[297x262]
Пока шел этот долгий разговор Коготь уснул. Спит он чутко и болезненно, его легко разбудить. Легкая, грустная улыбка играет на лице... А видит он грустный сон... Видит, как добрые руки подносят ко рту мокрые свежие вишни... Красные как кровь вишни. Он очень любит вишни. Когда-то он рвал их в монастырском саду и это лучшее воспоминание о детстве.
Но не сбудется этот сон. Не принесет добрый друг вишен, не будет кормить сидя на постели, не будет поить по капельке с пальца на губы.
По щеке Когтя ползет светлая горячая слезка. Пришла Марго и увидела... Равнодушно взглянула на нее и разбудила, грубо тряхнув болезненное тело за плечо. "Хватит плакать" - сказала и ушла. А он вздохнул и так и остался одиноко смотреть в потолок...

У Когтя во рту застыл вкус вишни-дикарки вперемешку со слезами. Изумительный вкус, который не описать словами. Вкус его детства... Благодатный вкус монастырской вишни, когда держишь во рту ее... не поранив корочки, но чудесная кровька вишенки все равно течет в ротик... Вкусно, вкуснее всего, что он знал на свете. Вкус этих кровавых плодов отдает болью... Если бы вдруг сейчас ему принести вишен, положить одну в рот... он заплачет, вспомнив лучшее, дорогое ушедшее. И маленькую сиамскую кошечку вспомнит, которая мило смотрела на то, как он ест. Коготь залезал когда-то на мощную яблоню и с нее доставал тонкие и изящные ветви вишни. О, прекрасные кровавые плоды, что плавали в тарелке! Даже вода после их промывания казалась вишневой. Прекрасный монастырь среди леса подаривший ему прекрасные воспоминания, что проносятся сейчас мимо бредом, грезой, вишневой песней. Так Коготь уснет... и приснится ему луна. Чуть обкусанная и раненая на синем небе. Дымкой бегут облачка, но не скрывают ее. Как рука, прикрывающая рану, не спасает от боли. Потом видел себя же, за старинным фортепиано в свете этой луны. Волосы стянуты черной нитью, как венчик. Тонкие пальцы, выхваченные из темноты лунным лучом, бродят по клавишам в тихой лунной сонате. Он поет ее душой, болью, всей прожитой жизнью. Болезненно она звучит в этих руках. На клавиши капают горячие слезы, по щекам плачет сама музыка. Играет он не разумом, но сердцем и сердце в те минуты на кончиках тонких пальцев.