Автор: Рафьен

Пэйринг и персонажи: Тор, Локи, Хела

Рейтинг: R

Жанры: Ангст, Драма, Психология, AU

Размер: Миди 

Описание:

      – Что за девушка была на руках у Локи? – спросил Старк с недоверием. – Она поразительно похожа на твоего братца...
      Тор охнул и почесал затылок. Он не хотел говорить что-либо о Хеле в присутствии Беннера, который сжался в комок, укутавшись в первое попавшееся одеяло, что смогли найти на корабле.
      – Я отвечу, – проговорил Тор, едва заметно кивнув в сторону Беннера. Брюс мелко дрожал и явно не был настроен на обсуждение чего-либо.
      – Это моя сестра... – тихо сказал Одинсон, приблизившись к Старку.
      От услышанного Тони поперхнулся виски из фляги, которую предусмотрительно взял с собой.
      – Повтори-ка... Мне не почудилось?
      – Хела – моя родная сестра, – подтвердил Тор. – Я потом все объясню, обязательно. «Если доживу до этого момента», – мысленно добавил царь.
      – Семейные драмы могут и подождать, – заметил Старк.
      Осторожно коснувшись плеча Брюса, чтобы ненароком вновь не вызвать превращение, Тор попросил помощи у Тони.
      – Друг, только тебе я могу довериться... Пока на корабле Локи и Хела, нельзя... оставлять Тессеракт здесь. Я доверяю его тебе! Так ты сможешь попасть в эту часть Вселенной в любое время!
      – Ситуация становится все более деликатной, – ухмыльнулся Старк, не сводя глаз с сияющего Камня, который протянул ему Одинсон. – Ты уверен, что Тессеракт нужно вернуть на Землю?
      – Там реликвия будет в безопасности, – уверял Тор. – По крайней мере, будет храниться надежнее, чем здесь...
      Попрощавшись с друзьями, Тор еще долго не сводил глаз с места, где стоял Тони с Тессерактом в руке. Одинсон научился предусмотрительности: в этом уже никто не сомневался. Теперь Тони мог беспрепятственно попасть на корабль, но не это было главной причиной... В случае нападения Хелы, Вселенная сможет прожить на несколько лет дольше – без Камня богине смерти не удастся с легкостью попасть в другую галактику, это немного «притормозит» ее завоевания.
      Тор понимал, что своими действиями обрек все миры на медленную гибель. Однако, что он мог предотвратить?
      Тор нашел Локи рядом с реактором, питавшим корабль. Лафейсон не без восхищения смотрел на сгустки энергии, что, напоминая крошечные желтовато-белые звезды, медленно парили за особо прочным прозрачным материалом, образовывавшим подобие окна.
      – Нам нужно серьезно поговорить! – объявил Одинсон, слегка толкнув брата в плечо.
      – Говори, я никуда не спешу.
      – Всем вместе поговорить... Втроем.
      – Предлагаешь молить о пощаде?! Не похоже на тебя! – за саркастичным тоном Локи старался скрыть тревогу и отчаяние.
      – К несчастью, она наша сестра, – проговорил Тор не без искреннего сожаления.
      Через пару минут братья уже сидели в креслах, что наколдовал Локи, рядом с кроватью Хелы.
      – Что вам опять нужно?! – возмутилась злодейка. – Мне надоело лицезреть ваши...
      – Давай все обсудим, как достойные правители, – прервал ее Тор.
      – Что же?
      – Наши дальнейшие действия... – искренне ответил Одинсон.
      – Как пожелаешь! – Хела хищно улыбнулась. Локи наблюдал за «милой» беседой сестры и брата с неподдельным интересом. – Я не буду вас мучить. Тебе выбью все зубы и заставлю сожрать, а потом перережу глотку. А тебя... – она обратилась к Лафейсону, – ...убью быстро и безболезненно. Ты обаятельный!
      – Об этом мы и без твоих слов можем догадаться, – спокойно сказал Тор. Обещание скорой расправы, как ни странно, совсем не произвело на него впечатления. – Ты убьешь нас, но что же дальше?
      – Верну трон, который принадлежит мне по праву! – ответила злодейка, ни на миг не задумавшись.
      – Постой, что это? – изумился Тор, увидев крошечный кинжал, что поблескивал в углу каюты.
      – А-а-а, это она чуть было не прирезала меня, пока ты отдыхал в Мидгарде, – прокомментировал Локи, демонстративно зевнув.
