Глава 17.

Ночью, дождавшись условленного часа, я направился под мантией-невидимкой в Выручай-комнату. Драко наверняка переместился туда при помощи Добби, я же предпочел более привычный путь. Дверь, уже проявившаяся в стене, была черной. Я потянул за еле различимую ручку и вошел. Комната выглядела почти так же аскетично, как и в ту ночь, когда я обнаружил Малфоя, стоящим у окна. Однотонную серость стен и пола разбавляли только светлые, мягкие на вид коврики. Окно, со струящимся в него лунным светом и несколько больших свечей, расставленных по широкому кругу, составляли скупое освещение. Неужели избалованному роскошью слизеринцу комфортно в такой бедной обстановке?
Драко поприветствовал меня кивком головы, одернул полы черной пижамной рубашки с травяного цвета орнаментом по краю, и подошел к одному из ковриков, указав мне на другой. Я закинул в угол сумку с мантией и копией страниц из книги, где было упоминание стихийных ритуалов, и уселся напротив. Малфой пригладил рукой волосы и сказал:
– Ты нашел что-нибудь полезное… Гарри? – он чуть поморщился, запнувшись на моем имени, и приподнял бровь.
– Есть только намеки. Можешь посмотреть. Пока ничего конкретного. Думаю, к следующей встрече что-нибудь раскопаю.
Драко в ответ хмыкнул:
– Я так и думал. Поэтому приготовил кое-что, – с этими словами слизеринец покинул круг света и вернулся с длинным тонким кинжалом. Я замер в восхищении. Сталь клинка до середины покрывала причудливая вязь, изящная рукоять, сверкающая в пламени свечей золотом и прозрачным крупным зеленым камнем у основания, притягивала взгляд. А Малфой между тем продолжал: – Этот стилет принадлежит мне с десяти лет, но мне еще ни разу не приходилось так его использовать. Он хорош, правда?
Я прерывисто вздохнул. Драко улыбнулся моему детскому восторгу и медленно повернул кинжал в руке так, что холодная поверхность забликовала полированным металлом. Я зачарованно потянулся к клинку и был тут же остановлен слизеринцем:
– Еще не время.
Он положил кинжал на коврик и принялся стаскивать с себя рубашку. В ответ на мой вопросительный взгляд сказал:
– Советую тебе раздеться тоже.
Я последовал его примеру. Холодок нехорошего предчувствия прошелся по плечам, и мурашками спустился по спине.
Тем временем Малфой снова взял в руки стилет и палочку, до этого лежавшую на коврике, зашел за мою спину и скомандовал:
– Встань на колени и немного раздвинь ноги.
Я вскинулся в ответ:
– Сначала скажи, что собираешься сделать!
– Что, не доверяешь мне, Поттер? – Драко хихикнул и, опускаясь на коврик позади меня, сказал: – Чистокровность крови, Гарри, это не просто количество предков, которых ты можешь назвать по имени. Это, прежде всего, знания, накопленные поколениями. Я собираюсь поделиться с тобой родовой обрядовой магией, чтобы определить, не является ли твоя сила родственной силе воздуха. Но ты должен дать магическую клятву, что никому не расскажешь о ее содержании.
Я напрягся от жаркого ощущения дыхания на своей щеке и ответил:
– Что это за ритуал, Малфой? – снова называть слизеринца по фамилии показалось в данной ситуации более уместным. По-видимому, и он чувствовал себя от этого комфортнее. – Я должен знать, на что подписываюсь. Или можешь не рассчитывать на мое участие!
– Ой, какие мы строптивые! Ничего темного, не бойся! Ритуал объединения привяжет нас друг к другу, когда я обращусь к стихии. Ты одновременно со мной попадешь в ее поток. Посмотрим, примет ли воздух тебя. Так можно будет исключить или подтвердить твою к нему принадлежность.
– А кинжал зачем?
– Это родовой обряд, Поттер. А магия рода – это магия крови, прежде всего. Понял для чего он нужен? – последнюю фразу Малфой почти промурлыкал мне в ухо, уложив стилет по левую руку от себя, а палочку по правую, рядом с моей.
– Понял. Что еще ты от меня потребуешь?
