Сегодня День рождения  Лии Ахеджаковой.  Актриса с трагической судьбой всю жизнь играет комедийные роли. Она мне очень нравится. Кому интересно прочитать немного о её жизни - этот пост. 

[показать]        [показать]

[показать]

Детство

Лия Меджидовна Ахеджакова родилась в Днепропетровске в театральной семье. Впоследствии они переехала в г. Майкоп, где её отец Меджид Салехович Ахеджаков был главным режиссером драматического театра. Какое-то время он пел в оперетте (у него был замечательный слух). Мама Юлия Александровна работала актрисой в том же театре.
Это было послевоенное время: вокруг полная нищета и разруха. Спектакли шли каждый день, без выходных. Людям, пережившим войну, нужен был театр, где бы они могли забыться и хоть чуть-чуть порадоваться, посмеяться и увидеть сказку. Люди отдыхали и заряжались энергией. Каждый вечер какая-то часть труппы ехала в деревню, или в какой-нибудь район, или в другой город, а какая-то на месте играла.
Актерам приходилось играть в продуваемых всеми ветрами не отапливаемых клубах. В таких условиях мама Ахеджаковой Юлия Александровна, больная туберкулезом, играла леди Мильфорд в спектакле "Коварство и любовь".

[показать]  [190x254]  [показать]

Ахеджакова о маме: "Она где-то лет в двадцать семь решила помочь своему театру распространять билеты. Вот она в эту жару набегается как "борзая", придет, ведро холодной воды на себя выльет - и опять в театр. И сначала воспаление легких, потом еще воспаление легких, а потом и туберкулез. А лежать нельзя, надо работать, и болезнь запустили. В городе много было туберкулезников - после войны эта болезнь свирепствовала повсюду. И вот, мою маму, с четырьмя кавернами в легких, затягивали в корсет… Какая же это актерская самоотверженность - в жару, в корсете, в парике, с наклеенными ресницами терзать себе душу в течение двух-трех часов, а потом за кулисами кашлять кровью. Бабушка умерла, а она в этот день играла Сюзанну из "Женитьбы Фигаро": нельзя было отменить спектакль. Потом, когда мама умерла, я тоже играла…"
Школу Лия закончила с золотой медалью

Учеба

В первый раз Лия приехала в Москву, чтобы стать журналистом. Однако, как она сама вспоминает, распсиховалась на собеседовании, от волнения забыла даже собственное имя и в МГУ не попала. Тогда она решила поступить в Московский институт цветных металлов и золота, где проучилась полтора года. Там же она приобщилась к художественной самодеятельности. Это ей нравилось больше чем учеба в институте. В конце концов, Лия решила все бросить и уехать обратно в Майкоп.
Второе покорение Москвы произошло чуть позже. На этот раз Ахеджакова избрала актерскую профессию - поступила в ГИТИС, который окончила в 1962 году.
Одновременно с учебой, она в 1961 г начала работать в Московском ТЮЗе, поскольку ее внешность располагала к детским ролям. Она стала интересной актрисой, чистой травести.

[показать]  [показать]  [221x283]

Л.Ахеджакова вспоминает: «Я думала, что в Московском ТЮЗе буду играть юных прекрасных девочек, Джульетт. Там в то время ставили классику и Шекспира в том числе. Но оказалось, что виды на меня были другие, глядели на меня "узкопрофессионально"- куры, птички, зайцы, поросята, ослик Иа-Иа и тому подобные персонажи. Правда, у Павла Хомского я сыграла какую-то девочку, а у Гиги Лордкипанидзе - бабушку. Это в двадцать-то лет. Конечно, это были крохи, которые актер должен в своей жизни сыграть»…

Современник

В 1977 г Ахеджакова круто изменила свою судьбу - начала играть в театре "Современник". Встреча и работа с главным режиссером Галиной Волчек позволили актрисе расширить ее сценический репертуар, подняться на высший уровень и стать одной из ведущих московских актрис. Вспоминает Л. Ахеджакова: «Я прекрасно помню свою первую встречу с Галиной Борисовной Волчек. Она репетировала в зале, была очень занята и тем не менее спросила у меня: «А почему вы уходите из ТЮЗа?» Я ответила: «Надоело зайцев играть…» Справедливости ради стоит отметить, что своих ролей актрисе пришлось ждать достаточно долго. Но тут в ее судьбу вмешался случай. Режиссер Роман Виктюк поставил для нее "Коломбину". Эта роль и переменила ее судьбу.

