Глава 19

Подруга уже нетерпеливо постукивала ногой, когда за моей спиной закрылся портрет со своей звучно храпящей обитательницей. Мантия-невидимка, вовремя возвращенная Роном, грела пальцы.

Путь до библиотеки прошел без происшествий. Дверь оказалась заперта неизвестным мне заклинанием, но Гермиона справилась с ним без труда, пояснив, что читала о нем в одной из книг. С заклятьем на внутренней двери пришлось повозиться, но и она скоро сдалась, пропустив нас внутрь.

Запретная секция придавила угрюмой тишиной. Высокие стеллажи были до отказа заполнены ветхими фолиантами, на многих из них мерцали защитные чары. Огоньки люмоса почти не рассеивали темноту, едва освещая короткие проходы. Гермиона потянула меня вглубь комнаты.

– Где-то здесь раздел по опасным религиозным течениям. Скорее всего, нужная нам книга там, но нужно еще поискать в обрядовой или кровной магии, – подруга неуверенно качнула головой и закусила губу.
– Разделимся?
– Только не уходи далеко, а то вдруг мадам Пинс появится или Филч нагрянет. В это время он должен обходить подземелья, но кто может знать наверняка?
– Тогда начнем с раздела по обрядовой магии.
– Ладно. Я начну с левого края стеллажа, а ты с правого.

Длинные полки разделили нас расстоянием примерно в пятнадцать футов. Я пробежал пальцами по корешкам книг и наугад потянул одну из них. И каким образом можно найти необходимое? Огонек люмоса на моей палочке неуверенно мигал. Достаточно ли я накопил сил, чтобы потом не отключиться в самый неподходящий момент? Флакон с укрепляющим зельем оттягивал карман мантии, придавая уверенности, но прибегать к нему третий раз за сутки не хотелось.

Просмотрев несколько фолиантов и не найдя в тексте ничего даже отдаленно напоминающего описание стихийных ритуалов, я подошел к увлеченно перебирающей книги подруге:
– Гермиона, я рискну использовать поисковое заклинание. Иначе нужно будет провести здесь неделю.
– Подожди, я видела ссылку в истории Хогвартса о трагическом случае с преподавателем, призвавшем стихию. Там была запись о том, что его книги после этого запретили… Вдруг что-то здесь есть его авторства…
– Тогда ты продолжай здесь, я пойду к разделу по религиям.
– Хорошо, хорошо, – подруга отмахнулась от меня, расправляя пальцами потрепанные корешки, чтобы разобрать названия.

Я прошел дальше между рядами спящих книг, рассматривая тускло светящиеся в свете люмоса указатели. Ага. Вот и искомый стеллаж. На всякий случай глотнув укрепляющего зелья, я произнес нужное заклинание. Почти треть книг слабо замерцала. Нда. Не намного лучше. Я поднес палочку к ближайшему фолианту. Название призывно мигнуло золотыми буквами. Интересно… Но стоило мне тронуть корешок, как в тишине запретной секции взвизгнули и заголосили сигнальные чары.

Я ринулся к подруге, случайно задев ногой выдающуюся в нижнем ряду книгу. Боль от встретившихся с полом коленей едва не заставила застонать в голос. А еще ладони хорошенько проехались по шершавому камню. Черт. В глаза бросилась надпись на оказавшемся прямо перед моими глазами фолианте. «Стихийные…» Плечо сжала рука:
– Гермиона!
– Бежим скорее, Гарри!

Серебристый материал мантии-невидимки скрыл наши фигуры. Я торопливо схватил книгу с полки и заткнул ее за пояс. Голос Филча уже раздавался поблизости, когда мы выскользнули за дверь библиотеки и затаились в ближайшей нише.

Подождав, когда завхоз скроется вне пределов видимости, мы осторожно направились обратно в башню. Там, присев на диван у камина, я показал книгу подруге.
– Что это у тебя? – Гермиона наклонилась ко мне, и отблески огня пробежали по ее волнистым волосам рыжими искрами.
– Что-то по стихиям, но, правда, я еще даже не успел прочитать название до конца. Не было времени, сама понимаешь.
– Название почти стерто. Стихийные отр… отр…ния. Отражения? Больше ничего в голову не приходит.
– Открой, давай посмотрим, что внутри.
– Тут тоже почти ничего не видно. И непонятно от чего. Может заклинание? – Гермиона провела над книгой палочкой, пытаясь определить наличие чар, но та никак не среагировала, продолжая равнодушно белеть сухими страницами.
– Этот фолиант стоял в разделе кровной магии. Может нужно капнуть немного? – я потянулся к книге в руках подруги, но она остановила меня:
– Так просто? – в ее голосе сквозило сомнение.
– А почему нет? Нужно попробовать, – на вторую попытку вернуть книгу Гермиона сдалась, выпустив теплую кожаную обложку.
– Я или ты? – подруга заглядывала через мое плечо, рассматривая блеклые страницы.
– Я, конечно. Даже резать не надо – умудрился ладонь в библиотеке поранить.

