***

Если вдруг настанет время

Когда исчезнут звезды в небе,

Когда извечный млечный путь

Исчезнет вдруг куда-нибудь.

И пение птиц в ночную пору

Не будет литься ясным звоном,

И шорох листьев, шепот ветра

Вдруг больше не найдут ответа.

И скрип песка,и шум волны

Окажутся разделены.

Когда ночная тишина

Исчерпает себя до дна,

Когда секунды, слившись в час

Навеки остановят нас,

Слова молитвы нв губах

Внезапно превратятся в прах,

Твое дыхание на щеке

Утонет безвести во мгле,

И нежность рук, признания сладость

Не принесут былую радость,

Когда тоска и боли слезы

Хрустальные разрушат грезы,

А все надежды и мечты

Безличны станут и пусты,

Когда последнее "прости"

Не сможет смысла обрести,

А смертоносное "прощай"

Нам преградит дорогу в Рай -

Тогда,сопротивляясь тьме,

Проснувшись, я прижмусь к тебе.

И лишь поблизости с тобой

Найду надежность и покой,

А страшный сон остался сном

И звезды светят за окном.

Лишь ты во сне беспечно дышишь -

Да тикают в ночи часы...

                                        ...ты слышишь?

 

                                                                                                      ***

 

Вадик сидел в старой заброшенной беседке и смотрел на улицу. Она была пустынна, лишь почти пустой автобус изредка подъезжал к покосившейся остановке с грязными лавочками, да темно-серые лужи  подрагивали и шевелились от дождевых капель, и в вечернем сумраке казалось, что они жувут своей, отдельной жизнью. Свинцовые громады туч незаметно переходили в грязные стены уличных домов и невозможно было отыскать границу между ними.

Вадик поежился от прохлады. Он сидел и думал о...да, в общем, ни о чем он и не думал. Ему казалось, что его город - просто древние мертвые развалины, а сам он - каменная статуя, еще не разрушенная временем и призванная следить за медленной смертью этих развалин.

И вдруг в свете единственного на всей улице фонаря появилась девушка. Да-да. Самая обыкновенная девушка в самых обыкновенных джинсах и топике и с самыми-самыми обыкновенными длинными волосами. Хотя нет! Стоп! Вот волосы-то как раз были необычными - рыжими. Нет-нет, не цвета "ржавчины", а какими-то желто-оранжево красными. Да! Именно такими. Они напоминали ему что-то. Приятное и давно забытое.

Она остановилась, еле переводя дыхание, в какой-то растерянности, тяжелые капли дождя били по ней. И вдруг, зметив Вадика, девушка побежала к нему. Подбежав, она схватила его за руку и потащила за собой в мокрую серую мглу.

И так они мчались, мчались против безжалостных порывов ветра, против косых струй ливня, беспощадно хлеставших по их лицам.

Они выскочили на набережную, и Вадик удивился, что река была не загаженной и мутной, как обычно, а казалась темно-прозрачной, таинственной и...живой. Именно живой. Она беспрерывно продолжала свое движение, тихо напевая какой-то мотив звоном капель и блестя миллионами брызг, вметавшихся вверх. Над рекой метались чайки, а под мостом толпились утки, о чем-то оживленно крякая.

Девушка дернула Вадика за руку, и они поспешили дальше.

Они пересекали переулки, улицы, площади, проспекты. Под крышами беседок таились парочки влюбленных, державшихся за руки, в окнах домов горел свет у тех, кто предпочитал романтике телевизор, диван и чашечку чая. Перемигивались огнями витрины магазинов, вдоль тротуаров пестрели клумбы с последними осенними цветами.

И, сам того не замечая, Вадик бежал с совершенно идиотской, как могло бы покааться со стороны, но абсолютно искренней, веселой, а главное, живой улыбкой на лице. Его спутница что-то тихо говорила ему и радостно смеялась. И, вместе с тем, по их лицам катились слезы, слезы обновления, восхищения и какого-то необыкновенного чувства свободы.

Неожиданно они прибежали в великолепный парк и остановились. Вадик на мгновение закрыл глаза и вдруг почувствовал что его ладонь больше не сжимает маленькая теплая ручка. Он обернулся, но ее нигде не было.

Вдик в недоумении покачал головой и сел на мокрую скамейку. Так он сидел и грустил, но не находился в той неизывной печали, в которой был недавно, а именно грустил о той замечательной девушке с необыкновенными волосами...

И тут Вадик резко открыл глаза и нашел ее! Услышал ее е удивительный смех в пении птиц, услышал ее шепот в шелесте последних листев, почувствовал незабываемый запах свежести, исходящий от мокрой природы, заметил ее слезы, капающие с веток деревьев, разглядел ее чистые глаза в кусочках неба в разрыве туч, ощутил мягкий, греющий свет, излучаемый ее глазами и исходящий от полной луны, прорвавшейся сквозь плотную завесу,и, наконец, понял,что напоминали ему ее волосы - яркие, красно-желто-оранжевые кленовые листья, застилавшие все вокруг.

Вадик улыбнулся еще  шире и разобрал ее ободряющий, прощальный оклик в крике журавлей, улетающих на юг, но неизменно возвращающихся назад...