Автор: ValDi5
Бета: Тень полуночи
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Пейринг: ГП/ЛМ
Жанр: Romance
Отказ: все герои принадлежат Джоан Роулинг
Аннотация: Его невозможно узнать и он одинок… Изменится ли это когда-нибудь?
Предупреждения: слэш

Глава 1

… Никто в городке не знал, откуда он появился, как не знал его фамилии, семейного положения и причин, по которым он оказался в этом Богом забытом уголке. В одно дождливое утро он просто возник ниоткуда и, расплатившись наличными, приобрел старый заброшенный домик на окраине, на который владелец, перебравшийся в мегаполис, давным-давно махнул рукой, перепоручив его весьма сомнительную продажу агенту по недвижимости. Сумма, затребованная за эту развалюху, была чисто символической, но было также очевидно, что, даже будучи столь малой, она ощутимо ударила по карману нового хозяина.


Поношенная одежда, старая разбитая обувь и полное отсутствие вещей… Впрочем, агенту было безразлично – свои комиссионные он получил и что там будет дальше с покупателем его не интересовало совершенно. К тому же, смотреть на парня было не очень приятно, и в процессе оформления бумаг мужчина старался не поднимать голову, чтобы не видеть в очередной раз изуродованной страшным ожогом щеки, старых, небрежно залеченных рубцов на лбу и шее и арктического холода черных прищуренных глаз.


Странный и неприятный покупатель был молод, что не помешало широким серебряным прядям прочертить угольную черноту его длинных густых волос, в беспорядке спадавших на лоб, шею и плечи. Юноша не пытался убрать их с лица, лишь иногда, когда пряди попадали в глаза, откидывая их резким движением головы.


Фигуру под мешковатой бесформенной одеждой разглядеть казалось попросту невозможным, но вот двигался парень необыкновенно – гибкие уверенные движения, пластика то ли танцора, то ли бойца, то ли дикого животного… Ртуть, заключенная в телесную оболочку, неуловимая и постоянно подвижная…


«Габриэль Эванс» - прочитал агент подпись в документах о купле-продаже дома, чтобы тут же забыть это имя. Он спешил убраться из этого маленького городишки домой, к жене и детям, и дальнейшая судьба, как дома, так и юноши его не волновала…


Люди в городке были на удивление не любопытны, у всех были свои проблемы и заботы, поэтому только несколько одиноких и оттого чуть более заинтересованных кумушек отметили, что вещей у нового жителя не было совсем, юноша просто зашел в купленный дом и захлопнул за собой дверь.


Однако вскоре старожилы столкнулись с парнем. Оставшийся без средств существования, юноша был вынужден искать работу. Образования у него не было, опыт отсутствовал полностью, и трудоустроиться в таком небольшом сообществе казалось нереальным. Но только до тех пор, пока не выяснилось, что у новоприбывшего просто волшебные руки, способные превратить любой запущенный сад в невообразимо прекрасный цветник.


Выяснить это обстоятельство удостоилась чести старая вдова Смит – услуги городского садовника, пьяницы и зловредного типа, давно не устраивали ее. Когда же на пороге возник странный молодой человек с вопросом о работе, миссис Смит решила, что хуже уже не будет и, поколебавшись для приличия, согласилась оставить нового работника на испытательный срок. И ни одной минуты не пожалела о принятом решении.


Габи, как она вскоре стала называть юношу, был неимоверно работоспособен. Он вскапывал, подстригал, опрыскивал, подвязывал… Казалось, парень понимал каждое деревце и каждый листик в саду, каждую травинку и каждый цветок. Через некоторое время сад было не узнать, а старый садовник окончательно и бесповоротно потерял работу и был вынужден убраться из города. Жители городка, очарованные чудом, завалили парня заказами, готовые платить приличные деньги за преображение своего стандартно-скучного участка в райский уголок.


Вскоре Габи смог улучшить свой уровень жизни, приобретя новую удобную мебель, отремонтировав скрипящие ставни и прогнившие ступени дома и сменив свои ужасные отрепья на качественную новую одежду, что, однако, привлекательности ему не добавило. Хотя обновки выгодно подчеркивали всю красоту подтянутой и стройной, тонкой, но мускулистой фигуры, открытые по причине летней жары футболки давали возможность увидеть отвратительные шрамы, щедро украшавшие бронзовую от загара кожу.


Немногим заинтересовавшимся и рискнувшим задать вопрос об их происхождении Габи хмуро и немногословно пояснял, что они появились в результате несчастного случая. Уяснив, что эта тема является неприятной для юноши, его оставили в относительном покое…


… Открыв глаза, лениво потянувшись и усевшись на кровати, Габриэль мрачно уставился на будильник, который показывал седьмой час утра, холодно усмехнулся и посмотрел в окно – с серого, затянутого тучами неба, сплошной стеной шел дождь. Конечно, особого значения это не имело – по воскресеньям юноша не работал, проводя свой единственный выходной дома, не зная, чем себя занять, и бесцельно шатаясь из угла в угол. Он терпеть не мог выходные дни, как и наличие свободного времени, хотя того и другого у Габи было совсем немного – его услуги были настолько востребованы, что пришлось завести ежемесячник, в котором каждый день был расписан чуть ли не по минутам на несколько месяцев вперед.


И хотя физическая работа была тяжела и изнурительна, юноша любил ее – она помогала умерить и почти забыть душевную боль, которая терзала его сердце и душу. Слишком много произошло событий, после которых ему пришлось собирать себя по кускам. Магическая война, в которой он участвовал и в которой одержал победу, оставила свои следы на его теле, изуродовав парня до неузнаваемости.