– Смелости. Смелости и только ее. Легко для тебя, не правда ли? И учти, если стихия тебе откажет, положительных эмоций не жди, – слизеринец плотнее придвинулся к моей спине и, обхватив за талию, потянул вверх, принуждая встать на колени. – Давай, раздвинь ноги. Нам надо быть как можно ближе друг к другу.
– Что ты имеешь в виду, Малфой? – мне решительно не нравился его легкомысленно-игривый настрой. Особенно в контрасте с опасно поблескивающим клинком у левой ноги. Малфой втиснул свои колени между моими, снова хихикнул и прижался ко мне определенно возбужденным членом:
– Не настолько близки, Гарри. Пока, – ладонь легла на мой живот, вторая зарылась в волосы, наклоняя голову вбок. Губы Малфоя прошлись по открывшейся шее, язык лизнул кожу за ухом. Его бедра несколько раз двинулись, ритмично вжимая пах в мои ягодицы. Я невольно застонал в ответ на тут же вспыхнувшую жаркую искру удовольствия. Но Драко уже отстранился и потянулся за палочкой:
– Вытяни левую руку, – голос слизеринца неожиданным холодным спокойствием рассеял нахлынувший блаженный туман. Я сглотнул, понимая, что снова ужасающе легко поддался его прикосновению и, сжав зубы и злясь на себя, неохотно повиновался.
Малфой переплел мои пальцы со своими и произнес слова магической клятвы, обязующей меня молчать. Я повторил сказанное, и наши ладони охватило короткое сияние, кольнувшее кожу. Слизеринец удовлетворенно вздохнул и, освободив руку, навел палочку на мою ладонь и произнес очищающее заклинание. Потом проделал то же самое со своей рукой и оружием. Вложил в мою правую руку стилет и сказал:
– А вот теперь, Поттер, ты должен добровольно приложить острие к своей ладони и проткнуть плоть насквозь, в той точке, которую я тебе укажу. Кровь и боль сегодня наши союзники.
Я вздрогнул. Не от того, что испугался. Мне часто за всю жизнь приходилось получать серьезные травмы, но причинить себе боль нарочно… Я глубоко вздохнул. Драко прижимался к моей спине, согревая своим теплом. И неожиданно это придало мне решимости.
Кинжал кольнул кожу в центре ладони. Пальцы Малфоя легли поверх моих, чуть сдвигая руку к нужному месту. И пропали. Мягкий шепот коснулся уха:
– Давай. Быстро.
Я резко выдохнул и воткнул стилет в руку. Крик, который я пытался подавить, вырвался из горла сдавленным рычанием. Тело рефлекторно дернулось вперед, сгибаясь, но руки Малфоя обвили меня, удерживая. От слишком быстрого, прерывистого дыхания закружилась голова. Я несколько минут пытался успокоиться, сдерживая прокатывающуюся по телу дрожь. Странно, но слез не было. Я медленно повернул руку. Кончик острия виднелся с тыльной стороны ладони. Драко тихо сказал:
– Недостаточно. По крайней мере, еще два дюйма.
Я мысленно застонал: еще раз? Зная теперь, каково это будет? Как я смогу?
Малфой продолжал обнимать меня, чуть поглаживая кожу кончиками пальцев. Я никак не мог успокоить вновь убыстрившийся до невозможности пульс, пытаясь делать долгие глубокие вдохи. Наконец, это стало приносить результат. К тому же боль, кажется, сделалась меньше. Я покрепче обхватил рукоять и, сжав зубы, двинул кинжал дальше в ладонь. На этот раз крик не удалось сдержать. Малфой не делал попыток помочь и, слава Мерлину, молчал, никак не комментируя происходящее. Только крепко обнимал меня, дыша почти также прерывисто.
Затем остановил мою руку, и я позволил себе облегченно вздохнуть. Драко легко коснулся щекой моей щеки и спросил:
– Ты как?
– Нормально, – хрип, слетевший с языка, с трудом можно было назвать речью, но Малфой кивнул, отчего его волосы щекотнули плечо, и продолжил:
– Теперь держи левую руку правой. Мне предстоит то же самое, – я отпустил кинжал, и он тут же обхватил нагревшуюся рукоять. Нащупал в центре своей ладони нужную точку и резко дернул стилет вниз.
