Настроение сейчас - Нормик

– О! Это же футболка Вадима! Помнишь, откуда она? – Каринка вытащила майку из шкафа и картинно закатила глаза.
– Конечно, помню. – Я даже немного обиделась. – Позапрошлое лето я вряд ли когда-нибудь забуду. Мы же тогда в первый раз чуть не вылетели из лагеря. Помнишь, как ругался Вася, когда увидел стульчик, невинно подставленный к окну? Я чуть не провалилась сквозь панцирную сетку кровати, как только увидела его! Сижу себе, никого не трогаю, острова покупаю. Вдруг оборачиваюсь и понимаю, что он, и.о. начальника лагеря, уже минут десять молча наблюдает, как половина педотряда рубится в «Монополию», вместо того чтобы охранять сон своих малышей.
– Ага! А мы нет чтобы повиноваться и пойти спать – додумались попереться в бассейн в четыре утра! И, главное, физрук с нами: все, как положено. Я еще никогда не купалась так бесшумно. – Каринка с головой ушла в ностальгию. – Никогда не забуду, как мы босиком бежали обратно в корпус, накинув на себя мальчиковые футболки. Ты тогда как раз куталась вот в эту – Вадимову. – Карина приложила к себе майку и покрутилась возле зеркала. – Ты хоть помнишь, как вообще сорвалась на море? Сначала же не соглашалась ехать ни за какие американские горки! Кто тебя уломал, а?
Те веселые, пахнущие морским ветром июльские ночи, как кадры из комиксов, как картинки из калейдоскопа, как сценарные зарисовки, тут же выстроились передо мной. Я улыбнулась.
Вот случилась первая ночь.
Все началось десятого июля в десять вечера. Мы сидели на цветущей террасе летнего кафе – праздновали мороженым проводы Каринки. Она уезжала на целый месяц.
– А ты хоть подумала, что будешь делать, если у твоего ребенка украдут телефон? А если девочки передерутся из-за парня? А если мальчики из отряда начнут бегать курить за корпус? Как ты поступишь, а?
Мы вытаскивали вопросы, как экзаменационные билеты, один за одним. Каринка готовилась стать вожатой. В лагере на море. Впервые в жизни.
За нашими бурными разговорами Каринка чуть не пропустила звонок от своего трудового куратора. Пожалуй, это был самый важный звонок того лета. Он телеграфировал: срочно требовался еще один наставник. Лучше – мальчик.
Не знаю, что меня тогда дернуло, но я решила, что вполне сойду за этого самого мальчика.
В ту ночь я спала совсем чуть-чуть: в восемь меня разбудила Каринка. Надо было делать санитарную книжку, стричься и собирать большой зеленый чемодан. Я еду на море!
И вот она, ночь вторая.
После суток пути в трясущемся автобусе, не выспавшиеся и красноглазые, мы, наконец, разглядели в абсолютной черноте море. Мы подумали: сейчас же бросим вещи и пойдем купаться! – но не тут-то было. Когда мы вышли из автобуса, у административного корпуса нас сразу же одолела пестрая толпа странных мальчиков и девочек с обгоревшей кожей, разрисованными спинами и десятками разноцветных веревочек, намотанных от локтей до запястий. Мы еще не знали, что через неделю будем выглядеть точно так же.
Нас поприветствовали троекратным «Добро пожаловать», объявили номера отрядов, которыми каждому из нас предстояло рулить, и отправили знакомиться с ребятами.
Зайдя в корпус, я обнаружила тридцать с лишним детей младшего школьного возраста, явно жаждущих моей крови. Получилось так, что одновременно с нашим приездом от ребят уехали их старые вожатые. Детки, создания нежные и быстро привязывающиеся, такой разрыв спокойно пережить не могли. Пухлый розовощекий мальчик подошел ко мне и совершенно невозмутимым тоном предложил:
– А давайте вы уедете, а старые вожатые вернутся?
– Нет, малыш, так нельзя.
– Я не малыш вообще-то. И мы вас планируем связать. Готовьтесь.
Кто-то плакал навзрыд, кто-то дрался, а я даже не представляла, какие из этих монстров мои и как их зовут. Я разревелась. И твердо решила: уеду домой первым же автобусом.
Следующие три недели мы с Каринкой каждую ночь собирали вещи и писали ворохи заявлений «по собственному желанию». Но потом, на утро, обязательно происходило что-то, что путало все наши планы. Килограммы любимых зеленых яблок, собранных для меня всем отрядом. Глазированные сырки со вчерашнего полдника, подаренные самым хулиганистым в мире десятилетним мальчиком. Волшебство моря на рассвете и утренние сонные планерки, которые всегда сопровождались храпом кого-то из вожатых. Запрещенное купание в бассейне за два часа до подъема – да-да, то самое, с которого сбегали в мальчиковых футболках. Ужасно смешной и.о. начальника лагеря, который каждый день напоминал, что «ходят слухи, будто в семь утра планерка». Да много чего самого неожиданного.
Такого, как ночь третья.
Когда я все-таки не выдержала. Когда закончились силы плакать по три раза в день, как по расписанию: то Ваня зуб выбьет об дверную ручку, то Саша в бассейн прыгнет, пока все обедают. У меня развилось гипертрофированное чувство ответственности за доверенных мне детей и мегастрах за их маленькие жизни. И я, трусиха, все же уговорила Каринку уехать из лагеря.
Правда, наш запланированный тихий отъезд совпал с вовсе не запланированным Каринкиным увольнением. Она решила побаловать девочек из своего отряда – сводить их на ночную прогулку по вверенной нам территории.