Будь жив Снейп, он, без сомнения, смог бы избавить юношу от отвратительных шрамов, которые не желали исчезать, несмотря на все усилия медиков из Мунго. Но зельевар погиб, закрыв собой парня и дав ему столь необходимый шанс закончить войну всего двумя словами и одним движением волшебной палочки. Единственным положительным моментом от того огромного количества зелий, которое в него вливали в попытке исцеления, стало зрение, совершенно неожиданно улучшившееся в результате смешивания множества ингредиентов…


С наступлением мира все изменилось – надобность в Герое отпала, и юноша из Спасителя превратился в укор, обузу, от которой невольно хотелось избавиться поскорей. Да он и сам не мог переносить взглядов, которые, выражавшие раньше восторг и восхищение, теперь были пропитаны смущением и жалостью, ранившей острее кинжала.


Его друзья старались не обращать внимания на жуткие напоминания войны на теле юноши, но, краснея и бледнея, отводили глаза в сторону при общении с ним. И парень не выдержал – наплевав на все, он сбежал из магического мира, забрав из Гринготса жалкие остатки некогда огромного состояния. Слишком много денег он потратил в процессе все той же войны, пытаясь хоть немного облегчить участь пострадавших невинно.


Впрочем, полученной суммы хватило на приобретение цветных линз, которые надежно скрыли ненавистный для него цвет глаз, в сиянии которых он видел зеленые отблески магической вспышки смерти. А также документов, удостоверяющих личность, и на целый год проживания в различных маггловских гостиницах и жалких попыток найти работу. Отчаявшись, поняв, что при отсутствии опыта и маггловского образования, в большом городе рассчитывать не на что, парень переехал в городишко, которого и на карте-то не было, потратив последние деньги на покупку жалкой развалюхи, которой раньше был его теперешний уютный дом.


Поначалу было тяжело и плохо – у него не было самого необходимого, включая одежду и еду. Но зато волшебство все еще оставалось при нем, как и любовь к растениям. Деревья и цветы, на которые юноша почти не обращал внимания в свои счастливые времена, оказались куда более надежными и отзывчивыми друзьями, чем люди. Они готовы были бесконечно выслушивать его, не перебивая и не отворачиваясь, и даже пытались отвечать, тихонько шелестя листвой. Правда, дать совета они не могли, зато щедро платили за заботу и любовь своим постоянством и красотой, не замечая его уродства…


Теперь у него была работа, деньги и молчаливые, но верные друзья. Только вот счастья не было…


… Вздохнув и в очередной раз прокляв воскресенье, юноша побрел в ванную приводить себя в порядок, стараясь не смотреть на отражение в зеркале. Скоро ему исполнялся двадцать один год, а он все еще был одинок – и боялся, что это на всю оставшуюся жизнь. К тому же, впереди был целый день бессмысленного отдыха… Да, Гарри Джеймс Поттер ненавидел выходные…


Глава 2

… Люциус Малфой подошел к зеркалу и удовлетворенно хмыкнул – несмотря на свои сорок шесть лет, а может именно благодаря им, выглядел он просто замечательно. Серебристый водопад длинных волос ухоженной сверкающей волной ниспадал на плечи, светло-серые глаза ярко сверкали стальным блеском, четко очерченные губы кривились в постоянной гримасе превосходства. Гордая посадка головы, подтянутое тело, уверенность в каждом движении – было чем гордиться!


Даже маггловский костюм на не привыкшем к подобной одежде Люциусе смотрелся идеально – серая дорогая ткань мягкими складками драпировала фигуру, подчеркивая все ее несомненные достоинства.


Еще раз с удовольствием осмотрев себя, Малфой удобно устроился в огромном мягком кресле, придвинутом к камину, и через стекло бокала с изысканным вином задумчиво вгляделся в огонь, разведенный слугой по причине непогоды.


Конечно, даже при его деньгах жизнь в маггловском мире – совсем не то, чего требовала его деятельная натура, однако, в связи с последними событиями в волшебном мире… М-да, если бы не чертов Гарри Поттер, все могло бы сложиться по-другому. Хотя, может, стоило быть немного благодарным мальчишке?


В конце концов, именно он, убив Вольдеморта, избавил Люциуса от необходимости пояснять Темному Лорду свое странное поведение в течение последних лет служения. И Малфой прекрасно понимал, чем могло закончиться подобное выяснение отношений – предателей, да и просто усомнившихся в его правоте Лорд не жаловал, жестоко наказывая и без всякой жалости уничтожая, как отработанный материал. А ведь Люциус и был таким вот усомнившимся…


В идеях Тома он разочаровался давно, поняв, что ему, собственно, при его-то состоянии и связях, война не нужна. Правда, Лорд обещал в случае победы власть, но ее Малфой мог получить и так – ведь миром правят деньги! И что его заставило примкнуть к Вольдеморту? Ну, если говорить откровенно, Том Риддл был весьма убедителен, призывая под свои знамена волшебников, недолюбливающих, а то и просто ненавидящих магглов. Да и юношеское нетерпение Люциуса, стремившегося тогда получить все и сразу, тоже сыграло свою роль. Как итог – черная метка на руке и полное подчинение… Отвратительно.


Осознав, что по иному не будет никогда, даже в случае победы, Люциус старался держаться подальше от всяких военных действий, в глубине души, боясь признаться в этом даже самому себе, надеясь на победу Поттера. И на финальной битве он отсутствовал, попросту проигнорировав Лорда и понадеявшись на свою удачу, которая никогда его не подводила.


В этот раз Фортуна была благосклонна как всегда – затаившись в своем поместье, ожидая результатов атаки на Хогвартс, блондин внезапно испытал жуткую нечеловеческую боль, в одно мгновение распространившуюся от угольно-черного знака на руке по всему телу. Странно, но он не сошел с ума и даже не потерял сознание, хотя от неимоверной слабости возможности двигаться был лишен еще несколько часов. Через мутную пелену, застилающую глаза, он наблюдал, как черный знак, позорным клеймом рабства впечатанный в белоснежную кожу, постепенно светлеет и исчезает, знаменуя этим победу Поттера и освобождение Люциуса.