Его и мой крик слились в один долгий надрывный звук. В глазах заплясали черные точки. Наши ладони оказались нанизанными на узкий клинок как бабочки на иголку. Я сдерживал рвущиеся наружу стоны, надеясь, что самое страшное позади. Малфой болезненно сильно обхватывал меня одной рукой, практически усадив на свои колени и уткнувшись носом в шею. Его тело сотрясала крупная дрожь.
Крови почти не было видно. Она сразу свернулась вокруг поблескивающей стали тонкой багряной змейкой, и только мерный стук капель, разбивающихся об пол, говорил о том, что она незаметно вытекает из наших ладоней. Его и моя. Моя и его. Как странно…Голова кружилась.
Слух, казалось, невероятно обострился. Каждый вздох отдавался болезненным эхом, стук собственного сердца оглушал. Драко устало выдохнул:
– Одна боль на двоих – открытая дверь. Одна кровь на двоих – проводник в неизведанном. И цель – одна, как сталь клинка, вкусившая плоть. Я принимаю этот дар рода как благо, – он поежился, и прошептал: – Повтори последнюю фразу.
Слова дались с трудом, горло пересохло:
– Я принимаю этот дар рода как благо.
Ноющую ладонь охватил парализующий холод. Едва я облегченно выдохнул, как Малфой уже шептал мне в ухо:
– Закрой глаза и вслушайся в биение моего сердца. Забудь обо всем. Расслабься. Все произойдет само собой. Просто чувствуй…
И я послушался, опираясь спиной о вздымающуюся грудь и касаясь пальцами почти онемевшей левой руки его пальцев. Наши соединенные ладони лежали на моем бедре, и очень четко ощущалось, как кровью медленно пропитываются пижамные штаны. Я попытался сосредоточиться на пульсе Драко. И вдруг понял, что сердце слизеринца бьется синхронно с моим. Быстро, стремительно, гулко…
Драко зашептал что-то непонятное, но знакомое по ритму. Он обращается к стихии… Я все еще чувствовал Малфоя позади себя, но внезапно увидел… Нет, глаза мои были закрыты, но я точно увидел перед собой яркий белый шар. Он потанцевал вверх-вниз, вокруг меня и вдруг молнией понесся прочь. Я потянулся за ним, уже почти не чувствуя тела, едва слыша собственное дыхание и стук сердца. Мне казалось, что я вижу серебристые, белые, голубоватые струи, свивающиеся в медленном танце в полупрозрачные ручейки, объединяющиеся в стремительные потоки, прошивающие меня насквозь. Воздух… Он проникал в легкие: слишком тягучий, чтобы можно было без усилия его вдохнуть, слишком напористый, чтобы от него не вздрагивала настороженная душа. Мне не нравилось, как движение стихии уплотняется вокруг меня, как стремительно белесые петли обвивают тело. Мне здесь не место. Я не хочу…
Белый шар передо мной вспыхнул всеми цветами радуги и исчез. Я остался один. Прозрачная движущаяся темнота становилась все агрессивнее, накатывая, лишая сил, наполняя душу звенящей пустотой… И вдруг впилась в меня словно полчищем игл. От моего мучительного беззвучного крика стихийный поток застыл, расколовшись на угрожающе твердые прозрачные грани. Острые, сверкающие холодной мощью, надвигающиеся все ближе... Мне некуда от них спрятаться. Они везде… Ранящие, иссекающие в лохмотья, стремящиеся уничтожить, растворить… Нет! Нет! Нет! Этого не будет. Прочь! Спасительная ярость очистила от надвигающейся паники и полыхнула по окружающему пространству горячим багряным огнем. Но он быстро померк в омерзительной серости, наступающей отовсюду. И последние остатки надежды исчезли под ее неутомимым натиском. Отчаяние… Оказывается, я никогда не знал этого чувства по-настоящему. Оно ломало, коверкало душу, заставляя выть от неизбывной тоски. Как будто я потерял все. Ничего не стало. И жить стало незачем… Еще страшнее, чем дементоры. Тогда я хотя бы слышал последний крик матери. А теперь… Теперь даже этого не было. Только равнодушная оглушающая тишина. Нескончаемая. Удушливая. Безнадежная…
Я рванулся в последнем усилии... и забился в руках Малфоя. Он вцепился в меня, уговаривая успокоиться. Я выворачивался из пытающихся удержать рук, и от его ногтей на коже появлялись длинные царапины… Я кричал и все никак не мог остановиться. Или мне только казалось, что я кричу?
