Снег бинтует понурыми ливнями суету городов, фонарей хрустальных бесстыжими линиями вплетает в изысканные кружева. Может Бог был не прав, может я одна не права, когда просила у неба вернуть мне в сто первый раз невыносимых своих любимых, что в профиль их, что в анфас - они всё те же, неравнодушные с виду, в душе - кристаллами серебра закованы в чувства к раскованным дамам, к чужим домам. Они всё ищут осколки счастья среди витрин, а я пытаюсь как паззлы собрать себя по частям, бороться, клясться, что вновь в обиду себя не дам, глотаю горстью то холод, то аспирин, простуда душит, но я всё должна сама - разорвать из колоды всех карточных королей, и подняться с пола, с колен, не соприкоснувшись с чужой судьбой, хрупкой ворожбой, что хранила их нежность по памяти на губах, на размытых линиях от мочки уха и вдоль спины, что в чужие сны возвращали белесые их тела, притяжение кожи, что как магнит, рвет на части, от вдоха к вдоху, и ночь дотла нашу сладкую story не сохранит. Снег расплавит по спелым улицам томный джин, распахнет сурово-безликие холода. И просить бы вновь тех любимых, и тот магнит. Но под сердцем свихнулась, прости, зима...