ОКАЗАЛОСЬ ЧТО ВСЁ ЧТО Я СГРУППИРОВАЛ ПО ИСТОРИИ СТРЕЛКОВОГО ОРУЖИЯ В КНИГЕ "СТРАННАЯ ИСТОРИЯ ОРУЖИЯ" (Симонов) ПРОЧНО ЗАБЫТО.
А зря, так как как раз с этой книги в общем-то и начался большой процесс борьбы со стереотипами вбитыми в массовое сознание Русского пипла. Я считаю что возможно всё что я с помощью Зелёных открыл в истории вашей страны нужно всем.
Но по сравнению со старой идей открыть России единственного в её историии реального Гения -Сергея Симонова, это уже будет книга о другом. Разница в том что после 2000 года я понял, что ругань связанная с этой книгой имела совсем не личный характер. Цель была одна-Не дать понять то основное что тогда я сам до конца не понял.
КНИГА О СИМОНОВЕ ПОДТВЕРЖДАЛА ТОТАЛЬНЫЙ ЗАГОВОР ПРОТИВ СССР
А так как борьба с Симоновым была борьбой с Армией СССР, и этот процесс борьбы продолжался и после 1946-го года, когда по моей версии покончил жизнь самоубийством Сталин, и не закончилась и сейчас, то те кто боролся с информацией о Симонове опять же подтверждает мою версию об управлении мировой историей где народу этой странной территории определено быть жертвенным поголовьем в тайных мистериях войны цель которых Сила Власти и Продление физического существования сверх биологических приделов..И даже если последнее кажется вам версией сумасшедшего, то всё остальное выраженное в килограммометрах и калибрах будет достаточно убедительной версией нового горизонта предвоенной истории СССР...
Итак повторяем забытое.
ОТ АВТОРА
Эта книга - часть многотомной работы, посвященной предвоенному периоду истории СССР и первому послевоенному десятилетию.
На основе детального исследования развития вооружения РККА автор вынужден был сделать ряд выводов, которые позволили ему выдвинуть гипотезу о существовании нового пласта истории СССР.
Это крайне радикальная гипотеза, которая, на первый взгляд, может показаться фантастически допустимой и не более того.
Но если выстроить в единую, последовательную линию основные факты развития вооружения СССР, то надо или признать какую-то новую направляющую силу в предвоенном государстве, или признать внечеловеческую природу происходившего, чтобы объяснить абсурд всего периода времени с 1917 по 1941 год.
Факты в их совокупности, говорят о том, что перед войной происходил процесс торможения научно-технического и военно-технического прогресса, а в ряде областей военно-технических знаний, прослеживается планомерный регресс некогда достигнутого.
Автор вместе с читателем предлагает проследить эти особенности предвоенной истории каждого вида оружия, поэтапно изложенных в отдельных книгах.

РАЗОРУЖЕНИЕ АРМИИ КАК БОЛЬШАЯ, ЕДИНАЯ ПРОГРАММА

Возможно ли это в стране, где как всегда считалось, каждый шаг был под контролем «партийно-репрессивного» аппарата? – Да! И это не так уж трудно сделать, если самому оппозиционеру предоставлено право определять вооруженные армии.
Сформулирую вспомогательный тезис:
СИЛА ГОСУДАРСТВА РАВНА СИЛЕ ЕГО ОРУЖИЯ.
Если еще более конкретизировать данное положение, то:
ВОЕННАЯ СИЛА ГОСУДАРСТВА БУДЕТ РАВНА СОВОКУПНОСТИ ЗАЛПОВОЙ МОЩНОСТИ ТАБЕЛЬНЫХ ОБРАЗЦОВ ОРУЖИЯ И СОВОКУПНОЙ РАЗРУШАЮЩЕЙ МОЩНОСТИ ПРИНЯТЫХ НА ВООРУЖЕНИЕ БОЕПРИПАСОВ.

Так как в этой книге будет говориться о стрелковом оружии, то его основные параметры очень ограничены количественно, но стратегически значимы. Огнестрельное оружие – это инструмент для того, чтобы послать в свободный инерционный полет пулю или снаряд. В основе силы оружия лежит мощность патрона. Мощность патрона в сочетании с длиной ствола и расчетной формой его нарезки выбросит с определенной скоростью пулю в свободный полет. Эта начальная скорость пули и ее вес выразят себя в дульной энергии оружия. Это ключевой показатель силы оружия. Вес пули и главное – ее аэродинамические характеристики, - определяют ту энергию, которую пуля будет иметь к моменту встречи с целью.
Аэродинамика пули и ее конструкция определят как ее разрушающие способности, так и ее возможность с наименьшим отклонением прийти к точке прицела. Все это определит кучность одиночного и автоматического огня, то есть полевой поражающий эффект табельного оружия. Добавьте сюда систему стрелковой подготовки рядового бойца, и вы получите совокупную поражающую точность стрельбы.