[показать] [показать] [170x250]

В сегодняшнем репертуаре Лии Ахеджаковой, работы в спектаклях - "Виндзорские насмешницы" Уильяма Шекспира - миссис Форд, "Крутой маршрут" Евгении Гинзбург -Зина Абрамова, "Предупреждение малым кораблям" Теннесси Уильямса - Леона Доусон, "Трудные люди" Йосефа Бар-Йосефа - Рахель и "Мы едем, едем, едем..." Николая Коляды - Зина.
Одна из последних работ - главная роль в спектакле "Селестина". Пьеса написана маститым российским драматургом, екатеринбуржцем Николаем Колядой по роману-драме испанского писателя XV века Фернандо де Рохаса. Постановку осуществляет сам автор, и это уже его второй спектакль на сцене "Современника" (первая постановка - спектакль "Уйди-Уйди" - вышла в 2000 году). Лия Ахеджакова играет главную героиню - колдунью и сводницу Селестину.
Н.Коляда: "Я давно не видел такой самоотверженной любви к театру. Ахеджакова может по четыре часа к ряду прыгать, бегать, делать какие-то движения… У меня самого дыхалки не хватает, а она все работает. Господи, сколько же сил в этой хрупкой, маленькой женщине, как в ней много от ребенка! Ей нравится играть, хочется куража, чтобы было весело, легко и смешно".

Кино

С 1973 года Лия Ахеджакова начинает сниматься в кино в эпизодических ролях. Всенародная любовь пришла к актрисе после съемок в фильмах Эльдара Рязанова. Ему удалось раскрыть оригинальное дарование Ахеджаковой. Уже первая роль - Тани в телефильме "Ирония судьбы, или С легким паром!" - была замечена критиками и зрителями. В ней проявилась склонность актрисы к гротеску и трагикомедии. За внешне незатейливой ролью явно комического характера не так-то просто разглядеть внутреннее одиночество и неустроенную судьбу героини.

[показать]  [показать]  [показать]

Потом была секретарша Верочка в "Служебном романе" (1977), где Ахеджакова показала, что любая женщина может быть красавицей. Созданный актрисой образ энергичной, всеведущей секретарши контрастировал с теми ролями, которые были созданы до этой картины.
В фильме "Гараж" (1979) Рязанов заставил Ахеджакову показать, что она не только характерная комедийная актриса, но еще обладает и незаурядным драматическим дарованием. Этот ее талант проявился и в трагикомедии Рязанова "Небеса обетованные" (1991), где она сыграла нищенку-интеллигентку Фиму. За эту роль Ахеджакова получила "Нику 91" в номинации за лучшую женскую роль второго плана.

[показать]  [показать]  [показать]

Каждое ее появление на экране вызывает зрительский интерес, будь то эпизод в ленте "Двадцать дней без войны" или одна из главных ролей в "Гараже". Персонажи ее, вроде бы, не реальны, люди так себя не ведут, но уникальный эмоциональный дар Ахеджаковой заставляет об этом забыть и поверить в её гиперболы.
Валентин Гафт посвятил актрисе эпиграмму:

Всегда играет одинаково
Актриса Лия Ахеджакова.
Великолепно! В самом деле
Всегда играет на пределе.

Лия Меджидовна - актриса трагикомическая. Это сложный жанр, к которому тянутся многие характерные актеры, но даром трагикомика по-настоящему обладают немногие. Комедийная стихия никогда не увлекает Ахеджакову настолько, чтобы забыть о глубине человеческого содержания, оттого её героинь всегда сопровождают смех и боль. Среди других ярких артистов она не теряется, а наоборот как бы раскрывает свой талант в своеобразном творческом соревновании. Так в фильма Рязанова она снималась среди плеяды замечательных актеров - А.Фрейндлих, В.Гафта, О.Басилашвили, А.Мягкова и других.

Личная жизнь

[показать]  [показать]

Первым мужем Ахеджаковой был известный зрителям по множеству характерных киноролей актер Малого театра Валерий Носик, скончавшийся в начале 95-го года. И хотя с Ахеджаковой они расстались много лет назад, но до конца сохраняли дружеские отношения. Летом 2001 года Лия Меджидовна зарегистрировала свой второй брак. Ее второй муж - достаточно известный московский фотограф Персиянинов.

Заключение

[показать] [показать] [показать]

Актер Михаил Жигалов как-то сказал об актрисе: «В ней удивительным образом сочетаются открытость, незащищенность, ранимость с мощным волевым зарядом и огромной работоспособностью. И это редкое сочетание делает ее актрисой невероятного масштаба. Причем, степень ее незащищенности такова, что «выбить» ее может любая мелочь, а обидеть - любое неточно сказанное слово. А уж о хамстве я просто не говорю. И в то же время это стойкий, закаленный боец, натерпевшийся в жизни ото всех и вся, готовый терпеть и дальше»…

[221x164]

Интервью: " Не умею себя оценивать"

Лия Меджидовна, кроме того, что вы трудоголик, вы всегда занимаете очень активную гражданскую и человеческую позицию, например, «хронического подписанта». Встаете на защиту – от Британского совета и Ходорковского, до недавнего случая с Бахминой. Сильные мира сего обычно реагируют вяло, но ведь это и небезопасно для вас… Зачем?