      Одинсон поспешил подобрать клинок. Осторожно держа его в руках, Тор не без восхищения заметил:
      – Он очень тяжелый и прочный, как ядро планеты!
      Эта фраза вмиг породила одинаковые мысли в головах трех детей Одина, но никто не осмеливался их озвучить. Это было решение, которое Тор так старательно искал. Это была последняя надежда.
      – Ты убьешь нас, захватишь трон, но Асгард останется без ресурсов. Нет, сначала поговорим о Локи. Брат, ты же надеешься – я знаю это, – что сможешь скрыться от гнева Хелы. У тебя есть Тессеракт, чтобы переместиться куда угодно! – Тор предусмотрительно не упомянул о том, что отдал Камень Старку. Если Локи ничего не узнает, будет только лучше.
      – Я устал бегать, – сказал Локи после нескольких секунд молчания. – Я не глуп, в отличие от тебя, чтобы надеяться на лучшее. Тессеракт меня не спасет – Хела будет путешествовать по червоточинам, но не успокоится, пока ее клинок не пронзит мое сердце.
      – В этом ты прав, – подтвердила злодейка.
      – Вечно скрываться не получится... Так что лучше уж погибнуть в бою, хоть я надеялся встретить кончину иначе, – подытожил Лафейсон.
      – Допустим, – улыбнулся Тор. – Вернемся к Хеле... Ты воевала во славу Асгарда, поэтому вряд ли обречешь детей и женщин своего народа на голодную смерть. Но чтобы обеспечить их продовольствием, тебе придется вновь ввязаться в конфликты... Даже если ты заберешь у Локи Тессеракт и переместишься на край Вселенной, тебе нужно будет воевать. Ни армии, не союзников у тебя нет. Если предпочтешь сражаться в одиночку, понадобится время, чтобы полностью восстановить силы. А если решишь искать союзников – потратишь еще больше времени.
      – Пока ты рассуждаешь логично, – задумчиво проговорила богиня смерти. – Странно, что асгардец, настолько похожий на Одина, способен думать... Чем еще повеселишь?
      – Во Вселенной мало известных нам миров, что ты сможешь быстро завоевать, – продолжил царь. – Все быстро меняется. Ксандар обладает невиданной мощью, у Мидгарда есть защитники, которые смогут дать тебе отпор. Даже если у них не получится тебя остановить, ты все равно не уничтожишь их всех в одночасье. Выходит, вскоре ты останешься, ослабевшая, посреди открытого космоса с остатками народа, что будет в агонии умирать на твоих глазах! Не лучший вариант для царицы...
      – К чему ты клонишь? – поинтересовался Локи, ранее молча наблюдавший за Тором.
      «Неужели он пытается уговорить ее сотрудничать?» – пронеслось в голове Лафейсона.
      – Мы можем помочь друг другу... – прошептал Тор, заглядывая в зеленые глаза Хелы. – Это будет последнее, что мы успеем сделать.
      Богиня смерти догадывалась, что хотел предложить Тор – она заметила, как крепко он держал в руке зачарованный кинжал.
      – Наш отец лишь перед смертью всерьез задумался об асгардцах, – вновь заговорил Одинсон. – Сомневаюсь, что ты захочешь в точности повторить его ошибки.
      – Я просто убью вас! Зачем мне с вами сотрудничать? – если бы не травмы, Хела залилась бы смехом.
      – Ты и так отомстишь нам... Но до этого ты можешь создать плацдарм для дальнейших завоеваний.
      – Что ты несешь?! – не выдержал Локи, глядя на брата, как на безумца. – Тебе выбили глаз вместе с мозгом?!
      – Мы построим новый Асгард! Я, ты... и Хела!
      Если бы не небольшие отличия в чертах лица, Хелу и Локи можно было бы принять за близнецов. Особенно когда они с недоумением смотрели на Тора, одинаково изогнув брови.
      – Твои зачарованные клинки могут в прямом смысле стать домом для нашего народа! Из этого металла мы можем построить целую планету! Не крохотную станцию – полноценный мир. Во время нашей последней битвы ты без труда создавала огромные сталагмиты из черного металла – как тогда, когда хотела задержать наш корабль. Твоя сила будет постепенно расти, и у нас хватит материала, чтобы воссоздать металлическое ядро планеты!
      – В таком случае, почему бы мне самой не сделать это, предварительно уничтожив вас? – спросила Хела, пытаясь запугать, хотя заранее знала ответ.
