ОСЕНЬ 1

Ментоловый и по-старому сладкий, сосед смолит в подъезде свои вонючки, немного трясет. Пять часов вечера я жду их обоих у главного корпуса, бородатый дух, опираясь на костыль и трость ужасающе медленно преодолевает пешеходный переход. Машины, воды, чай. Потолок садится мне на шею, речи товарища, плечи товарища, руки товарища. Больница брошенная, заполненная водой, как в джунглях, может быть действительно в джунглях. Потеряли зонт, нашли, разбили бутылек, не пластиковой, по-старому стеклянный и полный радости. Лестница вверх, безразлично какое количество ступенек, лишь бы не сдали ноги. Дом бурый, в окнах идиотическая выставка: неваляшка с лицом крокодила, чебурашка и пара циферблатов, натюрморты. 10 кусков, быстрее быстрого…
Вечер. Дух ужасающе медленно ползет по переходу обратно. Потянули связки.


ОСЕНЬ 2

Мокро и холодно. Березки чуть позолотились с верхушек, пахнет Пришвиным. «мои чувства крепки как вино, а подмышками розы». Я любитель природы. Балкон уютный, виден чердак с деревянным петушком, который каждые шесть утра дает о себе знать. Просроченный медицинский полис, раздвоение личности, мышка превращается в кабана, публика негодует, карабельного кота поборол сатана, нужно подделать печать. Напротив меня сидит кукла, столь прекрасная, что бесполезна.

Депо.


ОСЕНЬ 3

Проспали, гулять тварь. Ехать долго, совсем не спится, гетры из полиэтиленовых пакетов с изображением индийской принцессы это даже немного модно. Сельские парни не стесняются своей природы. Осока остра, но оно того стоит. Не первый десяток, а чуть больше второго. Немного терпения, находки. У кого-то больше всех, но это неважно. Это не я говорю, это они говорят. Дэвид Линч просто пришел не в то время суток и тем самым помиловал нас. Все остались живы, но голодны. Земля становится теплой, трава сухой и мягкой, даже немного подташнивает. В сумке кажется, есть хип-хоп, кажется, он играет из кроссовок. И вот-вот ты поймешь что прошел уже год, такой год, что все предыдущие кажется бесполезным сном, праздным шатанием. В траве ничего нет, только резиновые руки, какие-то чужие. Кому-то везет. Кому-то нет, у кого-то в кармане пакетик и маленькая девочка в половинку человеческого роста зажата в руке. Кто-то просит его отпустить. У нас тупак, удостоверение прессы, болезнь глаз и нервная бравада пополам с хохотом. Милиционеры сегодня в красных свитерах, наверное, выходной. Трудятся сверхурочно. Тра-та-та, тра-та-та…

Ключ опять не подходит, подошвы на гадах стерты – левая с лева на право, правая с права на лево. Стьюи смеется, третья банка кончается, ехать некуда, пошел дождь, надо ехать домой, но маршрутка слишком длинная, а порошка слишком много…

Осень 4?
Никак не наступит…
Не спасают алюминиевые кастрюли, а даже ещё не октябрь.

____________________________________________________________

Никак не привыкну к тому, что вот так вот живешь живешь, а потом бац: все меняются в лице, начинают умирать и калечиться, сходить с ума, высовывать языки, соскакивать, самобичеваться, а тебе приходит вызов на допрос по уголовному делу.
Встаю на коня и…
Я так крепко сам с собой, что даже удивляет.
Никогда не бы не подумал, что буду сидеть в кабинете следователя и настраивать ему пунто свичер и отжимать капс лок.
ебалом об асфальт


____________________________________________________________

Чем пахнут руки у врача?
Чем пахнет старый слесарь?
Чем пахнет кожа усача?
Конечно, интересно!
Чем пахнет мама или брат?
Откуда пахнет сеном?
Чем пахнет город Ленинград?
Наверно пахнет феном…


____________________________________________________________


Это такой вот порядок вещей: сначала ты засыпаешь под кустом, а на утро находишь рядом с собой кучу дерьма, которую не заметил в темноте, когда ложился, через несколько часов ты гордо въезжаешь в Воронеж на белом двухдверном BMW который всю дорогу несется под двести, а у водителя такое выражение лица, что, наверное, даже если бы он и знал как ты спал этой ночью – ничего бы не изменилось.
Огоньки пригорода вызывают умиление, вспоминается детство и ещё почему-то вкус каких-то сосисок.