Острая боль в потревоженной руке отрезвила. Она была такой реальной, сиюминутной, настоящей, что тело, мучимое судорожными попытками избавиться от серого наваждения расслабленно застыло. Все закончилось. Закончилось...

– Давай, Поттер, приходи в себя! Ну, давай же! – мне послышалось, или в голосе Драко я услышал страх? Почти слезы. Интересно, за кого он переживает? За меня или за себя?
Моя голова покоилась на сгибе локтя слизеринца. Мокрая от крови рука устроилась на животе. А как же…
Я приоткрыл глаза, чтобы узнать, куда делся клинок. Малфой радостно вскрикнул:
– Поттер! Я уж думал, что ты никогда не очнешься!
– Подобного удовольствия я тебе не доставлю, – и попытался сесть, заталкивая испытанные ощущения подальше в память. Я подумаю обо всем потом. Не могу сейчас. Потом.
Драко удержал меня, выскользнув из-за спины и настойчиво укладывая обратно на коврик.
– Черт, Малфой, не надо со мной обращаться как с изнеженной девицей. Все в порядке! – все увеличивающееся раздражение горчило на языке. То ли от испытанной беспомощности, то ли от того, что я не привык, чтобы меня так бесцеремонно осматривали, поглаживали тут и там, надевали слетевшие очки и не давали двинуться с места.
– Лежи. Ты потратил много сил. Я после первого обращения к стихии провалялся у озера целый час, пока не смог двигаться. Замерз до одури! Хорошо, что в воду не упал! Представляешь, Драко Малфой, лучший студент своего факультета, позволил себе утонуть в какой-то луже! А что сказал бы отец! – слизеринец болтал как заведенный, взмахивая надо мной палочкой и перемежая речь заживляющими заклинаниями. Ранка на ладони быстро затягивалась. Царапины исчезали. Несколько очищающих заклинаний и уже ничего не напоминало о произошедшем. Только рука настойчиво ныла. Я уже потянулся ее размять, как был остановлен сердитым выкриком Драко:
– Не трогай, идиот! Рана снова откроется!
– Сам идиот! Надо было предупредить, а не болтать без умолку! Не истери, Малфой!
– Я не истерю вовсе! Это ты тут орал как резаный!
– Вовсе нет!
– Вовсе да!
Я фыркнул в попытке сдержать совершенно неуместный смех и увидел на лице слизеринца неуверенную улыбку. Схватил его за руку и потянул на себя. Драко не стал сопротивляться и, упав рядом, обнял меня одной рукой и уткнулся лицом в шею. Я притянул его настолько близко, насколько мог и зарылся носом в тонкие волосы. Тепло слизеринца так ярко контрастировало с ощущением безликой холодности стихии, то и дело всплывающей в воспоминаниях, что в попытке отгородиться от него я невольно стискивал Малфоя все сильнее, пока он не зашипел:
– Поттер! Прекрати ломать мне ребра!
– Мы, кажется, договорились называть друг друга по имени?
– Я буду называть тебя по имени, когда смогу толком вздохнуть! – Малфой совсем несолидно ткнул меня пальцем в бок. Я охнул и отстранился, напоследок ущипнув наглого блондина за белый живот. Слизеринец возмущенно двинул меня ногой.
– Ай, Малфой!
– Теперь ты знаешь, что я чувствовал минуту назад!
– Ты просто мстительный гад!
– А ты просто непроходимый тупица! Какого черта ты выплеснул свою магию во время обращения? Стихия только сильнее по тебе ударила после этого!
– Какую магию? Ты о чем?
– Я там тоже был, знаешь ли! Так полыхнуло, что я на секунду ослеп. Ты что, пытался дать ей отпор?
– Ну…
– Что и требовалось доказать. Ты истинный представитель своего факультета. Бездумно полез со спичкой против меча! – Малфой демонстративно отодвинулся от меня подальше, делая вид, что ему неприятно находиться рядом с таким идиотом как я, и уселся, скрестив ноги.