      – У меня есть союзники... Они помогут нам технологиями, орудиями. Они смелы и будут сражаться до последнего! Не думай, что если убьешь нас, они согласятся перейти на твою сторону! Ты не способна контролировать чужой разум, а добровольно никто не станет сражаться в твоей армии!
      – Весомый аргумент, – ухмыльнулась злодейка. – Так чего же конкретно ты хочешь? Чтобы я поклялась не убивать тебя и твоего братца раньше времени?
      – Ты согласна? – зычно спросил Тор. – Отвечай: да или нет?
      – Я от этого ничего не теряю, напротив – только выигрываю! Когда я буду готова к сражениям, у меня будет место, куда я смогу вернуться... Так и быть! Мне нравится эта идея!
      – Наши смерти не будут напрасны, – обратился Одинсон к брату. – Так даже лучше, чем если бы Хела сама покинула планетоид, а потом мстила каждому асгардцу до последнего.
      – Завидная предусмотрительность для самоубийцы! – пренебрежительно фыркнул Локи, но уходить не стал.
      На несколько минут повисла идеальная тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием богини смерти. Локи придирчиво рассматривал собственные ботинки – это был повод не встречаться взглядом с братом. Тор же исподлобья смотрел на Хелу, точнее – на ее ожоги, от которых почти не осталось следа. Спутанные частично опаленные волосы тоже стали выглядеть заметно лучше, но до полного выздоровления злодейке было еще очень далеко.
      – Я так понимаю, теперь ты будешь жить здесь, – сказал Локи с наигранной обидой в голосе, как капризный маленький ребенок. – Мне придется переехать к Тору.
      Положив в карман свои пожитки: несколько кристаллов и кинжалы, Локи подозвал Тора взмахом руки.
      – Пора убираться отсюда!
      Братья попались с поличным – на пороге их ждал Хеймдалль.
      – Вы не можете вечно хранить эту тайну... Народ должен знать!
      – О чем ты? – пытался увильнуть Локи, но, заметив суровый взгляд золотых глаз, тяжело вздохнул и бросил всякие попытки солгать.
      – Тор, я надеялся на твою мудрость, – Страж негодующе покачал головой.
      – Эта весть не понравится асгардцам, – несмотря на суровый взгляд, присущий истинному царю, Тор выглядел, как провинившийся юнец, и, казалось, пытался оправдаться. – Может вспыхнуть восстание!
      – Нет, если мы преподнесем эту информацию правильно! – улыбка озарила лицо Лафейсона, а глаза хитро блеснули. – Нужно сообщить об этом издалека, чтобы лишний раз не злить народ. Я смогу распространить слухи, не зря же я бог лжи!
      – Вы ходите по лезвию ножа! – Хеймдалль наградил братьев осуждающим взглядом.
      Тор уже привык, что Всевидящий исчезал так же быстро, как и появлялся, поэтому, нисколько не смутившись, открыл дверь своей каюты.
      – Немного слухов на корабле не повредят... – уверял Локи.
      Тор не особо тревожился, куда ушел брат.
      «Скорее всего, побежал рассказывать небылицы», – убеждал себя Одинсон.
      Локи вернулся всего через минут десять, уверяя, что все прошло идеально, и принялся колдовать себе мебель.
      – Мне не очень хочется жить с тобой в одной каюте, – сетовал Локи, – но хоть книжную полку сделаю.
      Тор сел на кровать, терзаемый нехорошим предчувствием. Он украдкой следил, как Лафейсон творил одно заклятие за другим, постепенно пополняя полку книгами из разных миров.
      Неприятности не заставили себя долго ждать: где-то через полчаса в дверь постучали. Удары были такими мощными, будто на корабль вернулся Халк. Локи нервно сглотнул ком в горле, Тор оглянулся и неуверенно подошел к двери.
      – Открывай! Я знаю, что ты там! – голос Валькирии было трудно не узнать.
      Едва Тор коснулся замка, Валькирия вихрем влетела в каюту. От воительницы разило спиртным, в прочем, как всегда. Но одного взгляда хватало, чтобы понять – она пребывала в бешенстве.
      – Отомстители?! Так ведь ты нас называл?! – Валькирия сорвалась на крик и подбежала к Тору, еле воздержавшись, чтобы не ударить нового царя по лицу. – Здорово вы придумали! «Хела в качестве военнопленной будет восстанавливать наш дом, пока ее не вернут в темницу»! Это Лакей рассказывает всем и каждому на корабле. Какая же это наглая ложь!
      – Успокойся, не надо нервничать, – ироничная полуулыбка появилась на лице Локи.