Вес оружия, его эргономика, емкость магазина, скорострельность и носимый боезапас определят полевую боеспособность бойца и всей армии. И все это легко рассчитать и учесть.
Если вы хотите разоружить армию или снизить ее боевой потенциал, вам не надо управлять государством или Военно-Промышленным Комплексом.
Достаточно занимать ту должность, которой само государство делегировало право определять ТТТ – Тактико-технические требования, на основании которых будет создано оружие. Но, кроме того, вам еще надо контролировать разработку тех образцов оружия, которые, возможно, поступят на вооружение армии. А еще лучше, если вы и будете занимать то структурное звено, которое контролирует испытание образцов оружия и рекомендует его государственным решающим структурам.
Вот тогда не государство, а вы будете определять силу этого государства.
Все это было сделано в первые послереволюционные годы. И государство оставалось слепым исполнителем военно-технической касты, которая определяла изначальную силу оружия и все его тактические параметры.
Предвоенная Россия воплощала идею упорядоченного бессилия. Сложность управления государственным механизмом во всем своем структурном многообразии его количественных составляющих мешает увидеть его слабое конструктивное начало.
Высший эшелон новой власти чисто объективно всего лишь фиксировал свое индивидуальное восприятие реальности из очередного документа. По сути даже руководители государства того периода, обладавшие огромными инициативными полномочиями, включая сюда И. В. Сталина, имели только формальное право на протокольную подпись. Но и это право на вынесение решающих резолюций, что-то утверждающих или запрещающих, было иллюзорно.
Ведь альтернативные варианты поступают также извне. Все исходные данные, которые легли в основу очередного документа, подготавливали очень далекие административные звенья. Естественная некомпетентность любого высшего руководства стала уже банальной истиной. И это может быть терпимо в том случае, когда все звенья государственного механизма действуют во имя одной цели.
Но такая система может привести к катастрофе, если существует хоть одна вертикальная структура, задача которой принести вред. Она легко перекроет или фальсифицирует любую информацию, которая идет наверх через нее. Вот тогда и обретает смысл старая народная присказка: «Не знает про енто, Царь Батюшка!»
Все это приводит к неандертальской личной зависимости руководителей от тех, кто стоит на границе административного уровня.
«Он ему доверял!» - Не просто эмоциональная оценка взаимоотношений руководителя и начальника следующего по вертикали административного звена.
«Доверие» к нижестоящему звену, откуда исходит очередная вводная «снизу-вверх», - просто неизбежно. Подчеркиваю, именно доверие, так как скорость проверки по всей цепи «вниз», если допустить недоверие как возможность, убьет скорость оперативного решения. Сама идея недоверия и, как следствие этого, проверки перед принятием решения парализуют государство.
Единственное, что поддерживает иллюзию стабильности в этой по сути неуправляемой и условно контролируемой схеме, - это возможная последующая акция мести – наказание вплоть до физического уничтожения виновного звена или личности.
Но это уже вторичная реакция на свершившееся. Уже никто не отменит того, что сделано. Преступник, если рассматривать результативность его деятельности, всегда стоит над государством и над законом. Так как он обладает возможностью инициативного решения и начинания. Он уже ударил, убил, ограбил, и это сделано. Государство может только отомстить в будущем, не изменив ничего в прошлом. Вот поэтому так опасен террорист, враг и просто герой-оппозиционер. Он не ставит своей целью дальнейшее существование в рамках системы и его не интересует ответная месть в будущем. Сохранение жизни не является его основной задачей.
Внутренний хорошо скоординированный по вертикали враг почти непобедим. Руководитель государства, если он не гений, который может держать в голове гигантский объем начальных вводных, только ставит подпись на входящей. Этот слепой и глухой Геракл.
Второе – сложность государства достаточно условна. И это не противоречит вышесказанному. Все дело в ключевой основе. В конце-то концов, а я имею в виду СССР того периода, государственный аппарат управлял финансированием народнохозяйственного механизма, который, в конечном итоге, производил объект потребления.
…Валенки, самолеты, колбасу, пулеметы, штаны, чайники, винтовки…И если появляется задача улучшить качество какого-то изделия или создать что-то новое с улучшенными параметрами, то надо знать основу этого процесса. А в основе улучшения или создания нового будет конкретный человек, который в силу природных данных в состоянии генерировать идеи, творить.
Ни колесо, ни анекдот, ни пулемет нельзя придумать коллективно. Инки и Ацтеки не создали стальное оружие и колесо и проиграли в битве за будущее. Римская Империя не додумалась до стремя, и ее конница проиграла варварам, которые заимствовали стремя у Китая, который кроме всего прочего создал тачку, что позволило увеличить скорость массового грузооборота. Игольчатая винтовка Дрейзе позволила Пруссии разбить французов во Франко-Прусской войне.