Я не стал отвечать, вместо этого пытаясь собраться с мыслями:
– Драко, это всегда так?
– Как?
– Плохо.
– Когда стихия тебя отталкивает? Я не знаю точно, что ты почувствовал. Все-таки для меня сила воздуха – родственная. Так что, подозреваю, тебе пришлось хуже.
Я осторожно подвигал руками и ногами. Помимо очевидной слабости, никаких неприятных ощущений не было. Оставалось надеяться, что к утру она пройдет. Я поднял глаза на слизеринца:
– Думаю, мою магию отметил огонь.
– Потому что именно им ты ответил на агрессию стихии?
– Да.
– Возможно. Это следующая стихия, которую мы проверим.
– Я нашел упоминание ритуала определения, но ни слова о его содержании. Поможешь поискать информацию?
– За минет, – слизеринец неожиданно расплылся в лукавой ухмылке.
– Малфой!
– А что? Судя по тому, что я помню, тебе явно потренироваться надо, а для меня будет приятный стимул.
– Я серьезно, Драко! Это, прежде всего, тебе нужно!
– А если серьезно… – лицо слизеринца вмиг потеряло любой намек на легкомысленную улыбку. – Ты все еще собираешься продолжать?
– Я не привык останавливаться на полпути.
Малфой фыркнул:
– Упрямство – достоинство ослов и гриффиндорцев!
– Ты путаешь упрямство и упорство.
– И в чем разница?
– Упрямство – это борьба против кого-то в достижении цели, а упорство – с самим собой. Думаешь, я не способен победить собственные слабости?
– А ты способен перенести еще один отказ? Или два?
Я промолчал, невольно поежившись. Слизеринец отвернулся, уставившись на горящую свечу.
Я нахмурился от внезапно пришедшей в голову неприятной мысли:
– Драко, по ритму это было похоже на молитву, но ты ведь ничего не просил?
– Вообще-то достаточно было простого обращения, но почему было не воспользоваться ситуацией? Кровь же была в наличии.
Я почувствовал, как ярость мгновенно заволокла сознание. Неизвестно откуда взявшаяся сила наполнила вялые мускулы. Я ринулся к слизеринцу, опрокидывая его на спину и, навалившись сверху и прижав его руки к полу, заорал в удивленное лицо:
– Если ты еще раз позволишь себе в моем присутствии чего-либо просить у стихии, я за себя не отвечаю! С меня достаточно тех последствий, что уже есть! Это ясно? Отвечай, Малфой!
Слизеринец пораженно хлопнул глазами в ответ на мою вспышку и выдохнул:
– Это была простая молитва об успехе твоего поиска. Вот и все.
– Я обойдусь сам, своими силами! Понятно?
– Понятно! Слезь с меня, – прошипел, дернувшись, слизеринец.
– Зачем? Помнишь свое обещание? Может, я намерен им воспользоваться. Я ведь могу получить твое тело в свое полное распоряжение, не правда ли? Или это была только уловка с твоей стороны? А, Малфой?
Драко побелел, глаза опасно прищурились. А я никак не мог умерить кипевшее возмущение:
– Для чего это было нужно? Или ты просто не можешь остановиться?
– Да! Не могу! – слизеринец орал мне в лицо, как я несколько секунд назад. – Ты не знаешь, каково это! Она моя единственная надежда! – замолчал, а затем его лицо вдруг озарилось отстраненной улыбкой: – Такая родная, такая близкая…
– Это всего лишь безликая стихия! Ей на тебя плевать! Она привела тебя только к куче проблем!
– Не тебе судить! Ты этого не чувствовал! Ты не знаешь, как тяжело мне приходится! – Малфой рванулся из моих рук, и на этот раз ему удалось вывернуться. Он оттолкнул меня в сторону, отчего я ощутимо приложился спиной о пол. – Ты ничего не знаешь обо мне.
Я остался лежать. На место испаряющейся ярости приходила тяжелая усталость:
– Ну, так расскажи. Может, я смогу помочь?
Малфой повернулся ко мне худой спиной и уронил голову на сложенные на коленях руки. Его голос, прозвучавший минутой позднее, был спокойным и холодным:
– Тебе не позволят.
