Это цитата сообщения макошь311 Оригинальное сообщение
Долг США превысил 39 триллионов долларов
Забудьте слово «долг».
Долг — это когда вы одалживаете у соседа лестницу, а потом должны ему такую же.
Миром управляет другое существо, которое носит это слово как кожу.
Вот она, машина, без прикрас.
Когда банк выдает кредит, он ничего не ссужает. Он просто вводит число в экран.
Основная сумма кредита возникает из воздуха.
А проценты — нет. Проценты приходится выковыривать из реального мира, из мускулов, из часов, из спины какого-нибудь человека в пять утра, пока эспрессо-машина банкира разогревается.
Каждая банкнота, находящаяся в обращении, была создана таким образом — как ссуда с процентами, скрепленная печатью. Это значит, что мир должен больше, чем все существующие деньги.
Этот долг никогда не будет погашен. Он и не должен быть погашен. Долг, который невозможно погасить, — это не долг. Это постоянное требование к человеческому рабочему времени, и вежливое название для такого положения дел было упразднено в XIX веке — по крайней мере, на бумаге. Рабство.
Посчитайте, сколько они на самом деле забирают
Посчитайте, сколько они забирают у одного рабочего, и посмотрите, как с него снимают шкуру.
Подоходный налог забирает треть, прежде чем он видит хоть цент. Затем НДС на все, к чему он прикасается. Топливные сборы. Налоги на дом, за который он уже заплатил дважды, потому что двадцатилетняя облигация — это один дом для него и один для банка. Плата за лицензию. Плата за проезд. Налоги на налоги.
В каждой цене на каждой полке скрыта треть скрытых процентов, залог владельца магазина, финансирование для дальнобойщика, овердрафт для фермера — все это включено в стоимость хлеба. А потом инфляция, тихая, как карманник, который работает по ночам, опустошает его сбережения, пока он спит, чтобы государство могло уменьшить сумму, которую оно должно держателям облигаций.
Сложите все вместе. Налог, налог на то, что облагается налогом, проценты на все, разводнение оставшегося. Рабочий оставляет себе, может быть, двадцать центов из того, что производят его руки. Восемьдесят уходит в трубу.
Крепостной отдавал треть своему барину, и все называли это рабством. Современный человек отдает восемьдесят процентов и называет это гражданством. Крепостной хотя бы видел замок.
Там, куда уходит труба
Следите за восемьюдесятью центами. Они не исчезают. Они приходят.
Они приходит в виде яхты в Монако с вертолетной площадкой, принадлежащей человеку, чья работа заключается в том, чтобы перемещать набранные на клавиатуре цифры между экранами. Она приходит в виде «Ламборгини», купленного на премиальные деньги из банка, который был спасен за счет налогов того самого человека, который сейчас смотрит, как машина проезжает мимо его автобусной остановки. Она приходит в виде войны.
Войны — это самая крупная статья расходов, финансируемая за счет облигаций, которые уже подписаны вашими внуками. В войнах участвуют сыновья тех, кто платит налоги, а не сыновья держателей облигаций. Ни один сын банкира никогда не возвращался домой в гробу. Проверьте записи. Книга мертвых — это документ рабочего класса от первой до последней страницы.
Люди, стоящие у истоков, ничего не производят. Ни хлеба, ни болтов, ни строчки рабочего кода. Они выдвигают претензии. Они создают обязательства, а затем требуют их выполнения от всего человечества, и за это им платят больше, чем хирургам, которые нас оперируют, и инженерам, которые обеспечивают работу систем.
Почему никто не борется с этим?
Потому что у проекта нет стержня. Нет ни одного злодея, ни одного банка, который можно было бы сжечь. Есть фонд, которому принадлежит банк, в котором хранятся ваши облигации, а ваша пенсия — это часть фонда, так что каждый человек связан по рукам и ногам как миноритарный акционер. Восстаньте против этого, и вы восстанете против собственной пенсии. Цепь была намеренно сварена в кольцо. В кольце нет точки опоры, по которой можно ударить.
Прежняя система клеймила человека. Грубо, но разборчиво. Мужчина знал, кто он и кому принадлежит. Новая система впечатывает требование в сами деньги, в каждую цену, в каждый расчетный лист, в каждый счет, а затем учит человека испытывать благодарность за свою зарплату, чувство вины за овердрафт и гордость в тот день, когда его наконец отпускают на заслуженный отдых в семьдесят лет, с пенсией, уже наполовину съеденной карманниками.
Они убрали кнут и заменили его коэффициентом. Это работает лучше. Подчиненный знает, что он подчиненный. Налогоплательщик утверждает, что во всем виновата погода.
Долг — это то, что человек может полностью выплатить. Никто не сможет полностью выплатить это. Их дети уже являются залогом, их стоимость определена еще до того, как они сделают первый вдох.
Это не финансы. Это учет скота, а рабочий мир — это стадо.