Соприкосновение расплывшихся чернил и почти засохшей на царапинах крови вызвало мгновенный результат: лист дрогнул, словно от ветра и кривые размытые буквы пришли в движение. Стройные ряды слов окружили незатейливые, видимо нарисованные от руки картинки: странные символы и кривоватые геометрические фигуры. Больше всего было почему-то цветных кругов и резких, написанных черной тушью крестов.

Заполненными оказались только те страницы, на которую попала кровь. Остальные остались тускло-серыми, с неясными тенями слов.
– Похоже, надо будет смазывать каждый разворот. Как расточительно, – Гермиона нахмурилась, читая проявившийся текст.
– Вообще-то довольно просто объяснимо. Малфой говорил, что стихию интересует в качестве жертвы только жизнь. Готовность отдать свою кровь, чтобы получить необходимые знания может просто символизировать способность принести ее в жертву при будущем обращении к природным источникам.
– Логично. Давай и я попробую, – и Гермиона, разрезав слабеньким режущим заклинанием кожу на пальце и сморщив нос, позволила маленькой алой капле упасть на чистый лист. Тот подернулся рябью в ответ и нехотя показал неровный текст.
– Твоя тоже подходит, – я отвел взгляд от залечивающей ранку подруги, разглядывая очередной рисунок. Нечто, напоминающее саламандру, поедало то ли червя, то ли змею…
– Разумеется! Будем читать сейчас? – нетерпение в глазах Гермионы очень напоминало то выражение, которое было на лице Рона вчера, когда он просил у меня мантию.
– Надо хоть немного поспать. Завтра… – мысль о предстоящем дне сразу напомнила об эссе по трансфигурации – Рон не пришел вечером в библиотеку?
– Так же как и ты, Гарри. Так что и не надейся списать у меня домашнюю работу.
– Но Гермиона…
– То, что я помогаю тебе с поиском информации по стихиям, не означает, что я буду делать за тебя все, что только пожелаешь.
– Но…
– И не надо пугать меня снятыми с гриффиндора баллами. Несколько потерянных очков стоят того, чтобы ты это, наконец, понял! – подруга кинула на меня укоризненный взгляд и, стремительно поднявшись, направилась в спальню:
– Спокойной ночи, Гарри.
– Спокойной… Гермиона.

//***************************************

Утром я проснулся уже совершенно не чувствуя слабости. Скосив взгляд на сундук, в котором пряталась найденная вчера книга, я подавил желание немедленно ее вытащить и прочитать. В том, что в фолианте есть необходимая мне информация, сомневаться не приходилось. Последнее обращение Малфоя к стихии это гарантировало. По тому, что я чувствовал тогда, можно было предположить, что слизеринец успел высказать свое желание до того, как стихия выкинула меня вон. И она не отказала, иначе валялся бы он тогда, как и я, совершенно без сил.

Теперь нужно было только время, чтобы выискать нужный текст. На это у меня есть весь сегодняшний день. Почти. Кроме времени, которое все же придется потратить на эссе.

За завтраком Рон выглядел непривычно. Ухмылке, поселившейся на его лице, явно полагалось быть заговорщической. Похоже, его слежка за Забини вчера вечером имела какие-то результаты. Едва дождавшись окончания трапезы, Рон прошептал:
– Гарри, нужно поговорить! – глаза рыжика ярко горели знакомым нетерпением.
– Давай выйдем на улицу. Как насчет внутреннего дворика с фонтаном?
– Подходит. Там утром никого не бывает. Меньше любопытных ушей.

