«Любимый? Нет, уже не любимый. Мужчина мой? Нет, уже нет, не мой. Родной? Пожалуй, да… родным ты мне все же остался. Вдруг так тихо сделалось в моем мире без тебя. Мне столько хотелось сказать тебе, столько фраз прокручивала я в голове, столько мыслей, идей. Как я подойду к тебе, как поздороваюсь, что скажу первым. Что-то вроде: «Я тосковала, душа моя. Мне было плохо без тебя.» Но тебя нет. Тебя просто больше нет. Такая опустошающая тишина посеялась в моем мире. Я больше не чувствую тепла. Руки холодные такие… если бы ты был рядом, знаю, уверена, обнял бы, поцеловал в ладошки. Я всегда согревалась твоей теплотой, которую ты умел передавать мне даже на расстоянии. Я всегда удивлялась твоей способности чувствовать то, что чувствую, переживаю, ощущаю я. Как ты так умел? Ты любил меня настолько сильно? Хотя, если бы ты меня любил, я не написала бы этого письма.… Очень хочу к тебе, медвежоночек! Но это невозможно.… Так много изъявительного наклонения. Так много боли и желания… желания просто быть рядом с тобой. Я пишу сейчас и в миллионный раз думаю, что тебе сказать, и представь, понимаю, что сказать мне нечего. Удивительно как-то получается. Грудная клетка все время сдавлена от психосоматики. Я не сказала тебе миллиарды нежных слов, которые думала про себя. Только теперь понимаю это… и жалею. Говорят, жалеть нельзя, надо все исправить, но… Я прощаюсь с тобой, душа моя… Прощается с тобой мое сердце… P . S . Знаешь ли ты, что письмо это я писала минимум тысячу раз? Писала мысленно, писала на песке пляжа, писала на самой лучшей бумаге, какую только можно купить, писала авторучкой у себя на бедре. Писала на конвертах пластинок с музыкой Шопена. Я столько раз писала его… Но так и не отослала.