– В двенадцать лет нет большего счастья, чем что-нибудь нарушить, – объяснила Каринка.
Ближе к четырем утра мы подошли к заранее оговоренному балкону на первом этаже. Кинули в окошко камешек – и девочки, шушукаясь, на цыпочках вышли на балкон.
Мы уже снимали с перил предпоследнюю малышку, когда рядом с нами вырос охранник.
Он написал на Каринку гневное заявление, зазубрил фамилии недобеглянок и отправил всех спать.
Наутро Каринка пряталась в столовой от и.о. начальника. Но меня-то наш главный все равно нашел. Он присел рядом. И просто отрезал:
– Чтобы через полчаса вас в лагере не было.
И случилась четвертая ночь.

Спорить с Васей мы не стали. Кинули в свои походные рюкзаки купальники и сели на автобус до Геленджика.
Море в Геленджике оказалось зелено-желтым, мутным. Было очень жарко. Мы гуляли по городу до тех пор, пока мозоли не заменили нам ноги. Потом просто упали на теплые камни и уставились в небо.
Когда стало смеркаться, мы поторопились обратно на вокзал. Нужно было возвращаться в лагерь и организовывать себе там нелегальную ночевку – больше укладываться было негде.
Но рыжая тетушка в кассе вмешалась в наши планы: высунувшись из окошка, она так же безапелляционно, как Вася, сообщила, что билетов больше нет. Следующий автобус – утром.
Что ж, мы и так неплохо проведем ночь. «Если есть на свете рай, это Краснодарский край!» – бодрились мы с Каринкой.
Ближе к ночи мы забрели в кинотеатр, уселись на первый ряд – и уснули с первыми титрами. Глаза открыли, только когда билетерша вежливо потрясла нас за плечи. Мы заявили, что желаем посмотреть еще пару новинок. Но это был последний сеанс.
Чтобы окончательно взбодриться, мы отправились гулять по берегу. Потратили кучу денег в прибрежных кафе и автоматах с игрушками, чтобы хоть как-то убить время.
Остаток ночи мы провели на скамейке у моря. Сил на прогулки уже не было, и мы с ногами уселись на лавочку и укрылись одной на двоих олимпийкой. Вспоминали наши уютные теплые кроватки в лагере и ни на секунду не смыкали глаз.
Рассвет мы ждали не в одиночестве – очень скоро к нам присоединились Два Капитана. Чудные мальчики рассказывали нам, что совсем недалеко пришвартован их корабль, в котором есть кухня. На кухне стоит плита, на которой они только что сварили целую кастрюлю настоящего борща со свежими помидорами. Нам уже было пора на автобус, да и борщ мы привыкли есть только со знакомыми людьми. Капитаны не отступали: поведали про знакомство с Че Геварой, а на прощание крикнули: «Девочки, берегите Кубу!» Какая Куба, если мы, по мнению нашего и.о., даже своих детей уберечь не смогли?
А потом была пятая ночь.
Мы решили перезнакомиться со всеми морскими городами – и поехали в Анапу. Здесь удалось зайти в море только по щиколотку: оно было настолько теплым, что зацвело у кромки воды. Когда мы вспомнили про обратный автобус, было уже восемь. Каринка за руку потянула меня на вокзал – ночевать на лавочке в песке ей уже не хотелось. Когда мы пробегали мимо мальчика-мороженщика, она не дала мне остановиться. А я до сих пор вспоминаю то мороженое в домашнем вафельном рожке с дынным сиропом. Я ведь все же умудрилась его попробовать: в автобусе, конечно, не хватило мест.
Еще одной бесцельной ночи мы бы просто не выдержали – именно поэтому решили поехать в соседний поселок в гости к нашему одногруппнику Ване.
Я и раньше догадывалась: счастье – это когда случайно встречаешь знакомого в абсолютно незнакомом городе. Но очень хорошо прочувствовала это, только когда увидела такого смешного, такого своего друга. Он ждал нас на остановке «Винзавод» в неизменных камуфляжных штанах.
У Вани в Анапе живет бабушка, так что он каждое лето проводит здесь по нескольку недель – добровольно-принудительно. Это полезно не только ему: Ваня показал нам самый красивый и безлюдный пляж, где песок белый, а волны набегают на берег мелкими гребешками. Все, насколько хватает глаз, было таким безгранично черным, что от страха перехватывало дыхание.
И потом была шестая ночь, она же – седьмая и восьмая.
Из Анапы нам удалось уехать только в обед следующего дня. В Туапсе, где нас ждал арендованный домик, мы вернулись не только замученными, но и расстроенными: где-то в Анапе я умудрилась потерять мамин подарок – парео из африканской бухты Тимбукту. Приключений как-то перестало хотеться.
И мы прикинулись овощами. Просыпались ближе к одиннадцати, завтракали арбузом на берегу, а в полдень уходили читать книжки в гамак под старой яблоней. Возвращаясь с моря по вечерам, мы покупали овощи для салата и самую сладкую дыню.
В награду за бессонные ночи в чужих городах мы провели несколько прекрасно спокойных ночей на крылечке нашего съемного домика. С ним очень повезло – и море рядом, и до вокзала пять минут ходьбы: вдруг нам еще куда-нибудь съездить приспичит?
Дождавшись, когда я закончу экскурс в позапрошлое лето, Каринка протянула мне майку.
– Держи, это тебе.
– Футболка Вадима?! Но она же у тебя поселилась. Она же твоя.
– Это не футболка. Это наше общее прошлое. Общее, понимаешь? Твое тоже. Мне совсем не жалко.