После этого события стали развиваться стремительно – Герой волшебного мира, Гарри Поттер, исчез в неизвестном направлении, хотя Малфой не понимал, что именно заставило мальчишку принять подобное решение. Сам аристократ никогда добровольно не ушел бы от почестей и славы. Правда, не видел он Золотого Мальчика довольно давно – мало ли что могло измениться за это время…


С момента их последней встречи, состоявшейся в Отделе магии в тот злополучный день, когда, отправившись за Пророчеством, слизеринец оказался в Азкабане, прошло около пяти лет. После этого судьба больше не сталкивала их лицом к лицу, а в прессе печатались только ранние фотографии мальчишки – благодаря Рите Скитер, Поттер ненавидел газеты и успешно избегал репортеров.



Люциус, походивший на кошку, которая падает всегда на лапы, сумел и на сей раз выйти сухим из воды. Его отсутствие в финальном бою было несомненным, а исчезнувшая метка больше не указывала на принадлежность аристократа к Пожирателям смерти. Суда он избежал, как избежал и повторного заключения в Азкабан, и немалую роль здесь сыграли деньги и связи. Но полностью оправдаться Люциусу не удалось и Орден Феникса, памятуя о его неблаговидном прошлом, все никак не мог успокоиться, продолжая преследовать Малфоя своим пристальным и надоедливым вниманием, отравляя ему жизнь и заставляя беспокоиться за оную.


Стараниями проклятого Ордена от власти его постепенно отстранили, магический мир смотрел с подозрением и недоверием, а жена и родной сын шарахались как от прокаженного, боясь быть скомпрометированными в глазах общества…


Что ж, бороться с неблагоприятными обстоятельствами Малфою было не впервой, а потому он, решив переждать грозу, совершил поступок, в котором его мог бы заподозрить разве что полностью лишенный рассудка человек. Гордый аристократ, ненавидящий и презирающий магглов и все связанное с ними, купил себе огромный особняк, построенный на холме, у подножия которого расположился крохотный городок. Наблюдая с высоты своей обители за людишками, снующими внизу подобно муравьям, Люциус чувствовал себя Повелителем и Господином, что весьма тешило его самолюбие.


В маггловском мире, к огромному удивлению Люциуса, жилось совсем неплохо. Разумеется, он старался не применять волшебство, опасаясь обнаружить свое местонахождение, если бы вдруг Ордену Феникса взбрела в голову мысль выследить его, однако выяснилось, что при наличии денег это не так уж необходимо.


За довольно скромную, по малфоевским меркам, сумму он нанял в особняк необходимую прислугу, состоявшую из жителей городка. Конечно, люди не были столь же удобны как домовые эльфы, но Люциус готов был мириться с их использованием, лишь бы не попадались на глаза, когда их не просят и четко выполняли все его распоряжения.


Дом, приобретенный им, был не так хорош, как Малфой-менор, но на данный момент вполне отвечал его требованиям – просторные светлые комнаты, роскошная обстановка, бассейн за домом. Единственное, что не устраивало и раздражало аристократа – отсутствие сада. Вернее, сад был, если можно было его так назвать – несколько чахлых деревьев, пара запущенных клумб у ворот, разросшаяся живая изгородь, давно требующая ухода. Привыкнув иметь все самое лучшее, Малфой не собирался изменять своим обычаям – он дал поручение привести сад в порядок, а уж как нанятые им магглы собирались выполнять приказ, Люциуса волновало мало.


Впрочем, получая от него весьма щедрое жалование, слуги стремились выполнять свою работу как можно лучше. Именно поэтому Джон, нанятый в качестве управляющего и желая оставаться на столь прибыльном месте как можно дольше, в один прекрасный день рассказал своему работодателю о потрясающем садовнике, который буквально творит чудеса.


И именно вследствие всех вышеперечисленных событий Габриэль Эванс, он же Гарри Поттер, получил письмо, написанное на дорогой бумаге четким уверенным почерком, приглашающее его в особняк на холме, дабы за весьма приличное вознаграждение привести в порядок сад. Вместо подписи стояли инициалы «Л.М.», на которые юноша не обратил внимания.


Не страдающий в данный момент отсутствием работы Гарри собирался отказаться, но вот предложенная сумма заставляла задуматься. В большинстве своем жители городка были сравнительно небогаты и, хотя платили своему садовнику неплохие деньги, но все же Гарри их не хватало. Не на проживание, нет – просто у парня была своя мечта. Он хотел уехать к морю, подальше от людей, купить там дом с большим участком и спокойно, в одиночестве, прожить отпущенный ему век.


Предложенная оплата позволяла приблизить мечту и, посомневавшись, Гарри решил в выходной пойти познакомиться с тем, кто прислал ему приглашение и уж потом принимать окончательное решение…


… Ранним воскресным утром в особняке Малфоя прозвучал звонок. Джон, открыв дверь, слегка посторонился, пропуская внутрь стройного худощавого юношу, а затем жестом пригласил Гарри следовать за собой. Проведя потенциального работника в библиотеку, слуга вышел, плотно прикрыв за собой дверь.


Гарри остановился на пороге огромной комнаты и в ожидании посмотрел на кресло, в котором, спиной к нему, сидел владелец дома и, не обращая на юношу ни малейшего внимания, читал. Прождав в полной тишине несколько томительных минут, Гарри собирался было напомнить о себе, но тут незнакомец захлопнул книгу, поднялся с кресла одним плавным движением и в несколько шагов оказался прямо перед ним. С трудом подавив крик и невольное желание отскочить в сторону, Гарри с ужасом увидел на знакомом лице серебристо-серые презрительные глаза – перед ним, гордо откинув голову и сложив губы в высокомерную улыбку, стоял Люциус Малфой…

Глава 3

… Желание сбежать немедленно было почти непреодолимым, но юноша не привык пасовать перед трудностями, а уж перед Малфоями – и подавно. Он замер, опустив голову, не желая смотреть блондину в глаза, хотя и был уверен, что аристократ его не узнает – прошло слишком много времени с их последней встречи, да и шрамы сделали свое дело…