Через десять минут, накинув теплые мантии, мы устроились на холодном скользком бортике крошечного бассейна, окружающего высокую, пустую сейчас каменную чашу. Рон, до этого довольно улыбающийся, внезапно посерьезнел и сказал:
– Ты не поверишь, дружище, что вчера произошло! – и замолчал, пристально уставившись на меня и сведя брови.
– Поверю, если ты, наконец, начнешь об этом говорить.
– Ты не зря дал мне мантию. Это было нечто!
– Рассказывай, Рон, хватит важничать. Не то мне придется схватить тебя за шкирку, и вытряхивать слова самостоятельно.
– Это было нечто сногсшибательное!
– Давай ближе к делу! Что ты видел? – рыжик сделал было попытку обиженно фыркнуть, но сорвался на смех:
– У тебя такое лицо сейчас, Гарри. Один в один со Снэйпом, когда он баллы собирался снять!
– Хватит уже! – честное слово, подобная манера друга нагнетать таинственность, так напоминающая Фреда с Джорджем, уже начинала злить.
– Ладно. Слушай. Пошел я значит вчера вечером за Забини. По карте было видно, что он собирается выйти через одну из боковых дверей во двор. Я двинул за ним. Еле нагнал. А он, представляешь, осторожненько так свернул на дорожку вокруг замка и наложил на себя отвлекающие внимание чары, – Рон сделал многозначительную паузу, но, так и не дождавшись от меня никакой реакции, кроме внимательного выражения лица, продолжил: – Ну, так вот. Крадусь я за ним потихоньку, и тут Забини сворачивает к Хогсмиту. В субботу! Представляешь? Несмотря на то, что с начала года походы в деревню разрешили только по воскресеньям. Только за это нарушение знаешь, что ему грозит?
– Думаю, что запрет на посещения до конца года и кучу отработок.
– Уж не меньше.
– Он сильно рисковал. Но, может, Забини оказалось позарез нужно в Хогсмит в субботу потому, что там не будет никого из знакомых?
Рон только пожал плечами, торопясь продолжить рассказ:
– Я пошел за ним. Он направился прямиком в «Кабанью голову» и за стол сел. Я встал около стенки, чтоб никто не задел и не выдал. Сидел он минут пятнадцать, пиво для виду попивал, и тут громила заваливает. Похлеще Креба с Гойлом вместе взятых. Увидел Забини и к нему направился. Слизеринец напрягся весь, точно испугался. Но сидел тихо, ждал чего-то. Громила к столику подходит и спрашивает: «Ты что ль тут Бинни?» – на этих словах рыжик расхохотался, хлопая себя по колену: – Бинни… вот умора. Я теперь только так буду его называть! Вот крошка Бинни пошел!
– А он что? – я терпеливо ждал, когда Рон успокоится. Мне было совсем не смешно. Скорее, все сказанное настораживало. О слизеринце у меня сложилось мнение, как о человеке осторожном, предпочитающем избегать неприятностей, а тут такое...
– Скривился весь, но стерпел. Минут пять пытался усадить громилу напротив, но тот застыл столбом и ни в какую. Значит, сдался наш крошка Бинни, вытащил из-за пазухи кольцо на цепочке и громиле отдал. Тот взял его и давай рассматривать. Понюхал даже и на зуб попробовал. Потом кивнул и обратно протянул. Вытащил откуда-то конверт и Зибини отдал.
– Что за конверт?
– Да вроде обычное письмо. Забини встал, деньги ему протянул и выскочил из пивной.
– А потом?
– А потом он направился в небольшой тупик за магазином сладостей. Люмос зажег, письмо прочитал, сжег его и обратно на улицу вышел. Потом зашел в одну из лавок. Я за ним не успел. Он перед моим носом дверь закрыл. Но Забини скоро вышел оттуда с длинной коробкой в руках, перевязанной ленточкой. Направился обратно к замку. И знаешь, кто его там поджидал? Тут начинается самое интересное!
– Давай, Рон, не буду я в догадки играть.
– Хорек!
– Малфой?
– А ты знаешь еще одного хорька? Темно было, только свет из окон бьет ярко, да и морозец начал прихватывать, а этот грызун стоит, прямой как палка и даже глазом не моргнет. Забини к нему подошел и коробку протянул. Хорек подвинулся поближе к свету и открыл ее. И знаешь, что там было? – Рон наклонился ко мне ближе и, видимо кажущимся ему таинственным голосом, прошептал: – Роза!
– Роза? – я был удивлен. Опять цветок… Это не может быть простым совпадением! – Какого она была цвета, Рон?
– Ну, я особо не рассматривал, но вроде красная, а что?
– Просто любопытно. Продолжай.
Рон довольно ухмыльнулся:
– Малфой постоял-постоял и кинулся к Забини на шею, разве что целоваться не полез. Хотя я бы этому не удивился.
– Что ты имеешь в виду?
– А то непонятно? Забини цветок купил для хорька! Они встречаются! Представляешь, какая удача? – лицо Рона неожиданно сложилось в гримасу злобного удовлетворения. Такое непривычное выражение на лице друга вдруг сделало его совершенно чужим. Голос рыжика стал глухим, пугающим: – Теперь Забини от Гермионы отвяжется. Стоит только поговорить с ним по душам.
