..." - Шут! А искушал ты когда-нибудь вот этаких-то, вот что акриды-то едят,
да по семнадцати лет в голой пустыне молятся, мохом обросли?
- Голубчик мой, только это и делал. Весь мир и миры забудешь, а к
одному этакому прилепишься, потому что бриллиант-то уж очень драгоценен;
одна ведь такая душа стоит иной раз целого созвездия, - у нас ведь своя
арифметика. Победа-то драгоценна! А ведь иные из них, ей богу, не ниже тебя
по развитию, хоть ты этому и не поверишь: такие бездны веры и неверия могут
созерцать в один и тот же момент, что право иной раз кажется только бы еще
один волосок - и полетит человек "вверх тормашки", как говорит актер
Горбунов.
- Ну и что ж, отходил с носом?
- Друг мой, - заметил сентенциозно гость, - с носом все же лучше
отойти, чем иногда совсем без носа, как недавно еще изрек один болящий
маркиз (должно быть специалист лечил) на исповеди своему духовному
отцу-иезуиту. Я присутствовал - просто прелесть. "Возвратите мне, говорит,
мой нос!" И бьет себя в грудь. - "Сын мой, виляет патер, по неисповедимым
судьбам провидения все восполняется и видимая беда влечет иногда за собою
чрезвычайную, хотя и невидимую выгоду. Если строгая судьба лишила вас носа,
то выгода ваша в том, что уже никто во всю вашу жизнь не осмелится вам
сказать, что вы остались с носом". - "Отец святой, это не утешение!"
восклицает отчаянный, - "я был бы, напротив, в восторге всю жизнь каждый
день оставаться с носом, только бы он был у меня на надлежащем месте!" -
"Сын мой, вздыхает патер, всех благ нельзя требовать разом и это уже ропот
на провидение, которое даже и тут не забыло вас; ибо если вы вопиете, как
возопили сейчас, что с радостью готовы бы всю жизнь оставаться с носом, то и
тут уже косвенно исполнено желание ваше: ибо, потеряв нос, вы тем самым все
же как бы остались с носом"...
- Фу, как глупо! - крикнул Иван.
- Друг мой, я хотел только тебя рассмешить, но клянусь, это настоящая
иезуитская казуистика, и клянусь, все это случилось буква в букву, как я
изложил тебе. Случай этот недавний и доставил мне много хлопот. Несчастный
молодой человек, возвратясь домой, в ту же ночь застрелился; я был при нем
неотлучно до последнего момента... Что же до исповедальных этих иезуитских
будочек, то это воистину самое милое мое развлечение в грустные минуты
жизни. Вот тебе еще один случай, совсем уже на-днях. Приходит к старику
патеру блондиночка, норманочка, лет двадцати, девушка. Красота, телеса,
натура - слюнки текут. Нагнулась, шепчет патеру в дырочку свой грех. - "Что
вы, дочь моя, неужели вы опять уже пали?.." восклицает патер. "О, Sancta
Maria, что я слышу: уже не с тем. Но доколе же это продолжится, и как вам
это не стыдно!" - "Ah mon pere", отвечает грешница, вся в покаянных слезах:
- "Это доставляет ему такое удовольствие,а мне так мало труда!" Ну, представь себе
такой ответ! Тут уж и я отступился: это крик самой природы, это, если
хочешь, лучше самой невинности! Я тут же отпустил ей грех и повернулся было
идти, но тотчас же принужден был и воротиться: слышу, патер в дырочку ей
назначает вечером свидание, - а ведь старик - кремень, и вот пал в одно
мгновение! Природа-то, правда-то природы взяла свое! Что, опять воротишь
нос, опять сердишься? Не знаю уж чем и угодить тебе..."...