…Люциус Малфой с отвращением рассматривал садовника, о котором ходили чуть ли не легенды – неприятное лицо, исчерченное старыми шрамами, огромный ожог на правой щеке. Глаза были скрыты за длинными ресницами, да Люциусу не сильно и хотелось заглядывать в них. Гибкая стройная фигура, густые черные волосы и серебристые пряди в них – неожиданно красиво… Но все остальное… Впрочем Малфой полагал, что сталкиваться с садовником он будет нечасто, так что можно не обращать особого внимания на внешность, бросающую дерзкий вызов эстетическим запросам Люциуса…


… Поежившись под пристальным взглядом Малфоя, Гарри решил первым начать разговор. Золотой мальчик давно привык к подобным взглядам, они уже не коробили его так, как прежде, но все же хотелось поскорее покончить с этой унизительной и неприятной ситуацией. Просто уйти, хлопнув дверью, казалось неприличным, к тому же слизеринец не знал, кто перед ним – в этом Гарри ошибиться не мог. Постаравшись придать своему голосу полнейшее безразличие, юноша заговорил:


- Я получил Ваше письмо, и из вежливости решил ответить Вам лично, - Гарри порадовался тому, что голос почти не дрожал, как и тому, что тембр и тон изменились за столько лет до неузнаваемости. – Предложение, сделанное Вами, весьма заманчиво и вначале я склонен был принять его, однако, учитывая размеры и состояние, в котором находится сад, я вынужден его отклонить – у меня есть и другие клиенты, и я не могу бросить работу у них, занимаясь исключительно Вашим заказом.


О, да малыш, кажется, пытается отказать ему? Просто потрясающе – уже очень давно никто не решался идти наперекор Малфоям. Только что мальчишка, сам того не понимая, бросил ему вызов. Теперь для Малфоя заполучить строптивого садовника стало принципиально важным…


- Что ж, Вы весьма ответственно относитесь к своей работе – и это импонирует… Однако мой сад нуждается в уходе, а я привык получать все самое лучшее, - голос блондина стелился шелком. – Я готов повысить предложенную вначале сумму вдвое. Подумайте, вряд ли кто-то в городке сможет заплатить Вам такие деньги – ведь это достаточно крупная сумма.


- Сожалею, мистер Ма… - юноша запнулся, вовремя вспомнив, что слизеринец ему не представился. Было бы довольно странно, если бы Гарри назвал его по имени.


- Можете обращаться ко мне мистер Малфой, - постаравшись скрыть неприязнь, Люциус улыбнулся как можно приветливей, но все его усилия пропали даром – мальчишка так и не поднял глаза. Да к тому же продолжал упрямиться.


- Сожалею, мистер Малфой, - Гарри начал сначала. – Вы не убедили меня в том, что Ваш сад нуждается в первоочередном обслуживании.


Люциус гневно взглянул на этого наглого урода – да как он посмел отказать Малфою, да еще и во второй раз? Сжав кулаки, постаравшись успокоиться, Люциус решил поднять ставку на недосягаемую высоту, стремясь оглушить странного юношу открывающимися перспективами:


- Что ж, видимо, Ваш талант действительно бесподобен, коль скоро такое количество людей стремятся заполучить Вас. Хм… я попробую еще раз – предлагаю повысить последнюю названную мною сумму в пять раз.


Вздрогнув от неожиданности, Гарри поднял голову и Люциус впервые за все время разговора увидел его глаза. Они производили странное впечатление – словно все эмоции спрятали за черную непрозрачную преграду, насильно лишив их возможности вырваться наружу. Никогда еще Малфой не видел таких стеклянных, иначе и не скажешь, глаз – только у людей, покидающих этот мир. Но юноша, стоящий перед ним, был вполне жив…


А Гарри, пытаясь осмыслить только что сделанное предложение, невольно рассматривал аристократа – за то время, что они не виделись, Малфой слегка изменился… еще больше похорошел, хотя это и казалось невозможным. Гарри всегда отдавал должное облику блондина – редкостный мерзавец, однако хорош неимоверно. А сейчас, потеряв свою былую, вполне симпатичную внешность, Гарри особенно остро воспринимал чужую красоту.


Постаравшись выбросить из головы неуместные в данной ситуации мысли, юноша попытался вернуться к разговору. Малфой его покупал – это несомненно. В другое время Гарри почувствовал бы себя униженным и гордо отказался бы от предложенного, послав при этом слизеринца куда подальше, причем отнюдь не в корректной форме. Но вот только гордость давно не принимала участия в его решениях… К тому же, астрономическая сумма позволяла в короткий срок реализовать его планы и избавиться, наконец, от надоевшего до чертиков людского общества. Да и Малфой не узнал его – и вряд ли узнает в дальнейшем. И потом, когда это Малфои уделяли слугам какое-либо внимание? Вряд ли он будет сталкиваться с аристократом слишком часто… И Гарри решился:


- Что ж, мистер Малфой, Вы действительно умеете быть весьма убедительным. Я принимаю Ваше предложение, однако в первое время заниматься исключительно Вашим садом я не могу – помимо этого у меня есть незаконченная работа у других людей. Надеюсь, Вас устроит, если пока я буду приходить два раза в неделю? Вы можете отказаться – все-таки деньги, которые Вы собираетесь мне платить, достаточно велики для того, чтобы нанять любого…


А Малфой, раздраженный длительным сопротивлением, оказанным ему юношей, уже понимал, что ни за что на свете не откажется от такой интересной игрушки – все-таки в маггловском мире было до обидного мало развлечений! И нахальный мальчишка, который упирался так долго, напоминал Люциусу экзотическую дикую зверушку – хотелось приручить, чтобы, став полноправным хозяином, делать затем с ней все, что в голову взбредет!


