Глава из книги:

МОЙ КРОХА И Я
16 марта 2007 г.
Хочу ребенка. Пытаюсь объяснить себе почему:
1. Так надо. Ибо сказано: «Плодитесь и размножайтесь».
2. Будет кому в старости подать мне стакан воды.
3. Полу будет кого считать ребенком помимо меня.
4. Наши мамы будут счастливы.
5. Знакомые перестанут спрашивать «Ты вообще рожать собираешься?».
6. Наконец-то я перестану целые дни проводить за компьютером.
7. Кажется, я люблю детей. Они прикольные.
8. Я существенно расширю свой кругозор на тему материнства и детства. Потом из этого можно будет сделать смешную книжку.
9. Если родится мальчик — у меня будет шанс воспитать Принца на Белом Коне. Если девочка — ей можно будет завязывать банты. Что в равной степени интересно.
10. Я выполню свой долг перед нацией.
11. Первые 15 лет ребенок будет любить меня за красивые глаза. Это круто!
12. Все-таки дополнительный родной человек — это хорошо.
13. Вполне вероятно, что моим ребенком можно будет гордиться. Сначала у него будут успехи в рисовании «космоса», потом по какому-нибудь школьному предмету. А там и до Нобелевской премии недалеко.
14. Родить, чтоб был. Просто ради него самого. Подарить жизнь.
15. Призрачная надежда на бессмертие.
Мне не нравится идея рая. Соединение с Богом льстит моему самолюбию, но я не верю, что Господу понравится вечно соединяться со мной. Рай — это идеал:
все уже понято, изведано и достигнуто. Покой — как на кладбище; радость — как под кайфом.
Я хочу вечно учиться, ошибаться, подниматься на ноги, говорить ерунду и совершать открытия. Именно поэтому мне нравится думать, что жить вечно — интересно. Жизнь — это и есть рай. Душа, то есть наша личность, бессмертна, но не так, как принято считать в мировых религиях. Как от отца к сыну переходит определенный генотип, так из
поколения в поколение передаются наши «Я». Мы еще не раз вернемся на эту землю, если наш род не оборвется.
В детстве я и мой друган Борька Папахин скрепляли клятвы кровью. Вырывали из тетрадки листок и писали: «Никаму неслова что мы потиряли варежки на горке». Расковыривали себе пальцы и ставили на бумаге зловещие
кресты.
— Давай лучше расписываться лимонадом! — предлагал Борька. — Он дефицитнее.
Но я говорила, что все важные бумаги надо подписывать именно кровью, и пересказывала легенду о Феофиле Аданском, почерпнутую из журнала «Безбожник у станка».
— Этот Феофил жил в 6-м веке. Он хотел стать епископом, но вместо него поставили другого человека. Тогда Феофил написал кровью договор с дьяволом и поклялся, что если Сатана исполнит его желание, то он отдаст ему душу. Такой договор лимонадом не подпишешь.
— А на фига дьяволу душа Феофила? — удивился Папахин.
Тогда я не нашлась, что ответить. А ведь все просто: продать душу дьяволу — значит уничтожить ее. А подписать кровью — оставить свою кровь в залог. Только под ней надо понимать не жидкость, а род, потомство.
Все закономерно: грешники тратят время на стяжательство, прелюбодеяние и прочие радости. Их дети имеют все шансы заработать тяжелые неврозы. А там покатится: алкоголизм, болезни, смерть. Дьявол — это не мужик с рогами, это небытие, и если человек делает выбор в пользу греха, то небытие заберет его детей. Род вымрет, душа сгинет. Вот это и есть ад. Не все так плохо, разумеется, и при желании потомки грешника могут выбраться из порочного круга. Только им будет намного труднее.
Позвонила знакомым генетикам: они сказали, что личность — это не ген, а жизненный опыт, который нельзя передать по наследству. Так что никакой души нет.
Может, у них и нет. А мне на всякий случай надо кого-нибудь родить. В конце концов, это свинство — не дать моему пра-пра-пра-дедушке получить Нобелевскую премию.