– Ты не сделаешь этого Рон, – я вцепился в руку друга, едва он дернулся встать с явным намерением не откладывать разговор со слизеринцем в долгий ящик. В перспективе намечались большие неприятности. И неизбежная ссора с Гермионой, если мы так бесцеремонно вмешаемся в ее личную жизнь. Зря я дал вчера Рону возможность проследить за Забини. Вот только сожаления о совершенной ошибке мне сейчас ничем не помогут. Рыжик упрямо сощурил глаза:
– Сделаю. И начищу этому гаду морду, если он откажется порвать с ней!
– У тебя не получится шантажировать слизеринца увиденным. О нарушении нельзя говорить преподавателям, иначе придется признать, что и ты нарушил запрет. А цветок может значить что-то другое. Ты мог неправильно понять! С чего ты решил, что Малфой с Забини… – друг не дал мне договорить, яростно взревев и вскакивая на ноги:
– Да что я мог неправильно понять?! Думаешь, когда я говорил о друге Чарли, то имел в виду именно дружбу? Черта с два! Да они живут вместе! И этот… Дорин Чарли цветы таскал, когда они ссорились.
– Значит, теперь для тебя, если кто-то кому-то цветы дарит, то у них обязательно роман?
– Ты не видел его лица, Гарри! Малфой светился от радости как новая монетка!
– И что ты собираешься делать? Пойти к Забини и сказать: «Я знаю у тебя роман с Малфоем, поэтому отстань от моей подруги?». Да он тебе в лицо рассмеется! У тебя доказательств нет! А пойдешь с этим к Гермионе, будет еще хуже! Она скажет, что ты просто пытаешься оклеветать Забини, чтобы доказать собственную правоту в отношении слизеринцев. И опять разговаривать с тобой перестанет. Она не менее упряма, чем ты!
– Я думал ты за меня, Гарри, – лицо рыжика застыло и мгновенно стало холодным.
– Ты мой друг. И то, что я не позволяю тебе делать глупости, не значит, что я не за тебя. Как раз наоборот. Просто давай подождем и подумаем, Рон.
– Подождем чего? Когда Гермиона прибежит с очередного свидания в слезах? А Забини будет сидеть в своих подземельях и смеяться над гриффиндорской доверчивостью?
– Послушай, если с ним действительно не все чисто, то мы найдем способ это доказать. Есть еще таинственное письмо.
– Думаешь, можно найти того громилу? – рыжик медленно оттаивал, даже снова сел рядом, сдув со лба рыжую челку.
– Возможно. Сегодня пойдем в ту пивную и расспросим хозяина. Может, что и выяснится.
– Ладно. После обеда, да?
– Ближе к вечеру, когда студентов в Хогсмите будет мало.
Рон помолчал минуту и сказал уже совершенно обычным голосом:
– Хорошо бы сейчас Гермиону найти. Узнать про эссе. Может еще не все потеряно.
Я чуть было не рассмеялся от облегчения. Раз у рыжика появились мысли об учебе, значит, он уже совершенно успокоился. Хорошо, что ему не терпелось поведать мне новости, иначе очень может быть, в больничном крыле пара мест уже оказалась бы занята.
Но еще кое-что из сказанного другом, меня очень заинтересовало:
– Рон. А твой брат… – рыжик опять не дал мне договорить.
– Да, я знаю, со стороны это выглядит ужасно. Мне самому понадобилось очень много времени, чтобы привыкнуть. Мама даже дала мне подзатыльник, когда я сказал, что не поеду в гости к Чарли, и ответила, что он в первую очередь мой брат и меня должно заботить его счастье, а не чье-то мнение, – выражение лица друга стало донельзя кислым. Он стыдливо покраснел и отвел глаза. – А они даже не пытаются ничего скрыть.
– Гей-пары обычное дело в магическом мире?
Рон еще больше съежился, хотя казалось, что дальше уже некуда и неохотно проговорил:
– Нет, но... Никто не может запретить двум волшебникам быть вместе, ведь существует такая вещь, как магический брак. Для него не нужно разрешение родни. Но их не любят. И презирают. И смотрят косо. Волшебников и так рождается слишком мало. А в старых семьях даже отказаться могут и из семейного древа вычеркнуть. Не везде, правда, но в Англии точно. Поэтому Чарли уехал.
– Рон, а у нас в школе есть такие пары?
– Да откуда я знаю?! Решил, что я сам такой, раз мой брат… – рыжик вскочил на ноги, гневно раздувая ноздри.
– Уймись. Ничего такого я не думаю, – мне опять пришлось успокаивать друга и усаживать его рядом с собой. То, что сказал Рон, меня обнадежило. Раз у рыжика брат – гей, ему будет легче смириться с тем, что и я равнодушен к женскому полу.
Рон посмотрел на меня и вдруг ухмыльнулся:
– А ведь теперь мы можем прищучить Малфоя, Гарри! Я уверен, его родителям очень не понравится, если они узнают, что их дорогой сыночек оказался любителем мальчиков! Нужно только подловить эту парочку и колдофотоаппарат захватить. И Забини тогда никуда не денется. Будет делать то, что мы ему скажем!
– Я все же считаю, что они просто друзья, Рон. Наверняка есть другое объяснение цветку.
– Ты обо всех слишком хорошо думаешь. Наивный, как Хафлпафец.
– Эй! Сейчас я докажу тебе, что не зря попал на факультет Гриффиндора! Защищайся! – и я отлевитировал в лицо Рона солидный ком снега.
Рыжик замер на секунду и с громким боевым кличем, ныряя за высокий бортик бассейна, кинул сразу несколькими холодными снарядами в ответ.

