Из истории происхождения слов.
…В семействе куликовых есть птичка, что зовется щеголем. В темном оперении ее имеются белые пестрины, а ноги облечены в «сапожки» буро-красного цвета. Почему ее так назвали – на первый взгляд непонятно, поскольку в облике не наблюдается ничего особенно выдающегося.

А дело, в первую очередь, в «обувке», поскольку на Руси красные сапоги были признаком роскоши (помните, Емеля в известной сказке себе их требовал, торгуясь с домашними?). Да и «кафтанчик» птичий – сродни тому, что у наших предков считался изыском: «с искрой».

А теперь обратимся к словарю Ушакова и прочитаем, что щеголь – это «человек, нарядно одетый, имеющий пристрастие к дорогим, изысканным нарядам». По устоявшемуся мнению, щеголю могут быть свойственны как изысканность либо молодцеватость, так и «нарочитая демонстрация чего-либо с целью произвести благоприятное впечатление; хвастовство», – то есть оттенки словоупотребления могут быть разными, но в современном обиходе шеголь все-таки чаще воспринимается как ироничное определение, согласитесь.

Фасмер, разбираясь в этимологии слова «щеголь», критично рассматривает и другое значение его, ссылаясь на В.Даля, отметившего, что у псковичей и тверичей «щегольный» означает острый, сметливый. В этом случае, говорит Фасмер, «пришлось бы считать исходным название птицы». Той самой, с которой был начат рассказ.

С другой стороны, он обращает внимание на то, что русское «щеголь» по звучанию близко словам из польского, сербского, хорватского, чешского языков, смысл которых – «единственный», «одинокий». На этом основании ученый полагает, что изначально щеголь означал «одиночка», «холостяк». Кто бы мог подумать!

Позволю себе не согласиться с авторитетным автором, ибо на Русском Севере издревле щеголем называли… ряженого в ритуальных играх, а также и сами игры, но не все, а особые. Обратимся к святочным обрядам. Как известно, они делились на «чистые», «тихие» и страшные, злобные.

Щеголи относились к ритуалам чистым, проводимым в первой половине святок. Естественно, и ряженые должны были соответствовать характеру проводившихся действ, а потому им полагалось быть красивыми и нарядными (баскими).

А вот ряженые, которые прозывались харями, относились ко второй половине святок и их обязательным атрибутом были страшные маски на лицах. Эти маски обозначали либо темную сторону богов, которые за что-либо карают, либо (и чаще всего) отпугивание злых сил. Потому и называли их часто не харями, а харюшками.

Между прочим, когда-то на Руси любая маска (личина) именовалась харей, так что в этом слове не было ничего оскорбительного, а наличие в нем корня «хар» вообще заставляет задуматься, особенно если учесть, что в русской речи имело место чередование звуков, в том числе, «хар» и «хор»…

Судите сами. Слова «характер» или, например, «харчи» не имеют никакого негативного оттенка. Ухарем называли бойкого хваткого молодца безо всякого оттенка насмешки. Слово «хороший» происходит от древнерусского «харный», которое имело и второе значение: красивый (в украинском языке сохранилось как «гарный») и связано оно с Солнцем и круговым движением (хоро – круг). Хоромы – богатая круговая застройка, которая так же повторяла солярную идею. Хорсом звали славянского солнцебога, а хоровод первоначально назывался «харагод» и был обрядовым танцем.

Этот ряд можно было бы продолжить (и даже за пределами русской культуры), но и без того видно, что слова с названным корнем относятся к жизненно важным понятиям, не предполагающим ничего дурного. Но именно благодаря святочным ритуалам значение «хари» по мере утраты сакрального смысла этого понятия постепенно сузилось до исключительно негативного.

Так что мнение того же Фасмера, будто бы единственно приемлемой версией происхождения слова «харя» является уменьшительная форма имени Харитон также ошибочно, равно как и предположение Горяева, что оно проистекает из слова «ухарь» в связке с ухом и означает «ушастую маску». По правде говоря, это вызывает улыбку.