Конечно, страх у людей есть, и защитная позиция – не высовываться. Но есть темы, которые проверяются камертоном совести, извините за высокий стиль. Думаю, на этом проверяется наша духовность. Ведь закон у нас очень гибкий. На свободе полно фашистов, скинхедов, чиновников, возводящих виллы в теплом зарубежье. А так ведь любого можно прибрать к рукам, включая меня. Я ведь не знаю, кто финансирует кино, в котором снимаюсь, не знаю, какие деньги мне платят – это не мое дело. Мое дело – играть хорошо, качественно, а не будут платить, я и играть не буду.

Вы одна из немногих, кто не боится говорить то, что думает. Никогда не посещала мысль, а стоит ли это делать?

Да, всегда отстаиваю свою позицию, хотя иногда это выглядит, с точки зрения большинства, глуповато. Но есть правда, которую никогда не стоит говорить, дурная правда. Например, высказать актеру, который потратился, который только что на сцене чуть не умер, что спектакль паршивый, и он плохо играет. Я этого никогда не сделаю! Понимаете, когда моя мама умирала, я до конца ее обманывала, не говорила, что у нее рак. Еще раз говорю – есть правда, а есть дурная правда, которая может нанести удар,  я избегала, избегаю и буду этого избегать. А если чувствую, что вопиет несправедливость, не могу молчать. О собственном ущербе не думаю. Главное, чтобы правда не убила никого.

Все ваши спектакли, и в театре, и в антрепризе – долгожители. К каким ухищрениям прибегаете, чтобы этого добиться, откроете секрет?

Не знаю, ничего особенного не делаю, просто стараюсь в самом маленьком, забытом Богом городе не играть вполноги. Кажется, если позволю себе это когда-нибудь, провалюсь сквозь землю. Но ведь со мной какие актеры обычно играют! Они тоже не умеют халтурить. «Трудные люди» Василия Шукшина мы играем уже 15 лет, столько же – «Персидскую сирень» Николая Коляды, «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург, «Виндзорские насмешницы» Шекспира – в этом списке много спектаклей. Вообще, за 30 лет работы в «Современнике» он подарил мне всю палитру потрясающей драматургии, классической и современной. Относительно новый спектакль – «Селестину» того же Коляды – играю с молодежью, и неловко как-то там «полегче» сыграть. Впрочем, они так же выкладываются для меня. А надо сказать, что этот спектакль физически очень непростой.

Каковы сегодня перспективы в ангажементе?

Здесь тоже есть «долгожители» – «Персидская сирень», «Королев» до сих пор играем. Недавно играли в театре им. А. Чехова в Таганроге. Как его отреставрировали! И у меня, и у Маши Кузнецовой, и у Эры Зиганшиной слезы в глазах стояли. Уже несколько лет не играем «Старосветскую любовь», где партнером был любимый мною Богдан Ступка. «Подсолнухи» Т. Уильямса ушли вместе с дорогим Витей Гвоздицким год назад.

Вы много передвигаетесь по стране и миру, можете приехать, а на следующий день – спектакль. Как восстанавливаетесь?

Становится сложнее. График составляется так, чтобы было не менее одного полного дня перед спектаклем в Москве, а то и больше. Но редко. Правда, у меня сейчас новых спектаклей в театре нет, и я избавлена от ежедневной репетиционной гонки, что немаловажно.

Что сегодня, на ваш взгляд, происходит с театром? Ведь изменилось все – от публики до репертуара.

Да, театр изменился, но в то же время вдруг делаю для себя такие открытия! Саша Боровский вместе с Александром Женовачем восстановили помещение Мастерских Станиславского. Я, москвичка, едва нашла его. Но люди готовы платить любые деньги за билеты, потому что там живет настоящее искусство. Я там смотрела Лескова: это абсолютный шедевр психологического театра, но не нафталинного – на каком-то новом этапе. В малом зале идет «Река Потудань» Андрея Платонова. Зал – всего 32 человека – сидит, затаив дыхание. Это вроде как театр Станиславского, но совершенно другой – вопиющая степень подлинности. Или постановки Димы Крымова – сына Анатолия Эфроса и Натальи Крымовой – в театре на Стретенке. Я сейчас просто больна этим театром, всем его советую.

Но это артхаус театра, который смотрит рафинированная московская публика, в остальные места продюсеры не возят такие коллективы. Почему? Разве не будет спроса?

Нет, вы знаете, возят. И на фестивали, и на гастроли. Прибалтийские продюсеры частые гости. Там, где не просто «денежные прокрутки», а работают профессионалы от театра по организации гастролей, такие спектакли не оставляют равнодушными.

