Она не писала стихов, не ткала картинок, не пела шансон, не колбасилась от попсы.
Зато протирать умела носки ботинок изодранными задниками джинсы.
Она не просила у Бога миллионера, и ей не нужны были алые паруса.
Она застала тимуровцев-пионеров, но самым краешком, только на полчаса.
Ей редко бывало смешно и все чаще тошно, она приходила домой и пила портвейн.
Курила, ставила чайник, кормила кошку, косила в окошко взглядом из-под бровей.
Такие не встречают сказочных принцев и Золушками не станут по волшебству.
Такие просят, чтоб на земле родиться хотя б одному любимому существу.
И смотрят на мужчин, как на идиотов, надменно проходят мимо, воротят нос.
А дальше-то что? Работа? А что работа? Работается работа, не в том вопрос.
Спесь - бронежилет и средство самозашиты. Забившись в угол, уткнувшись в кошачью шерсть,
Ей думается - у кого-то уже случилось... А как же я? Ведь мне уже двадцать шесть...
Нет хуже судьбы, чем в дом приходить с работы, в котором никто не ждет. Не искать чудес,
Сводить бесконечные с собственной тенью счеты и спать ложиться с кошкой наперевес.
Не подпускать, отпугивать и невольно поставить крест на возможностях и страстях,
Сидеть как мышь, чтобы не было только больно, чтобы в своей биографии быть в гостях.

Когда тебе будет грустно и горько падать, когда отшвырнуть захочется к черту все,
Задумайся, оно тебе точно надо?...
(с) мое