К тому же, что-то в этом изуродованном лице казалось неправильным… Нет, не так – удивительно знакомым. Словно он встретил человека, которого неплохо знал когда-то, но давным-давно забыл о его существовании и из памяти стерлись черты лица и подробности встреч. Хотя Малфой мог поклясться чем угодно, что никогда прежде он не видел этого малопривлекательного мальчишку…


М-да, загадочная личность. Ну что ж, согласие получено, а время работает на него – никуда этот сопляк не денется. Люциус был уверен, что сможет в короткие сроки избавить мальчишку от его самоуверенности – не будь он Малфоем!


- Что ж, мистер… - тут Люциус сообразил, что так и не удосужился поинтересоваться, как же зовут его нового работника. Не то чтобы его это особо интересовало, но надо же было как-то обращаться к садовнику.


А Гарри думал о том, что называть фамилию Эванс было бы чистым безумием – не хватало ему ассоциаций, которые могли возникнуть у Малфоя при этом. Блондин его не узнал и юноша хотел, чтобы все так и оставалось…


- Вы можете называть меня Габриэлем, я не против… Когда мне приступать к работе?


- Думаю, меня вполне устроит, если Вы сами определите для себя наиболее удобный график, - улыбка слизеринца была удивительно доброжелательной, вот только Гарри привык не доверять выходцам из семейства Малфоев. Он прекрасно помнил, насколько опасным может быть Люциус… А сам слизеринец уже предвкушал предстоящее развлечение. Все-таки нанять садовника было отличной идеей!


- Что ж, тогда я начну с завтрашнего дня, - попрощавшись, Гарри развернулся, чтобы покинуть библиотеку, а Малфой в очередной раз поймал себя на том, что вновь пытается узнать совершенно незнакомого человека… Все было очень и очень странно…


Глава 4

… Принимая предложение работать у Малфоя, Гарри и подумать не мог, что все будет настолько сложно. И дело было вовсе не в саде – здесь юноша чувствовал себя как рыба в воде. Он любил свою работу и не боялся физического труда. Взявшись привести в порядок сад, он полностью отдался делу – закупал саженцы, рассаживал цветы, приводил в порядок живую изгородь. Нет, дело было в хозяине особняка.


Понадеявшись на то, что, наняв его, аристократ не станет особо пристально наблюдать за тем, как он приводит в порядок сад, удовольствовавшись конечным результатом, Гарри очень и очень ошибся. Люциус, задавшись целью приручить своевольную необычную зверушку (именно так он воспринимал Гарри), старался как можно больше времени проводить на виду у парня. Он приказал вынести на веранду удобное кресло и небольшой столик и, удобно расположившись там, не спускал глаз с юноши. Иногда он поднимался и подходил почти вплотную к садовнику под предлогом заинтересованности тем или иным этапом работы, предоставляя тому отличную возможность рассматривать его в малейших подробностях и всевозможных ракурсах.


Малфой знал, что делал – его внешность даже в магическом мире действовала безотказно, а уж задавшись целью покорить кого-нибудь, он никогда не терпел поражений. С магглами было еще проще – хотя они и не верили в магию, аура сильных волшебников действовала на подсознание. В глазах обычных людей красота Люциуса становилась совершенной и неотразимой – так, наверное, они представляли себе ангелов…


Малфой считал, что только глупцы ищут сложных решений, умные люди идут знакомыми и проторенными путями. Он решил очаровать мальчишку, привязать его к себе невидимыми нитями и затем, уподобившись кукловоду, дергать за них, подчиняя строптивое создание своей воле. К тому же, не только скука заставляла Люциуса уделять столько внимания этому странному мальчишке – с каждым днем слизеринец все больше и больше утверждался в мысли, что судьба уже сводила их вместе, хотя это и казалось чистым безумием. Однако Малфой привык доверять своим ощущениям – они редко когда были ошибочными. Может, он видел Габриэля во время одного из рейдов Пожирателей? Это казалось вполне возможным – в этих набегах блондин сталкивался со столькими магглами, что их лица просто перестали запоминаться в деталях…


А Гарри… Ему было и грустно, и смешно. Рассчитывая на столь огромное вознаграждение за труды, он постарался в самые короткие сроки закончить с остальными заказами и полностью сосредоточить свои усилия на малфоевском участке, стремясь поскорее выполнить работу и, получив свои деньги, навсегда исчезнуть из поля зрения как Малфоя, так и всех остальных людей. Он совсем не предполагал, что блондину захочется поиграть. Даже понимая все уловки Люциуса, смеясь над ними в душе, и умея, в отличие от обычных людей, противостоять магическому очарованию, Гарри не мог не признать совершенство Люциуса… и это было печально, потому что для него недоступно.


Возможно, виной всему было дикое, запредельное одиночество, ставшее постоянным спутником Золотого мальчика. А может свою роль сыграла сексуальная ориентация Гарри – то, что он гей, юноша понял еще в школе, когда отношения с Чоу, а затем с Джинни так и не сложились. Зато он на удивление быстро нашел общий язык с близнецами Уизли. Рыжие плутишки мгновенно раскусили, в чем корень проблемы – и Гарри ни на секунду не пожалел об этом. Они дарили ему свою нежность и любовь, учили всему, что умели сами, и помогали справляться с чувством неполноценности от осознания того, что ему недоступно восприятие нормальных отношений, в первое время накатывающее на него постоянно.


Ах, если бы не война… Смириться с потерей Фреда и Джорджа было куда больнее, чем принять знание того, что его прежняя внешность утеряна навсегда. Он был уверен, что, останься близнецы в живых - и он никогда бы не узнал, что такое быть отверженным всеми, даже друзьями… Братья, на удивление тонко чувствовавшие все порывы его души, всегда ценили его внутренний мир гораздо выше смазливой мордашки…


Отдавая себе отчет в том, что Малфой попросту развлекается за его счет, Гарри постепенно втягивался в эту игру, привыкая каждое утро созерцать совершенные черты лица, потрясающее тело, сияние платиновых волос…


Забава становилась все напряженнее – Люциус постепенно усиливал напор, в то время как Гарри поддаваться чарам, щедро расточаемым слизеринцем, не желал. Но Люциус был прирожденным манипулятором, к тому же он отменно умел провоцировать противников, вынуждая их сделать ошибку, чтобы затем воспользоваться своим преимуществом.