Сейчас с придыханием произносят слово «кризис», заодно списывая на него и собственную нерадивость, и алчность. Что в связи с этим происходит в театре?

Не могу и не имею права вмешиваться в репертуарную политику театра, в котором работаю. Другое дело – антреприза: тут, все-таки, имею право голоса. Сейчас Коля Коляда написал для меня пьесу, она лежит в театре. Это «Коробочка», понятно, по гоголевским мотивам. Очень хорошая пьеса, она в театре уже три месяца, но мне никто не позвонил по этому поводу. Наверное, сегодня первостепенный вопрос и для театра – деньги. Даже уже не пьесы.

Я слышала, что у вас сейчас в «портфеле» есть очень интересный кинопроект?

Это правда. Есть продюсер, но денег нет, и я не считаю возможным говорить об этом. В основе проекта – произведение Людмилы Улицкой. Эту пьесу она написала давно, специально для меня, и даже давала в театр. Говорят, в Киеве ее уже ставят, мне звонили от Ады Роговцевой. Там изумительные роли – две тетки-сестры и две молодые. Но я боюсь, что уже все театры будут играть, Марк Розовский ставит эту пьесу, а на кино деньги так и не появятся.

Что из сыгранного недавно особенно «зацепило»?

Чуть больше года назад я попала в руки очень интересного режиссера. Это Сережа Мокрицкий, который в картине Серебренникова «Изображая жертву» был оператором. Он замечательный оператор. Сначала я не хотела сниматься, но меня, как рыбку, выловили на Игоря Ясуловича. С ним мы и играем одну из новелл в «Четырех возрастах любви». Я вообще не умею себя оценивать. О фильме, который сейчас часто ездит по всяким фестивалям, говорят много и по-разному.

Я смотрела этот фильм – он был в конкурсе прошлогоднего «Кинотавра». Что вас привлекло в этой истории, кроме такого партнера?

Когда прочитала сценарий, моя новелла показалась псевдобиблейской историей. Тетка забеременела в 70 лет. И вдруг я поняла: жизнь, которой она живет, серо-однообразная, отношения с мужем – одна привычка и, главное, наступило время, когда привычное окружение уходит из жизни. Да и вообще в нашей стране это возраст ненужности. А тут судьба ее провоцирует – дарит шанс осуществления мечты всей жизни. И вообще, в картине замечательные работы: и Серебрякова Леши, и Юли Рутберг, и других ребят.

А сейчас есть какое-то кино в вашей жизни?

Сейчас снимаюсь на «Ленфильме» у Игоря Масленникова. Дивная роль – Устинья Наумовна из «Банкрота» А. Островского. Очень хочется, чтобы все получилось, ведь материал-то шикарный!

Вы работали с очень известными режиссерами: Галина Волчек, Эльдар Рязанов, Валерий Фокин, Роман Виктюк, Борис Мильграм, список этот можно долго продолжать. Кто из них оставил заметный след в вашей жизни, если говорить не о творческой, а о человеческой стороне вопроса?

В основном, конечно, Бог дал возможность работать с такими актерами и режиссерами, что каждый раз не могла понять, за что мне такое счастье. Очень хочется еще поработать с Кириллом Серебренниковым.

Мне кажется, что Кирилл для вас – какой-то совершенно новый этап. Чего стоит Марселина из «Женитьбы Фигаро?

Скажу больше, Марселину я никогда не собиралась играть. Мне казалось, она лживая и вообще – группа поддержки, а я никогда не соглашаюсь играть группу поддержки. Но это Кирилл, а он такой придумщик! Очень интересно было работать. Но на него в будущем особо рассчитывать не приходится, потому что круг его любимых артистов очень широк. Он сейчас поставил «Поручик Киже». Конечно, он трудоголик невероятный, и я терпеливо жду, когда он меня позовет – это всегда новая стезя (или ступень). Если суждено, если позовет, соглашусь при любой занятости.

Как вы оказались в эмиграции в «Иронии судьбы-2»?

Значит так, сценарий мы не обсуждаем, но давление было сильным, а я, когда меня прогибают, начинаю очень сильно сопротивляться. Кроме прочего, я была чудовищно занята – два спектакля и премьера на носу. У меня Марселина не получалась, у всех все нормально, а у меня – нет. Дико психовала, что подвожу весь молодой коллектив: Кирилла, Женю Миронова, еще 30 человек.

С точки зрения света, вы успешная актриса, а чем приходилось ради этого жертвовать?

Жертвоприношений не было, работа – была. Моя мама, очень хорошая актриса, играла на сцене Сюзанну, когда умирала моя бабушка. То же было со мной, когда уходила мама. Это не жертвы, а условие существования в профессии.