      – Ты обещал, что мы идем биться с Хелой... Что я смогу достойно встретить смерть, сражаясь с ней, – сказала Сто сорок вторая уже более тихо, с укором глядя на царя. – Все валькирии погибли из-за этой мрази... А сейчас она наслаждается жизнью на корабле?
      – Ты не знаешь всего того, что известно нам, – проговорил Тор тоном, не терпящим возражений. – Мы не могли поступить иначе...
      – Тогда зачем все это? Зачем нужно было забирать меня с Сакаара?!
      Вдруг Валькирия встрепенулась: ничто не удавалось скрыть от ее цепкого взгляда.
      – Локи... – вкрадчиво обратилась она. – Что ты тут делаешь?
      Во время пререканий Отомстителей Лафейсон безмятежно собирал кровать из нескольких зачарованных деталей.
      Сто сорок вторая оказалась очень догадливой. Она поняла, что стало причиной установки еще одного ложа в царской каюте и стремглав побежала в покои, раньше принадлежавшие Локи.
      Братья даже не успели что-либо сообразить: послышался лязг металла и зычный голос Валькирии. Почти за мгновение Тор оказался в соседней каюте, обнаружив Валькирию, которая держала Хелу за горло.
      «И как я только умудрился забыть закрыть дверь?!» – сокрушался Локи, оказавшись на пороге, и крикнул:
      – Стой!
      Валькирия не говорила ни слова. Она с ненавистью смотрела в глаза своему врагу. Братья попытались остановить Сто сорок второю, но не успели – ее клинок пронзил сердце богини смерти. Губы злодейки задрожали, но ей не хватало воздуха, чтобы вскрикнуть. Ее ребра хрустнули под натиском стального лезвия, но Хела продолжала улыбаться – даже в сложившейся ситуации она выглядела победителем.
      Тор подбежал к Валькирии и вырвал оружие из ее руки. Воительница не сопротивлялась – только изумленно пожала плечами:
      – Вы все это время лечили ее? Нанялись личными лекарями, да?
      – Все долго объяснять, – Тор бросил клинок Валькирии на пол и поднял руки ладонями вверх. – Пожалуйста, выслушай...
      – Зачем вам она?! Вокруг тысячи планет, неужели не легче основать колонию? Зачем восстанавливать Асгард с нуля?!
      – Оптимальное расстояние до ближайших звезд, идеальное положение в системе, малый звездный ветер – во всем вина науки, – пошутил Лафейсон.
      – У меня есть много денег! Я оправляюсь на Сакаар, сейчас же! И не рассчитывай, что я вернусь сюда! – Валькирия понизила голос, будто боялась, что ее не услышат. – Прощайте!
      – Нет! Стой! – воскликнул Одинсон, но увидел, как Локи едва заметно покачал головой.
      – Любой на ее месте поступил бы также... Она не простит!
      Тор тяжело вздохнул и с досады пнул кинжал Сто сорок второй, что осиротело лежал на полу. Локи больше беспокоило состояние Хелы: он прикоснулся к щеке сестры, которая едва оставалась в сознании.
      – Только новых ран ей не хватает...
      На простой одежде землисто-серого цвета постепенно расползалось алое пятно.
      – Эта пьянь завидно хорошо бьет, – прошептала богиня смерти в попытке показаться неуязвимой.
      – Я должен вернуть ее! – заявил Тор и оставил Локи одного с раненой Хелой.
      Лафейсон за последние несколько дней зашил так много ран, что мог без зазрения совести назваться главным целителем Нового Асгарда. Хела держалась на удивление стойко, что настораживало Локи – ее силы крепли с каждым часом, и даже ранение сердца не принесло злодейке значительных неприятностей.
      Через пятнадцать минут, когда Локи все еще орудовал иголкой, в каюту вернулся разочарованный Тор.
      – Она права – я поступил как предатель своего народа...
      – Напротив, ты пытаешься сделать все как можно лучше, – слышать такие слова от Локи было непривычно. – Хочешь вернуть асгардцам дом... Пусть и ценой наших жизней.
      – Валькирия уже улетела... Так быстро! Отдала миллион юнитов за челнок и отправилась в бескрайний космос!
      – Правильно делает, что бежит! – зашипела Хела. – Только зря дрожит за свою шкуру – рассчитывает, что я собираюсь гоняться за ней по всей Вселенной! Думает, что достойна такой чести...
      Одинсон молчал, осмысливая слова богини смерти: «Хоть Валькирия будет в безопасности».
