Осип Мандельштам 
Эта ночь непоправима, 
А у вас еще светло. 
У ворот Ерусалима 
Солнце черное взошло. 

Солнце желтое страшнее.
Баю, баюшки, баю,
В светлом храме Иудеи 
Хоронили мать мою. 

Благодати не имея 
И священства лишены, 
В светлом храме Иудеи 
Отпевали прах жены. 

И над матерью звенели 
Голоса израильтян. 
- Я проснулся в колыбели
Черным солнцем осиян. 

			1916

Я научился вам, блаженные слова,
Ленор, Соломинка, Лигейя, Серафита,
В огромной комнате тяжелая Нева, 
И голубая кровь струится из гранита. 

Декабрь торжественный сияет над Невой. 
Двенадцать месяцев поют о смертном часе. 
Нет, не соломинка в торжественном атласе 
Вкушает медленный, томительный покой. 

В моей крови живет декабрьская Лигейя, 
Чья в саркофаге спит блаженная любовь,
А та, соломинка, быть может Саломея, 
Убита жалостью и не вернется вновь

			1916

Среди священников левитом молодым 
На страже утренней он долго оставался. 
Ночь иудейская сгущалася над ним, 
И храм разрушенный угрюмо созидался. 

Он говорил: "Небес тревожна желтизна,
Уж над Евфратом ночь, бегите, иереи."
А старцы думали: "Не наша в том вина.
Се черно-желтый свет, се радость Иудеи."

Он с нами был, когда на берегу ручья
Мы в драгоценный лен субботу пеленали 
И семисвечником тяжелым освещали 
Иерусалима ночь и чад небытия. 

			1917 

http://www.synnegoria.com/tsvetaeva/WIN/silverage/mandelshtam/tristia.html