..."Терзаемый жаждой одиночества, отравленный ядовитой злобой ко
всему миру, он однажды ночью снова покинул свою постель, но не
отправился к Пилар Тернере, а смешался с толпившимися вокруг
цыганских шатров зеваками. Побродив возле разных хитроумных
аттракционов и ни одним из них не заинтересовавшись, он обратил
внимание на то, что не было выставлено для обозрения, -- на
молоденькую цыганку, почти девочку, сгибавшуюся под тяжестью
своих стеклянных бус: красивее ее Хосе Аркадио еще в жизни
никогда не видел. Девушка стояла в толпе, созерцавшей печальную
картину -- человека, который ослушался родителей и был за это
превращен в змею.
Хосе Аркадио даже не посмотрел на беднягу. Пока толпа
вопрошала человека-змею о грустных подробностях его истории,
молодой Буэндиа протолкался в первый ряд к цыганке и встал у
нее за спиной. Потом прижался к девушке. Она попыталась
отодвинуться, но Хосе Аркадио еще сильнее прижался к ней. Тогда
она почувствовала его. Застыла на месте, дрожа от удивления и
испуга, не веря своим ощущениям, наконец обернулась и с робкой
улыбкой взглянула на Хосе Аркадио. В эту минуту двое цыган
сунули человека-змею в клетку и отнесли в шатер. Цыган-зазывала
объявил:
-- А теперь, дамы и господа, мы покажем вам страшный
номер -- женщину, которой каждую ночь в этот самый час сто
пятьдесят лет подряд будут отрубать голову в наказание, ибо она
видела то, чего не должна была видеть.
Хосе Аркадио и девушка не присутствовали при
обезглавливании. Они ушли к ней в шатер и, снедаемые
мучительным волнением, целовались, одновременно сбрасывая с
себя одежду. Цыганка освободилась от своих надетых один на
другой корсажей, многочисленных юбок из пожелтевшего кружева,
совсем ненужного ей проволочного корсета, груза стеклянных бус
и превратилась, можно сказать, в ничто. Этот чахлый лягушонок с
неразвитой грудью и такими худыми ногами, что они были тоньше,
чем руки Хосе Аркадио, обладал, однако, решительностью и пылом,
которые с лихвой возмещали его хрупкость. К сожалению, Хосе
Аркадио не мог ответить такой же страстностью, потому что в
шатер то и дело входили цыгане с разным цирковым имуществом,
занимались тут своими делами и даже устраивались играть в кости
на полу возле кровати. Посередине шатра на шесте висела лампа и
освещала каждый уголок. В коротком промежутке между ласками
голый Хосе Аркадио беспомощно вытянулся на постели, не зная,
что же ему делать, а девушка снова и снова пыталась вдохновить
его. Немного погодя в шатер вошла пышнотелая цыганка в
сопровождении человека, который не принадлежал к труппе, но и
не был из местных, оба начали раздеваться прямо около кровати.
Женщина случайно взглянула на Хосе Аркадио и пришла в полный
восторг, увидев его спящего зверя.
-- Мальчик, -- воскликнула она, -- да сохранит его тебе
Бог!
Подружка Хосе Аркадио изъявила желание, чтобы их оставили
в покое, и новая пара улеглась на землю, рядышком с кроватью.
Чужая страсть пробудила наконец желание в Хосе Аркадио. При
первой его атаке кости девушки, казалось, рассыпались в разные
стороны с беспорядочным стуком, как груда фишек домино, кожа
растворилась в бесцветном поту, глаза наполнились слезами, а
все тело издало тоскливый стон, и от него смутно запахло тиной.
Но цыганка перенесла натиск с твердостью и мужеством,
достойными восхищения. Хосе Аркадио почувствовал, что он
возносится в какие-то райские заоблачные выси, из его
переполненного сердца хлынули фонтаном нежнейшие
непристойности, они вливались в девушку через уши и выливались
у нее изо рта, переведенные на ее язык. Это было в четверг. А в
ночь на субботу Хосе Аркадио повязал себе голову красной
тряпкой и ушел из Макондо вместе с цыганами.".....