Когда кто-то создает винтовку, начинается важнейший государственный этап. Автор берет свои чертежи и идет… А куда? Допустим, в КОМПОДИЗ, если это независимый изобретатель. То есть та инстанция, куда может пойти изобретатель оружия, будет наиважнейшей решающей инстанцией. И это именно в СССР. Так как еще в 1926 году Российский Союз Инженеров ликвидировал в России свободную заявочную систему выдачи патентов. Была внесена поправка к закону об изобретениях. Эта поправка ликвидировала независимое творчество в научно-технической сфере. Патентное ведомство стало определять практическую применимость вашего личного изобретения. Телегу поставили впереди лошади. Не возможный производитель вашего станка или винтовки, не тот потенциальный пользователь этой винтовки определял ее ценность, а простой тихий чиновник. Перед всем творческим потенциалом страны и до сего дня стоит интеллектуальный шлюз. Но как вы понимаете, для «объективной» оценки вашей винтовки чиновник пошлет чертежи на экспертизу… Дальше, я думаю, объяснять не надо. Ведь для того и существует система регистрирования объекта вашего творчества, чтобы заранее исключить интеллектуальную кражу. Меня, как автора, может вообще не интересовать, чья бы то ни было оценка. «Мое – суть мое». Но оказывается, чтобы ваша винтовка стала «вашей», кто-то должен дать ей оценку с позиций кого-то другого. Это все равно, как если бы перед регистрацией вашего новорожденного сына кто-то должен был бы дать «добро» на его существование, определив его пригодность к дальнейшей жизни…
Руководство страны так и не поняло, какую разрушительную мину подложил Союз Инженеров под все строящееся здание технического прогресса.
Неужели никого не интересовал факт отставания в Развитии?! В конце XIX – начале XX века закладывалась интеллектуальная база развития. Каждый зарегистрированный патент был интеллектуальным фундаментом. Кроме того, он перекрывал это направление для тех, кто пошел по этому пути позже. Гаранд – автор М-14 запатентовал свою систему в 1923 году, а в 1936 году его винтовка пошла в войска. Карл Браунинг в 1912 году патентует схему запирания пистолетного затвора, и Фабрик Насьеналь покупает его патент «на всякий случай». А в 1935 году выходит знаменитый Браунинг «Хай Пауэр», который и до сего дня производится, и будет производиться во всем мире. Эдвард Штек патентует затвор пулемета в 1937 году, и плевать на то, что в Польше не оценили эту схему. Ее оценила Германия, выпустив МГ-42.
Зафиксируем основное:
ЕСЛИ КАКАЯ-ЛИБО СТРУКТУРА ИМЕЕТ ПРАВО ОПРЕДЕЛЯТЬ ПРАКТИЧЕСКУЮ ЦЕННОСТЬ ИЗОБРЕТЕНИЯ И СВОЕЙ ВОЛЕЙ РЕШАТЬ ЕГО ДАЛЬНЕЙШУЮ СУДЬБУ, ТАКАЯ СТРУКТУРА В СОСТОЯНИИ ОПРЕДЕЛЯТЬ И, В КОНЕЧНОМ ИТОГЕ, УПРАВЛЯТЬ СКОРОСТЬЮ РАЗВИТИЯ ГОСУДАРСТВА.
Но ведь вы со своей винтовкой можете таким способом выйти на решающие звенья. Значит надо перекрыть любую форму и независимого творчества, и возможность проталкивания своего проекта. В первую очередь весь народ лишили права на владение оружием, что неизбежно поставило вне закона свободное творчество в этой области. Но ведь осталось еще право на конструирование оружия в стенах конструкторских бюро, и там-то впрямую запрещать – опасное занятие. А и не надо! Так как была введена «идеальная» система творческого процесса в области создания оружия. Никакого творчества в чистом виде вообще не стало. Все конструкторские бюро обязаны были создавать оружие на основе жестких условий ТТТ – тактико-технических требований. Конструктор не мог создать ничего лучше или хуже ТТТ. Во-первых, он не получил бы средств и машинное время на изготовление, а во-вторых, если бы руководство на местах и рискнуло бы сделать что-то от себя, никто бы просто не стал рассматривать образец оружия, который не вписывался в какую-то статью узаконенных ТТТ.
Параллельно с этим создавалась система секретности и ура-патриотического самообмана. Ни сравнивать свое оружие с оружием других стран, ни ставить под сомнение выбор и параметры табельного образца оружия и до сего дня невозможно ни формально, ни в гражданско-психологическом аспекте. Если у вас «самое лучшее в мире», то сама идея сравнения уже преступна, по сути.
На этом история вооружения как свободный процесс заканчивается. Была построена вертикаль от тех административных точек, где формировались ТТТ, до тех звеньев, откуда исходили «наверх» рекомендации, которые автоматически принимались руководством.
А для всех оставалась видимая пирамида власти и мифология персон власти. Вроде бы даже существовал какой-то всемогущий лидер… Только чем он управлял? По сути, Государственный аппарат с ВПК просто исполняли решения тех, кто определял ТТТ.