе, которому, судя по названию, самое место у Полярного круга. Семнадцать лет назад В. Францев окончил торговый техникум по специальности “технология приготовления пищи”, отслужил в армии, “погрыз” камень науки в Московском коммерческом университете, поработал зав. производством в кафе “Снежинка”, а в 1995 году по предложению знакомого на сто дней уехал на полигон.
Говорят, ни один тропический остров не затягивает душу так, как Север. Да, холодно. Да, нет пальм и свежих кокосов. Но какие это пустяки по сравнению с романтикой отношений, экзотикой суровой природы, с возможностью испытать себя – свои силы, ум, смекалку. Здесь ты сам себе хозяин: ни тебе начальника, ни лаборатории, ни технологических карт и СЭС. Ты один отвечаешь за питание ста человек. Василий Францев в Новую Землю влюблён. Конечно, он приезжает и подзаработать, но всё же не последнюю роль играет “обратная тяга”.
Арктическая тундра – это горы, камни и лишайники. А деревья - не выше зажигалки. Громадный пик Седова кажется одновременно близким и далёким. Величественным. Вечная мерзлота с её ледниками, мхами и лишайниками гола и неприступна. А зимой покрыта высоченными сугробами, иссечена ветрами с двух морей. Погода зависит от того, с какой стороны ветер дует. Если с Карского моря – жди мороз, если с Баренцева – оттепель. В течение суток температура воздуха может колебаться в районе 15-20 градусов: под Новый год расслабляешься при плюс два, а назавтра коченеешь при минус тридцати. Ветер – самое страшное на Новой земле: его скорость может достигать до 50 м/сек. Представьте: подъезжает машина к крыльцу, до крыльца – метров двадцать, но чтобы дойти до гостиницы, необходимо натянуть верёвку, а уж по ней добираться ползком, а иначе просто сдувает. В общем, если мороз объединяется с ветром – это всё.
Полярная ночь начинается с октября. Дневной свет в виде сумерек видишь лишь примерно час-полтора, остальное – тьма, изредка взрывающаяся ослепительно белым полотнищем северного сияния. Иногда оно радужное. Небо переливается яркоцветьем, горит сполохами огней. Никаким петардам не сравниться, что вы!
Море под боком. Люди ловят рыбу на шерстинку из шарфа – и клюёт! Бывают и крабы. Плещутся рядом непуганые нерпы. Белые медведи, 400 кг живого веса, ходят невдалеке, не подозревая, что на свете есть тёплые страны и зоопарки. Обитатели полигона пугают их выстрелами в воздух, чтоб не повадились провиант таскать.
Два Новых года встретил на Новой Земле Василий Николаевич, три дня рожденья. Жил там от восьмидесяти до ста десяти дней. Поначалу было страшно: что за край, что за люди, что за условия работы? Зато сразу понравилась дорога: самолётом, затем вертолётом до аэропорта Рогачёва, а потом до острова на корабле. Путешествие первого класса!
Колонна приехала днём, а наутро их уже надо было кормить (это сто-то человек!). Кухня размером с небольшую комнату. В ней – раковина, газовая плита, пара котлов, столы. Посуды не хватало, так потом пришлось лопатку выстрогать из ложки, весёлку – из неприкаянной деревяшки, а под сковородку пристроить флотский тазик-обрез. Василий только крякнул: ведь в кафе “Снежинка” какой только нет кухонной утвари, а тут - всего ничего! Пришлось в следующий раз и посуду с собой захватить. Холодную воду берут из озёр, образованных тающими ледниками. В ней от двух до шести градусов тепла вместо привычных четырнадцати! Ногти от такой дистилляции становятся тонкие-претонкие.
Раньше жили в кубриках или в балках (барак метров шестидесяти длиной). Худые крыши пропускали дождь и свет звёзд. Потом построили одноэтажную каменную гостиницу “Снежинка”. Умелые мужики придумали там душ: нашли какую-то ванну, провели канализацию, горячую воду, кабинку построили. Каждый зимний вечер, невзирая на мороз, человека три-четыре во главе с Василием Францевым купаются в снегу: зарываются в сугроб и обливаются сверху ледяной водой. Водкой не греются; просто полотенчиком вытираются, и нормально.
