Так как Гете этих слов не писал, а написал профессор Холодковский, перепевая Гете, то было бы назвать имя героя. Кому-то ближе перепев Пастернака и они различны слогом неимоверно. Как быть с внушеньями и снами, С мечтами? Следовать ли им? Что трудности, когда мы сами Себе мешаем и вредим! Мы побороть не в силах скуки серой, Нам голод сердца большей частью чужд, И мы считаем праздною химерой Все, что превыше повседневных нужд. Живейшие и лучшие мечты В нас гибнут средь житейской суеты. В лучах воображаемого блеска Мы часто мыслью воспаряем вширь И падаем от тяжести привеска, От груза наших добровольных гирь. Мы драпируем способами всеми Свое безводье, трусость, слабость, лень. Нам служит ширмой состраданья бремя, И совесть, и любая дребедень. Тогда все отговорки, все предлог, Чтоб произвесть в душе переполох. То это дом, то дети, то жена, То страх отравы, то боязнь поджога, Но только вздор, но ложная тревога, Но выдумка, но мнимая вина.

О, да, да конечно, следует беспрестанно, с заслуженным уважением, упоминать имена тех, кто дарит столько наслаждения своими блистательными переводами и быть за это бесконечно благодарными. Так как не имела удовольствия читать Фауста в переводе глубоко уважаемого мною, Б. Пастернака, все свое восхищение данным бессмертным произведением связываю с именами Иоганн Вольфганг Гете и Николай Александрович Холодковский.