Он позволил себе стать менее официальным и строгим в выборе одежды и теперь, начиная по утрам работу в саду, Гарри часто наблюдал блондина в домашнем халате, небрежно развалившегося в кресле и пьющего кофе…


Плотный, изумрудного цвета бархат, украшенный серебряной вышивкой, иногда, словно непреднамеренно распахиваясь, позволял увидеть ослепительную белизну нежной кожи, темный цвет халата за счет контраста усиливал блеск длинных платиновых волос, делая его почти невыносимым для глаз. Темные капельки горького кофе сверкали на алых губах, чтобы через короткое мгновенье быть слизанными гибким розовым языком, а изящные пальцы лениво играли длинным поясом, обвивающим тонкую талию… И Гарри пришлось признаться себе, что ему чертовски нравится провоцирующий облик блондина.


Однако Гарри был слишком боец, слишком закален войной и потерями и слишком хорошо знал Малфоя, чтобы безоглядно поддаться соблазну. Осторожно бросая исподлобья заинтересованные взгляды на Люциуса, Гарри принимал при этом самый холодный и неприступный вид, какой только мог изобразить. А Малфой, видя, что мальчишка и не думает безоглядно бросаться в пучину страстного поклонения и влюбленности, ничего не мог понять. И аристократ сам не заметил, как постепенно поменялись правила им же начатой игры – стремясь во что бы то ни стало покорить Габриэля, он увлекся настолько, что и не заметил, как мальчишка постепенно становился постоянным и необходимым компонентом его жизни, придающим ей столь необходимую остроту и интерес…


Ни один, ни другой уступать не собирались – Люциус ждал, когда строптивый мальчишка сломается, и на коленях будет вымаливать хотя бы один взгляд серебристых глаз, а Гарри, усмехаясь про себя, занимался своей работой, не отказывая себе в удовольствии созерцать красоту аристократа.


Правда, Золотой мальчик находился в более выгодном положении – он прекрасно знал, с кем имеет дело, в то время как Люциус даже подумать не мог, кто скрывается под маской садовника.


Но в один прекрасный день Status Quo был нарушен…


Никто из многочисленных заказчиков Габриэля и представить себе не мог, что столь потрясающих результатов, похожих на чудо, юноша добивается не только одним тяжелым трудом – иногда Гарри прибегал к помощи магии, отчасти для того, чтобы ускорить рост и цветение растений, отчасти скучая по волшебному миру… Уровень применяемого волшебства был достаточно мал, чтобы исключить возможность отслеживания Министерством, но его вполне хватало для небольших чудес…


Он всегда был достаточно осторожен, не позволяя себе злоупотреблять магией, и ни разу не попался, что называется, «на месте преступления». Впрочем, магглы скорее поверили бы в то, что сошли с ума, чем в то, что по соседству с ними живет самый настоящий волшебник. И Гарри утратил бдительность - всего на миг, но хватило и этого…


Мальчишки в городке ничем не отличались от всех остальных мальчишек в мире – любили поозорничать, иногда переходя границы дозволенного, за что и получали от своих родителей. Но тяга к запретным приключениям оставалась неискоренимой, и они спешили удовлетворить ее наперекор всему.


Разумеется, особняк Малфоя был огорожен довольно высокой стеной, но, поскольку, опасаясь Ордена Феникса, магией для защиты дома аристократ не пользовался, маленьким дьяволятам почти не стоило труда проникнуть на его территорию. Правда, пробраться дальше сада смелости у них не хватило, но вот в саду они устроили настоящий погром.


Следующим утром, раздраженно бурча себе под нос разнообразные проклятия и сожалея о том, что нет никакой возможности вычислить малолетних вандалов и наложить на них парочку запоминающихся заклинаний, Гарри стоял возле сломанной яблоньки и осторожно поглаживал кончиками пальцев молодую кору. Деревцу было больно – в этом Гарри не сомневался ни минуты. Первая мысль, пришедшая в голову юноше при виде искореженного жалкого саженца – помочь ему, применив магию. Но Малфой…


Юноша осторожно огляделся по сторонам – блондина нигде не было видно. Сегодня Гарри пришел несколько раньше обычного и Люциус, вероятно, все еще спал. Поколебавшись еще несколько секунд, внимательно вглядевшись в зашторенные окна спальни, выходившие в сад, Гарри осторожно притронулся к изломанному деревцу и позволил магии выбраться наружу тоненькой, почти неощутимой струйкой.


Прикрыв глаза, направляя и строго контролируя уровень силы, юноша не заметил, как тяжелые плотные портьеры на окне дрогнули, образуя щель, и платиновая бровь приподнялась над расширенном в неописуемом изумлении серебристым глазом…


… Малфою не спалось – просто поразительно, как стойкое сопротивление одного нахального дерзкого мальчишки может лишить сна хладнокровного и уверенного в себе мужчину!


В очередной раз взглянув на часы и с тоской поняв, что царство Морфея на сегодня захлопнуло ворота прямо перед его носом, Люциус лениво встал с кровати и потянулся за халатом, и тут странно-знакомое чувство холодком прошлось вдоль позвоночника – где-то совсем рядом применили магию, и блондин смог это почувствовать…


Тихонько, словно его шаги могли быть услышаны, Малфой подобрался к окну и приоткрыл портьеру, с тревожным любопытством выглядывая в сад – именно оттуда шел очень слабый, но уловленный Люциусом поток магии.