Повар полигона – фигура значительная. Сами знаете – как поешь, так и поработаешь; от вкусной пищи и дух здоровеет. Как-то спросили Василия, в чём секрет его искусства, и он ответил: “Я туда душу вкладываю”. Да, плохо делать он не умеет. Как не умеет не заботиться о людях, проводящих в арктической тундре научные испытания.
“Просыпаешься полпятого утра. Идёшь на кухню. Если ночью был ветер, то на полу лежат сугробы, которые наметаются сквозь мелкие щели. На окне лёд. Убираешь сугробы, начинаешь готовить. Кухня прогревается так, что чувствуешь себя, как в парилке. Сотворил кашу, выложил масло, разлил кофейный напиток. Потом всё убрал, передохнул часик и снова в атаку на продукты. Экспедиция везёт сюда море продуктов от овощей и круп до специй, и даже землю для того, чтобы выращивать под лампочкой на подоконнике зелёный лук. Так что при определённом умении, желании и фантазии можно многое придумать”.
Обед состоит из пол-литра супа (в неделю – несколько разных), трёхсот граммов мяса (с черносливом или рулет с салом, специями и чесноком, гуляш, иногда оленина), салата и компота (или сока). Частенько бывала и сельдь – солёная, жареная, копчёная, уха. Пару раз баловались пельменями. Мужчины лепили их сами, только тесто и фарш подавай. Освобождался Василий после ужина лишь в восемь часов вечера.
У него нет выходных. В этом и плюс, и минус. С одной стороны, тяжело, с другой стороны, это настоящее мужское испытание. Когда начальник экспедиции предлагал ему выходной (ведь можно денёк и консервами обойтись), кашевар Арктики махал рукой: ведь ехал работать, зачем ему поблажки? А помощь. Ну, разве что посуду вымыть, овощи подготовить.
Он создал для испытателей вместо казённой матросской столовой домашний уют. Даже когда полигонщики уходили на пробы, он не оставлял их без еды – давал с собой пакеты и термосы с чаем. Возвращались поздно ночью – а Василий не ложился, ждал их, чтобы покормить горячим.
А какой тут Новый год! Ёлки в Арктике не растут, и потому праздничное хвойное деревце привозили с собой. Ставишь её в сугроб, и она ждёт своего часа. Народу 31 декабря полным полно, столовая трещит по швам – питались-то в две смены, а тут обе соединяются!. Фуршет – королевский. Пять салатов: свекольный, сырный, капустный, мясной, корейская морковка. Затем селёдка копчёная и солёная, шпроты (которых навезли видимо-невидимо, и они так надоели, так что при мысли о кильке в томатном соусе текла слюнка), колбаса, мясо. Ну, и горячительные напитки, чтоб следующий год был весёлым и удачным.
Его стали приглашать в экспедицию постоянно. Он никогда не отказывался. Ему нравились и люди, и природа, и условия жизни, самостоятельность и творчество. И признание, конечно. После проведения опыта испытатели обычно поздравляли не только друг друга, но и своего кудесника-повара. Учёные из Арзамаса в 2000 году просили его остаться и поработать с ними. И он стал чувствовать себя причастным к важным событиям, происходящим на Новой Земле. Здесь вообще иная Земля. Здесь всё по-иному. Нет суеты, корысти, себялюбия. Есть дружелюбие, мысль и труд – то, что теперь, увы, подвергается осмеянию.
На Новой Земле ему довелось побывать шесть раз, один из них – летом. А потом романтика суровых будней уступила место цивилизации – хорошая гостиница, поварихи, горничные. И в услугах экстремала-кашевара перестали нуждаться. Василий принял это спокойно, но до сих пор он вспоминает те дни и скучает по людям, с которыми познакомился там, по необычной красоте севера, по жизни, которая требовала от него самоотдачи, фантазии, трудолюбия, готовности вставать очень рано, а ложиться в полночь…
В 2002 году Василий Францев ушёл из кафе: его знакомые, организовавшие частную фирму оптовой торговли фруктами и овощами, пригласили его к себе на работу, и с тех пор он трудится в окружении бананов, помидоров, ананасов, огурцов и иной съедобной флоры. Как самое драгоценное напоминание о полигоне на Новой Земле и причастности к ядерным испытаниям явилась награда от Президента РФ: 13 февраля 2003 года Василий Францев награждён медалью ордена “За заслуги перед Отечеством” II степени.
Вероника Черных (РФЯЦ-ВНИИТФ)
[показать]LIci WP - WordPress crossposting plugin