Мачо (исп. macho - особь мужского пола) - в переносном смысле это "крепкий, сильный"; существует выражение vino macho - "крепкое вино". Нам же более знаком другой смысл слова "мачо" - "настоящий мужчина", квинтэссенция мужественности.

Повседневный образ мачо - это причудливая смесь латиноамериканских реалий с легендами и предрассудками. Первым делом он воспринимается как быстрый и ловкий покоритель женских сердец. И это правда. Он добытчик в первобытном смысле этого слова, когда женщина тоже считалась добычей. От неустанной охоты на женщин мачо может отвлечь только футбол, потому что это не игра, а тоже настоящее мужское дело - в борьбе с равными доказать превосходство. В то же время настоящего мачо отличает искреннее и безобидное восхищение женщинами вообще, что особенно заметно на кубинских или бразильских пляжах, где стройная девичья фигура или смелый купальник немедленно замечаются и одобряются в полный голос мужской частью местного населения.

Говорят, что мачо упрям и вспыльчив, но в то же время доверчив и простодушен. Он не отличается обязательностью и пунктуальностью, и вовсе не потому, что невежлив, - характер такой. Небрежно-наплевательское отношение ко всяким расписаниям и графикам у истинного мачо неожиданно органично сочетается с верностью данному слову, понятие личной чести у него обострено до предела. Говорит он редко, но пылко, а вообще по жизни немногословен, точнее молчалив. Если курит, то что-нибудь ядовито-вонючее.

В стереотипе классического мачо как-то не просматривается мотив трудолюбия, он скорее лениво созерцает в перерывах между любовными подвигами. Между тем современный латиноамериканский мачо нередко просто вкалывает, не только зарабатывая на жизнь себе и своим близким, но и самоутверждаясь попутно; впрочем, для него самого приоритеты могут выстраиваться и в обратном порядке.

Американские ученые доказали, что красавцам-мужчинам, которых мы привыкли называть мачо, как правило, фатально не везет в любви. Среди них в полтора раза больше, чем среди прочих, холостяков и разведенных. Если вы все еще хотите влиться в их стройные ряды, то знайте: они имеют на 35% больше шансов стать алкоголиками и среди них на 50% больше курильщиков. Если и это вас не остановило, то будьте готовы к частым депрессиям и прочим душевным расстройствам. Скрасить вашу жизнь в этом случае (кроме, конечно, популярности у женского пола) может тот факт, что мачо гораздо реже простужаются, страдают от повышенного давления и сердечных приступов.

Он содержит особые выражения или обороты речи для обозначения женских и мужских половых органов, полового сношения, ласк и других областей любви и сексуальности. При этом можно встретить как грубые слова и деловые термины, так и нежные обозначения и поэтические описания. Подобный сексуальный язык с древности известен во многих культурах. Он постоянно развивается, прибавляются новые слова, например, "безопасный секс", исчезают старые, к примеру, минна. Некоторые слова удерживаются в течение столетий, как немецкое "ficken" ("трахаться"), другие появляются и вновь быстро исчезают. Хотя люди из ханжества часто отрицают, что знают такие слова, и их употребление считается неприличным, они сохраняются и передаются от поколения к поколению.

Лингвистика упрямо не обращала внимания на эротические аспекты языка. Занятия этим считались несерьезными. Вот почему сравнительные языковые исследования почти отсутствуют, и невозможно сказать, какой язык можно считать наиболее богатым в эротическом отношении.

Что касается греческого языка и латыни, то здесь можно высказать некоторые историко-лингвистические соображения, опираясь на оставленные нам поэтами того времени многочисленные свидетельства. В соответствии с высокой оценкой анального коитуса в Древней Греции, например, было множество обозначений для этого акта. Задний проход именовался "венком мальчика" или "бутоном розы". Из современных языков лучше всего изучен в этом отношении английский. В начале XX века привлекло к себе внимание собрание Г.Н. Кэри из Чикаго. Список синонимов для обозначения полового акта занимал 29 страниц. Он начинался с "acme of delight" ("пик восторга") и заканчивался словом "work" ("работа"), причем можно было увидеть, насколько по-разному воспринимался и сам акт. В "Фанни Хилл" (1749- 1750) Д. Клеленда можно обнаружить свыше 50 метафорических вариантов для обозначения пениса ("хозяин - участник пиров", "срыватель замков", "соска любви" и т. д.), зато в нынешней форме "пенис" он не встречался; не было тогда и таких слов, как оргазм, петтинг или контрацепция. В немецком языке исследований мало.

Исключением можно считать словарь Э. Борнемана "Секс в народной речи" (1974), служащий уникальным свидетельством того, что и у немцев есть свой "непристойный словарный запас". "Разочаровало нежелание многих опрошенных германистов написать слова, которые до сих пор не печатались" (Борнеман Э. Секс в народной речи. 1974).

Эротическое воздействие текста отнюдь не зависит напрямую от того, названы ли там прямо сексуальные атрибуты. С одной стороны, определенные слова могут приобрести эротическое значение в соответствующем контексте, с другой - текст может иметь такую форму, что он и без всяких сексуальных слов показывает ситуации, передает чувства и возбуждает фантазию читателя. Это относится не только к письменному, но и к устному языку, который обладает собственными эротическими возможностями и способен усиливать или ослаблять общее эротическое воздействие говорящего.

Эротическое содержание языка нельзя привязывать к тому или иному слову. Сексуальные вещи могут быть описаны - особенно в поэзии - так, что они не будут прямо названы ни единым словом; такие "места" тоже могут излучать сильное эротическое воздействие. Намеки и описания нельзя объяснять только цензурой или общественным мнением. Художественная форма повышает эротическую силу воздействия. Было бы ошибкой предполагать, что непристойные слова эротичны сами по себе. Чем более культурным и разносторонним является человек, тем он восприимчивее к утонченному, художественному, богатому фантазией любовному языку. Точно так же обстоит дело и в интимных ситуациях. Воздействует не само по себе грубое слово, вообще не только слово и слова. Они говорятся в определенной ситуации, партнеры по коммуникации находятся в определенной связи друг с другом, звук их голосов, их жесты и движения способствуют эротическому значению языка.

Игра словами есть часть любовной игры. Однако многим людям тяжело разговаривать во время полового акта. Но молчание может точно так же сбивать партнера, как и разговор. Некоторым людям нравится говорить во время любовной игры, другим это мешает.

При анализе слов всегда следует учитывать контекст. То, что в одних ситуациях влияет эротически, в других может иметь обратный эффект. Если кто-то во время интимной любовной игры нежно называет непристойным выражением влагалище своей возлюбленной, то это имеет совершенно иное значение, чем когда он ругает кого-нибудь. Одна и та же сексуальная острота из уст одного рассказчика может восприниматься как нечто неприятное, из уст другого - доставлять удовольствие. "Попа" может быть злым оскорблением, а может - "сладким обращением". "Мешок" (яички) может выступать как ругательство, а может - как профессиональный термин. Лингвистический анализ должен поэтому всегда быть анализом ситуации и включать в себя весь процесс коммуникации; история эротики - всегда и история языка.