      – Давай поболтаем в другое время, – возмутился Локи, – вообще-то, я зашиваю твою рану. Постарайся не дергаться!
      – Какой же ты зануда! – Хела наигранно закатила глаза. Она часто дышала, когда игла прокалывала ее мышцы, но уже намного легче переносила боль.
      – Асград возродится по моему подобию, – сказала богиня смерти не без самодовольства, – и начну я завтра. Чем быстрее планета будет готова, тем быстрее я убью тебя! – обратилась она к Тору.
      Понятие «завтра» на корабле было до ужаса неопределенным, однако через пять часов братья уже подробно обсуждали план дальнейших действий:
      – Я попросил Хеймдалля, чтобы он не допускал никого к этой части корабля. Нам не нужны свидетели.
      – Брось, все и так понимают, что мы слабее Хелы, – ухмыльнулся Локи.
      Братья облачались в специальные костюмы, предназначенные для пребывания в открытом космосе. Асгардцы любили блеск металлов, поэтому даже экипировка изобиловала оттенками серебра и меди.
      – Самое проблематичное – вытащить Хелу за борт, – констатировал Тор.
      В назначенное время братья зашли в каюту богини смерти. Злодейка выглядела заметно лучше, однако ее кости даже не начали срастаться.
      – У нас есть для тебя небольшой подарок, – Лафейсон не скрывал издевки. – Этот цвет тебе к лицу!
      Локи демонстративно встряхнул черный плащ, переливавшийся в свете ламп.
      – Отлично... Только с чем мне его надеть? Поверх рубахи «для военнопленных»? – саркастично спросила Хела.
      – Мы припасли и костюм, – сказал Тор без тени веселья.
      Черная одежда напоминала текстурой чешую ящера. Хела горделиво вскинула голову, однако поняла, что ее попытки доказать свое превосходство выглядели слишком жалко. Ее одевали как куклу, ведь злодейка не могла даже согнуть руку.
      – И как ты сможешь сотворить мечи в таком состоянии? – поинтересовался Лафейсон.
      – Сейчас для меня сделать один шаг – гораздо большая проблема... – искренне сказала богиня смерти.
      Тратить силы ей не разрешили – Тор опять нес Хелу на руках. Выбраться в открытый космос собирались самым простым путем – с помощью эластичных тросов. В опустевшем мини-отсеке, где раньше стоял челнок, выкупленный Валькирией, был небольшой шлюз.
      Братья надели защитные шлемы, присоединили тросы к костюмам и открыли дверь. Всего один шаг – и они оказались в космосе. В невесомости волосы Хелы образовали темный ореол, а глаза непривычно блеснули – даже тень свободы казалась ей счастьем.
      Они находились всего в дюжине метров от корпуса корабля. Богиня смерти широко распахнула глаза, будто сама боялась того, что должно было произойти в ближайший миг. Она неотрывно смотрела в одну точку, как невдалеке появился кристалл. Он был совсем крошечным, но медленно рос, становясь все больше. Локи и Тор, придерживавшие злодейку за плечи, буквально чувствовали, как иссякала ее сила. Взгляд Хелы становился мутным, а бледное лицо все больше напоминало гипсовую скульптуру.
      Черный блестящий кристалл вырос размером с ладонь, как злодейка обмякла и закрыла глаза. Нажав кнопку, чтобы автоматическая система вернула их на корабль, браться заметно встревожились. Уже на борту, сняв шлемы, они внимательно смотрели на богиню смерти:
      – Что с ней? – Тор бил Хелу по щекам, стараясь привести в чувства. – Ей сердце пронзили – так будто ничего и не произошло! А сейчас решила отдохнуть...
      Локи дотронулся белого лба богини смерти и напряженно думал.
      – Похоже, магия забирает много сил...
      – Она действительно в обмороке или притворяется? – недоверчиво спросил Тор.
      – Ей совсем худо, – констатировал Лафейсон.

      Хела не сразу поняла, где находилась. Пространство вокруг напоминало комнату где-то в Асгарде – на это указывало золото убранства и приглушенный свет камина. Желто-золотое сияние пронизывало все насквозь, будто в каждом углу комнаты находились тысячи звезд. В сравнении с совершенством асгардской обстановки, Хела в своем черном боевом костюме особенно почувствовала свою ничтожность. Она, недостойная находиться здесь, напоминала грязь, пятно копоти на золотом гобелене.