– Я вправе сам определять, кому помогать, а кому нет.
Драко только хмыкнул в ответ:
– Ты просто еще не знаешь длину своего поводка, Поттер. Вот и думаешь, что гуляешь на свободе. Много тебе пришлось принимать самостоятельных решений? – глаза обернувшегося ко мне слизеринца горько темнели. Я молчал, пытаясь определить количество таких случаев, и вздрогнул от понимания, что их действительно можно пересчитать по пальцам. За меня всегда решали другие: люди, волшебники, обстоятельства, а мне лишь приходилось подчиняться и следовать намеченному ими пути.
Малфой внимательно посмотрел на меня, затем понимающе хмыкнул и вдруг улегся рядом, закинув ногу на мое бедро и устроив голову на груди. Ладонь легла на живот и замерла. Слишком быстро сменившееся настроение Драко сбило с толку. Так что, я не нашел ничего лучше, чем просто обнять его за плечи и закрыть глаза. Ничего не хотелось. Я чертовски устал сегодня…

В чувство меня привели царапнувшие кожу пальцы. Рука Драко скользнула по груди, задев сосок, обошла его пальцем по кругу, снова заспешила вниз, прошлась по животу, коснулась резинки штанов, отчего я невольно задержал дыхание и… двинулась обратно. Я выдохнул, но тут теплые губы накрыли другой сосок, и я был вынужден снова резко вздохнуть.
Малфой передвинулся выше, потерся носом о мою шею и прошептал:
– Ты спал два часа. Уже начало шестого.
– Можно еще немного подремать, – я позволил себе широко зевнуть.
– Хм, у нас осталось еще одно неоконченное дело, Котик.
– Малфой! Сколько раз…
– О, как сразу глазки открылись! – слизеринец довольно ухмылялся, поглядывая на меня. Или мне просто кажется? Все вокруг расплывалось.
– Где мои очки? – я сел и зашарил по полу рукой.
– Я их снял. В ближайшие полчаса они тебе не понадобятся, – слизеринец устроился на коленях позади меня, тут же принявшись покусывать плечо.
– Малфой! Верни мне очки! – я попытался обернуться, но был остановлен крепкими руками, обвившими торс.
– Зачем? – одна ладонь опустилась ниже, и он притянул меня ближе к себе, со стоном зарываясь носом в волосы.
– Затем, что без них я чувствую себя неуютно. Черт, Драко! Я же ничего не вижу толком!
Но слизеринец только рассмеялся:
– А ты будешь ко мне спиной. Так что любоваться все равно будет не на что, – хмыкнул и легко прикусил кожу на шее. – Мне понравилась наша прежняя поза. Но нужно кое-что добавить, - с этими словами рука Драко на миг исчезла, и одна из наполовину сгоревших свечей вдруг подплыла, превращаясь в нечто, напоминающее низкую, покрытую мягкой обивкой скамью.
– Тебе будет очень удобно опираться о нее, – шепот коснулся кожи вслед за языком, очертившим ушную раковину, заставив вздрогнуть. Ласковые пальцы нырнули под резинку пижамных штанов и сжали быстро наливающийся кровью член. Я сдержал стон. Нет уж, в мои планы сегодня входит несколько иное.
