как это ни странно, но к стыду своему место дуэли пушкина я обнаружила только лет семь-восемь назад. до этого ук4азанный черно-речненский пуп мне как-то совершенно не попадался на глаза, то есть интерес вроде как был, но ноги не доходили. для меня станция метро черная речка началась не с парка, отделяющего улицу савушкина от набережной, где по преданию стоял некий кабак, в котором ленин ждал рахью (да! оказывается рахья это не хитровыебанное финно-угорское название железнодорожной станции как я думала вплоть до осени прошлого года, а тот самый чувак, который сдавал в аренду ленину сарай в разливе); не улица савушкина, прогуливаясь по которой можно отследить эволюцию советской архитектуры от ампира до наших дней; не дацан, где нищенские разноцветные тряпицы, которые отчего-то так любят буддисты, бьющиеся в истерике на ветру, изрядно подкашивают величие архитектуры и красоту декора; не чудом сохранившиеся двухэтажные особнячки, превратившиеся из благородных дач в не менее благородные детские сады и пансионаты, а самый уютный район из всех петербургских новостроек - лахта.
лахта хороша тем что она крайне невелика. размах микрорайона ограничен приморским шоссе с одной стороны и заливом с другой. там прошла моя юность. мои лучшие друзья снимали там квартиры в суровые студенческие времена. там я спасла от овердоза своего друга. поскольку на тот момент о существовании наркотиков я лишь смутно догадывалась, что друг помирает стало мне понятно лишь только тогда, когда его прекрасная, похожая на вайнону райдер подруга, заорала что-то вроде "ебтваюмать, он заснул навсегда и не дышит!!!" я, будучи девушкой решительной, схватила самый страшный предмет в доме - эпилятор первого поколения. если кто помнит, эти эпиляторы держались в доме исключительно из любви к техническому прогрессу, потому что к туловищу его даже поднести было страшно. этим самым эпилятором я секунд за сорок лихо эпилировала усы на правой, доступной, половине лица собравшегося было упокоиться с миром товарища. еще через двадцать секунд товарищ, как новенький с громкими матюгами прыгал в ванной и разглядывал оставшуюся полубояровщину в зеркале. жизнь ему я спасла, а вот усы больше не растут.
еще во времена бартера от какой-то длинной комбинации сделок у нас остались ящик водки зверь и коробка конфет коровка. какому празднику подверглась улица яхтенная - это же просто страшно представить. у нас пол-института там бухало дня два как минимум.
там же, на яхтенной, в 1993 году мне записали на двухкассетном магнитофоне саньо первую мою кассету нирваны, а также everything but the girl, massive attack и саундтрек к твинпиксу.
там мы могли ждать хозяина квартиры на крыше двенадцатиэтажного дома по четыре часа и не париться.
там мы купались в заливе, нужно было только перейти линию камышей, и сразу начинался пляж - сейчас там парк трехсотлетия петербурга.
там совершенно невозможно жить зимой - ветер дует со всех сторон одновременно и плюет в лицо тем, что попадается под ноги - снегом, дождем, а то и просто мокрым песком.
но на волне рефлексии в 1998 я сняла там свою первую квартиру, не выдержав череды обменов в семье первого мужа.
прожили мы там год. слава богу, кто-то еще оставался из университетской тусовки - было с кем выпить пива и посмотреть кино. сейчас-то совсем никого.
а в животе все равно замирает, когда проезжаешь те дома по дороге в сестрорецк ли еще какой кронштадт.