Через полчаса мы вернулись в гостиную мокрые с ног до головы, усталые, раскрасневшиеся, но чрезвычайно довольные собой и честно завоеванной ничьей.

//*****************

Приняв душ и отдышавшись, я расположился на кровати. Книга, найденная ночью в библиотеке, комфортно устроилась в руках. Пришлось порезать палец о кстати обнаружившийся острый, видимо специально сделанный таким, край на одном из углов обложки, чтобы сделать видимыми первые несколько листов. Те, что мы смотрели вчера с Гермионой, уже опять поблекли и тускло светились размытыми чернилами.

Я внимательно рассматривал рисунки и пытался читать непонятным витиеватым стилем написанный текст, но какая-то смутная мысль все время теребила сознание. Я что-то явно забыл, что-то очень важное… Но никак не мог вспомнить что именно. Смутная тревога становилась все сильнее. Я никак не мог сосредоточиться на тексте книги и, в конце концов, раздраженно отбросил ее прочь. Взгляд коснулся старого сундука, где сейчас отдыхала мантия в обнимку с картой мародеров. И в голову тут же полезли мысли о том, что я услышал недавно от Рона.

Действия Забини вызывали недоумение. Громила, увиденный другом, явно был курьером. Причем далеко не самым лучшим, скорее всего первым попавшимся, которого удалось нанять. Он отдал письмо слизеринцу как обладателю некоторого опознавательного знака, которым служило кольцо. Вот только кому оно было адресовано? Забини или кому-то еще? Я ни секунды не верил в то, что подаренная Малфою роза означала, что между ним и Забини что-то есть. Но какой в ней смысл? Почему слизеринец обрадовался, когда Забини принес ему цветок? Почему он красный? Почему? Почему? Почему?

И тут мне вспомнился диалог с Малфоем в ту ночь, когда он мне рассказывал о стихийных молитвах. Драко ведь ждал в прошлую субботу кого-то на озере. И пришел с такой же пурпурной розой в руках. Это был какой-то знак! Для того человека, с которым он должен был увидеться. А мой подарок в день всех влюбленных, по-видимому, выпал из заранее оговоренной схемы, поэтому Малфой тогда был так удивлен. А теперь? Возможно письмо, полученное Забини, было всего лишь инструкцией, какого цвета розу передать Малфою? Но тогда красный должен означать… Встречу! Неизвестный назначил Драко встречу таким способом! Вот чему слизеринец так обрадовался! Тот, с кем он не увиделся в прошлую субботу, должен где-то его ждать! Возможно, сегодня. Возможно, даже сейчас. Но где? Там же на озере?

Я вскочил с кровати, кидаясь к сундуку. Я мог запросто упустить Малфоя. Он уже может быть за пределами замка! Карта показала слизеринца, направляющегося из подземелий к центральному входу. Не теряя ни секунды, я схватил мантию-невидимку, сунул карту за пояс и помчался к выходу. Я должен успеть…