В следующую минуту мужчина, приоткрыв в изумлении рот, смог наблюдать совершенно неожиданную картину – возле изувеченного саженца стоял Габриэль и, слегка покачиваясь, поглаживал ствол пальцами. Под этими нежными прикосновениями, под струящимся ручейком волшебства рана затягивалась и покрывалась тонким слоем новой коры, деревце постепенно выпрямлялось и, наконец, гордо устремило к солнцу тоненькие веточки, покрытые тихонько шелестящими листиками…


Юноша медленно открыл глаза и Малфой, резко дернувшись, отскочил в глубину комнаты. Устроившись в кресле, Люциус напряженно размышлял – увиденное объясняло почти все странности в поведении мальчишки. Так вот каким образом этот хитрец завоевал себе репутацию гениального садовника, волшебника своего дела! Теперь понятно, почему чары Малфоя, непреодолимые для обычных смертных, дали такой досадный сбой – парень был магом! И встречаться они могли в магическом мире… правда, слизеринец все равно не мог вспомнить, при каких обстоятельствах могла произойти встреча…


Конечно, мальчишка мог оказаться бывшим Пожирателем – после победы Поттера очень многие сторонники Темного Лорда предпочли укрыться в маггловском мире, тщательно скрываясь от авроров. И Люциус вполне мог, увидев когда-то юношу мельком, не помнить его, учитывая то, что в последние годы он старался держаться от Тома подальше, а тот, стремясь победить в войне, набирал в свои ряды всех подряд, решив взять если не качеством, то хотя бы количеством.


С таким же успехом парень мог оказаться самородком, который по каким-либо причинам не попал в Хогвартс и развивал свою силу сам – такие феномены очень редко, но случались. В любом случае, Люциус собирался разузнать как можно больше о своем таинственном садовнике…

Глава 5

Следующие несколько недель прошли для Люциуса в расспросах и поисках всей доступной информации о Габриэле. При всем этом Малфой не забывал вести свою игру, каждое утро выходя в сад и продолжая настойчивые и безуспешные попытки очаровать парня.


Памятуя о том, что садовник сразу показался ему смутно знакомым, Люциус решительно сосредоточил основные поиски на волшебном мире. Разумеется, требовалась предельная осторожность в попытках узнать что-либо о предполагаемом Пожирателе смерти. Со своими бывшими соратниками Люциус давным-давно не поддерживал ни малейших отношений, справедливо полагая, что незачем будить зверя в членах Ордена Феникса, и так неадекватно на него реагирующих. Доступа в Министерство магии у него уже не было… Что же оставалось? Само собой, выход Малфой нашел - кто как не родной сын мог помочь ему в решении данной проблемы?


Написав и отправив со всеми возможными предосторожностями письмо Драко, через несколько дней Люциус получил недовольный ответ и огромную кипу магических газет, а также выписки из архивов Министерства. Внимательно просматривая их, блондин начинал потихоньку разочаровываться и терять надежду на быстрое разъяснение интересующего его вопроса – абсолютно нигде не было ни малейшего упоминания о его садовнике.


Пресса писала о чем угодно – но только не о прошедшей войне. Тема поражения Лорда и исчезновения Поттера давно стала неактуальной, как и статьи о поимке отдельных Пожирателей. И если сразу после победы Поттера газеты пестрели заметками, восхваляющими Золотого мальчика, и отводили специальные страницы для портретов разыскиваемых Пожирателей, то по прошествии времени ажиотаж постепенно сошел на нет. Таким образом, в присланных материалах Люциус не нашел никаких следов, которые могли бы пролить свет на загадочную личность, работающую у него в саду. В ярости Малфой пустил всю макулатуру на растопку камина…


Впрочем, Малфой был достаточно терпелив и весьма упорен в достижении поставленных перед собой целей. Потерпев неудачу в магическом мире, он решил сосредоточить свои усилия на мире магглов. Для начала, стараясь выглядеть как можно менее заинтересованным, аристократ устроил форменный допрос обслуживающему персоналу, чтобы в итоге получить в ответ до обидного малоинформативные новости.


Никто не мог сказать, откуда в городке взялся странный садовник, фамилией его никто не интересовался, так как мальчишка не давал ни малейших поводов для подозрений и вел себя очень прилично. Жил Габи один, никто никогда не слышал, чтобы он упоминал о семье или друзьях. Писем юноша не получал, ограничиваясь подпиской на местную газету. Старые шрамы, если верить самому Габриэлю, были получены в результате несчастного случая… Ничего особенного или необычного…


Пытаясь сообразить, что же предпринять дальше, Малфой пришел к выводу, что ему, не имеющему достаточных навыков для сбора информации в чуждом для него мире, требуется специалист, который за определенное вознаграждение сможет решить его проблему. В очередной раз доказав свою высокую приспособляемость к самым разным ситуациям, Малфой просто-напросто нанял детектива и, щедро оплатив его услуги, дал тому задание выяснить все, что возможно, о прошлом Габриэля.


… Распечатав полученное из детективного агентства письмо с отчетом о проделанной работе и прочитав первые строки, Малфой вдруг замер и абсолютно пустым взглядом уставился в пространство перед собой. Через довольно продолжительное время, не желая верить своим глазам, он вновь перечитал письмо, надеясь на то, что просто ошибся и неправильно понял написанное. Но глаза не обманывали его – к письму прилагалась копия документов о покупке дома, где черным по белому была написана фамилия садовника. Эванс… Эванс?


Да нет, этого просто не может быть! Какая-то нелепость… Люциус отказывался верить безумной идее о том, что его садовник мог оказаться Гарри Поттером. Он яростно потряс головой, пытаясь избавиться от появившихся там сомнений. В конце концов, даже исчезнув из волшебного мира, мальчишка не имел никаких причин наниматься садовником к магглам. Родители оставили ему вполне приличное наследство, которого, даже по самым скромным меркам, с избытком хватило бы на всю жизнь…


А фамилия… ну, мало ли в Англии Эвансов? Очень даже распространенная фамилия. Просто она вызвала у Люциуса вполне понятные ассоциации – вот и все… К тому же, насколько Малфой помнил, Поттер всегда отличался симпатичной мордашкой и сопоставить его с неприятной физиономией садовника было довольно трудно. И глаза… Что бы там Люциус не думал о Гарри Потере, как бы неприязненно не относился к нему, однако он не мог не согласиться с всеобщим мнением о том, что невероятно зеленые глаза, похожие на изумруды, были просто потрясающе красивы! Что же касается магии… Просто совпадение – и никак иначе!