Я вывернулся из цепких рук, оборачиваясь, становясь на колени, и жадно вжался всем телом в Малфоя, обхватывая руками светловолосую голову и целуя тронутое румянцем лицо и закрытые глаза. От ощущения его возбужденного пениса, упирающегося в живот, по телу тут же прокатилась тонкая дрожь предвкушения удовольствия. Левую ладонь на секунду кольнула боль, но возбуждение, быстро разгорающееся в крови, от этого только усилилось. Его губы плотно сжались под моими, заставив разочарованно вздохнуть. Я покусывал, облизывал их изящный изгиб: бывший иногда язвительным, иногда самодовольным, очень редко – мягким или неуверенным, но никогда не оставляющий меня равнодушным. Губы Драко упрямо не хотели подчиняться. Я обхватил ладонью его член, быстро двигая рукой, надеясь, что желанный рот приоткроется в стоне. На секунду отстранился, чтобы покрыть поцелуями и укусами возможно более благодарную к прикосновениям шею и, наконец, услышал тихий гортанный звук. Я впился в приоткрытые губы, сминая слабое сопротивление щедрого на колкости языка. Мои руки скользнули на его спину, кончики пальцев очертили длинный ряд позвонков, заставив слизеринца вздрогнуть, и нажали на поясницу. Ладони Малфоя тут же обхватили мои голые ягодицы. И когда он успел спустить с меня штаны? Короткое удивление вспыхнуло и тут же погасло. А Драко уже терся членом о живот, оставляя на нем влажный след выступившей смазки, задевая мой, посылая по телу все новые волны жаркого нетерпеливого возбуждения, и тянулся к губам. Ворвавшийся в рот язык совершенно ошеломил своим внезапным яростным напором. Стоны полились с моих губ: беспорядочно, бесконтрольно. Длинные пальцы Драко сжимали задницу, то ли подталкивая, то ли удерживая мои движущие навстречу бедра. Решимость перехватить инициативу разлетелась на мелкие осколки. Слишком мучительна была нетерпеливая жажда, наполняющая кровь. Я потянул Драко на себя, пытаясь увлечь его на пол, но он только быстро выдохнул:
– Нет. Повернись.
Я повиновался, находя ладонями мягкую ткань скамейки, стягивая болтающиеся на коленях штаны, раздвигая ноги. И тут же ощутил плотно прижатое ко мне тело слизеринца, втиснутые между моими колени и острые зубы, почти болезненно впившиеся в плечо. Я не стал сдерживать желания потереться ягодицами о его член, все больше наклоняясь вперед, прогибаясь в пояснице. Драко гортанно застонал и провел головкой члена по моему анусу. Крупная дрожь выгнула спину и вырвалась из горла низким невнятным возгласом. И тут же – блаженство от растягивающих пальцев, предвкушающее еще большее наслаждение, и острый укол ошеломленного удовольствия от моего имени, вдруг слетевшего с его губ и растворившегося в воздухе.
Короткий всплеск холода заклинания смазки, и он уже медленно проталкивается внутрь, сдерживая мои бедра, судорожно дернувшиеся навстречу.
– Подожди, Котик. Подожди. А лучше иди сюда, – и Драко потянул мои плечи вверх, поддерживая, усаживая на свои колени, позволяя мне самому опускаться на член так, как мне хочется, так, как того требовало мое тело. Я оперся правой рукой о его бедро, другой схватил его ладонь и, поднеся к губам, принялся вылизывать и целовать центр ладони, то место, которое проткнул длинный острый клинок. Драко застонал и, соединяя движение своих бедер с моими, полностью насадил меня на свой член. Вот так – хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо… Отрывочные мысли мелькали в голове, то и дело разбиваясь о вихрь ощущений на отдельные слова и восторженные звуки, выдыхаемые губами.
Я поднимался и опускался, ощущая на своей шее и плечах короткие, жадные поцелуи. Всасывал в рот длинные белые пальцы, покусывая их зубами, поглаживая языком, вслушиваясь в тяжелое быстрое дыхание сзади, обжигающее кожу.
Драко высвободил руку, повернул мою голову к себе и впился поцелуем в губы. Две огненные точки удовольствия слились в один непрерывный жаркий поток, и если бы я мог, я бы кричал. Драко отпустил меня, надавил на спину, заставляя снова опереться о скамейку. Последние проблески сознания поблекли перед ощущением сильно и быстро движущегося во мне члена. Пальцы левой руки потянулись к его пальцам, сжимающим мое бедро. Нашли. Переплелись. Крепко сжались…
Я застонал. Еще чуть-чуть. Совсем немного… Наши ладони расцепились, и я тут же обхватил свой ноющий от напряжения член. Несколько движений, вспыхнувшее на секунду облегчение, и пульсирующее наслаждение выстрелило густой струей спермы. Драко зарычал, сильно сжав мои бедра, и через несколько мощных толчков кончил. Я застыл, не чувствуя в расслабленных мышцах ни капли сил. Он потянул меня к себе, бережно укладывая на пол, ложась рядом, повторяя контур моего тела. Легкий, почти невесомый поцелуй коснулся виска:
– Хороший мой…
Я вздохнул, и… темнота опустилась неожиданным густым пологом.