Убеждая себя таким образом, Малфой, тем не менее, никак не мог избавиться от наваждения – и почти против воли продолжал пристально следить за Габриэлем. Это неослабевающее внимание начинало походить на навязчивую идею, теперь блондину было мало просто выходить по утрам в сад, чтобы смотреть на Габи. Слежка продолжалась из окон дома, причем Люциус принимал все меры для того, чтобы при этом оставаться незамеченным. Чего он ждал? Может, какого-либо знака со стороны мальчишки? Ошибки? Нелепой случайности?


Если бы не возникшие подозрения, Люциус никогда бы не обратил внимания на случай, который произошел вскоре после спонтанного расследования, им устроенного…

Однажды днем Гарри зашел за дом, чтобы присоединить шланг для полива к крану. Малфой, переходя от окна к окну, которые располагались по всему периметру дома и служили прекрасными наблюдательными постами, позволяющими улавливать практически каждое движение мальчишки, стал невидимым свидетелем любопытного случая. Проходя мимо бассейна, юноша поскользнулся на влажном кафеле, и чуть было не упал. Спасла его от принудительного купания в бассейне только великолепная реакция бывшего ловца и бывшего же воина. Извернувшись кошкой, юноша смог удержаться на ногах, но, неловко взмахнув рукой, он нечаянно зацепил сам себя по лицу – и контактная линза, так надежно скрывающая цвет его глаз, оказалась на земле…


Разумеется, Люциус понятия не имел, что представляют собой контактные линзы – в магическом мире, где внешность прекрасно можно было изменить при помощи чар и зелий, сие знание было абсолютно не нужным…


Он увидел только, как Габи, поскользнувшись, мгновенно собрался и, извернувшись совершенно невообразимым образом, сумел остаться на ногах, сделав при этом странный жест рукой, словно пытался схватить что-то…


Не сводя пристального взгляда с юноши, Малфой увидел, как тот настороженно осмотрелся по сторонам и, видимо успокоенный тем, что в пределах видимости никого не было, нагнулся и поднял это нечто. А затем Габриэль поднял голову и посмотрел прямо в сторону скрывающегося за занавесью Люциуса. Юноша не мог видеть аристократа, зато аристократ отлично видел лицо Габи, ярко освещенное лучами полуденного солнца. Подавив готовое сорваться с губ проклятье, Люциус в шоке, не веря самому себе, смотрел на невероятное соседство глаза изумрудного цвета, наполненного жизнью и эмоциями, с черным непроницаемым собратом… А затем мальчишка развернулся и быстрым шагом, прикрывая лицо ладонью, словно загораживаясь от солнца, покинул площадку, да и сам особняк. Когда спустя час Люциус снова увидел парня, все снова было как обычно – агатовые холодные глаза, спокойное выражение лица… Вот только теперь Малфой четко знал, кто перед ним и мог только поражаться своей недавней слепоте и нежеланию верить своему подсознанию.


А ведь он почти поверил, что перед ним Гарри Поттер, когда увидел фамилию Эванс на копии документа купли-продажи. И то, как мальчишка двигался – где, как не на войне, когда от быстроты реакции зависит жизнь, где магические дуэли в порядке вещей, можно научиться так плавно, но стремительно перемещаться? И эти шрамы… если бы он не боялся насторожить, спугнуть парня – уже давно бы проверил их на предмет магических повреждений… И ранняя седина – не удивительно, ведь Поттеру пришлось пережить слишком много всего, и в основном только плохого. И если раньше Малфоя удивляло бегство национального Героя из мира, где, как он думал, мальчишку носили на руках – теперь пришло понимание.


Ну конечно, глупая гриффиндорская гордость – жалость к себе недопустима! Впрочем, в этом Люциус был с Поттером более чем солидарен. Сам бы он тоже не смог жить рядом с людьми, испытывающими к нему жалость и отвращение. Вот только вместо того, чтобы тихо сбежать, он постарался бы отомстить исподтишка – но в этом-то и различались гриффиндорцы и слизеринцы…


Ах, Поттер, Поттер – пытаясь стать совершенно неузнаваемым, даже цвет глаз поменял. И если бы не сегодняшняя случайность – Малфой так и продолжал бы мучаться вопросами и поисками ответов…


Итак, он, Люциус Малфой, нашел пропавшего Золотого мальчика. Просто потрясающе – и что теперь с этим знанием делать? Хотя… А что, в принципе, изменилось? Ведь Поттер и раньше знал, на кого он работает – и это не помешало ему принять предложение Люциуса. Уж зачем там Золотому мальчику были нужны деньги – не его, Малфоя, забота, но мальчишка остался, несмотря на неприязнь к аристократу. Что ж, Люциус был готов согласиться с новыми правилами…


На губах Люциуса застыла нехорошая улыбка – так стало еще интереснее! Если раньше было просто забавно и заманчиво подчинить строптивого садовника, то уж теперь желание покорить Мальчика-Который-Выжил и которого не смог уничтожить даже Вольдеморт, стало просто непреодолимым…


Но вот что можно было сделать реально – пока этот момент Люциус представлял себе плохо. Покорить наглого садовника оказалось довольно сложной задачей, а уж сломить сопротивление Поттера, который отлично знал, что представляет собой Малфой, казалось еще более труднодостижимым. Но ведь на то он, Люциус, и является слизеринцем – хитростью можно добиться гораздо большего, чем прямотой… А гриффиндорец, несмотря на весь свой жизненный опыт, оставался честным и простодушным человеком – уж в этом блондин не сомневался. И он твердо был уверен в том, что сможет обвести вокруг пальца Золотого мальчика…


Игра начинала новый виток…