      Богиня смерти даже не успела задуматься, где именно оказалась, как увидела перед собой женщину. Хела узнала ее – персонажа чужих воспоминаний. Высокая, с рыжевато-русыми волосами, в платье цвета гречишного меда, усыпанном бриллиантами, женщина стояла, сплетя пальцы в замок.
      Фригга. Это имя сразу вспомнилось Хеле. Царица пристально смотрела на богиню смерти и часто моргала, не позволяя слезам выкатиться из глаз.
      – Я не знала, что Один мог поступить со мной так... Отнять у меня единственную дочь.
      Фригга судорожно вздохнула, сжав губы, будто страдала от едва выносимой боли.
      – Мама?.. – робко спросила Хела, заглянув в голубые глаза царицы.
      Она без раздумий навала матерью незнакомую женщину. Это показалось богине смерти простым и естественным. Ведь Один тоже ее не зачинал, однако она по праву магии считалась его родной дочерью.
      Хела плохо понимала происходящее, но Фригга вдруг подошла к ней и крепко обняла. Богиня смерти задрожала: не столько от неожиданности, как от прикосновений Фригги, которых не могла полностью ощутить. Хела понимала, что чувствовала все иначе, будто ее кожа пострадала от сильного обморожения.
      Царица едва слышно всхлипнула, но не разорвала объятий, а Хела стояла неподвижно, не решаясь прикоснуться к спине женщины, что прижимала ее к себе, как родную дочь. Хела привыкла лишь к боли, бесчисленным битвам, к унижению, ненависти – но не любви.
      «Отчего же Фригга едва сдерживает слезы?» – пронеслось у богини смерти в голове.
      Хела переборола себя и положила ладонь на плечо царицы, но собственная рука казалась невероятно тяжелой, будто чужой.
      – Прости, что пришла к тебе только сейчас, – прошептала Фригга, прижавшись лицом к плечу Хелы. – Прости, что меня не было раньше...
      Богиня смерти частично осознавала иллюзорность происходящего, но какая-то часть ее сердца протестовала, утверждая, что все было истиной. Разум же твердил голосом отца, что она «слишком жалкая», недостойная сочувствия, и что Фригга, стоявшая рядом – не больше, чем плод многочисленных травм черепа.
      Не успела Хела подумать, что никогда не испытывала подобных эмоций, как царица отстранилась и села на диван, находившийся в нескольких шагах. Богине смерти показалось, что за мгновение пронизывающий холод впитался в каждую клеточку ее тела. Почти не контролируя свои действия, она сделала шаг и замерла, потупив взгляд.
      Совсем рядом находилась царица, мать, которой у Хелы никогда не было. Осознавать, что существовал кто-то, кто ее искренне жалел, было тяжелее всего.
      Больше не в силах сопротивляться, Хела упала на пол, обняв колени матери, и заплакала. Громко, надрывно, прижавшись лицом к ноге Фригги. Богиня смерти понимала, как ничтожна в сравнении с женщиной, которая не побоялась назвать ее дочерью. Фригга была мудра, добра и отважна, Хела же недостойна даже находиться рядом с женой Одина.
      Она плакала не переставая, платье царицы насквозь промокло от ее слез. Хела съежилась, когда почувствовала ладонь на своей голове. Эти прикосновения не приносили боль, напротив – в них было столько тепла, что Хела замерла, всхлипывая еще громче.
      – Мама... – это простое слово далось непросто, но богиня смерти повторила его, осмелившись. – Мама!
      – Не плачь, – проговорила Фригга, перебирая изящными пальцами черные пряди дочери, – теперь я всегда буду рядом...
      Время будто остановилось. Хела продолжала захлебываться рыданиями, прижавшись к матери изо всех сил, кость к кости, почти до боли, ощущая скулой ее колено.
      – Не плачь, пожалуйста, – просила царица, продолжая гладить дочь по макушке.
      Но, даже будучи завоевательницей миров, Хела не могла выполнить эту малую просьбу. Слезы лились из ее глаз. Богиня смерти сдерживала всхлипы, бесшумно сотрясаясь от рваных вдохов.
      – Не надо плакать, – повторила Фригга, – этим ты причиняешь мне боль...
      Хела чувствовала, как глаза опухли от слез, а горло саднило от попыток сдерживать рыдания.
      – Посмотри на меня, – почти приказала царица и коснулась подбородка Хелы, вынуждая поднять голову.
      Фригга неотрывно глядела на заплаканные зеленые глаза богини смерти, пугающе темные веки и сжатые губы, а потом едва слышно сказала:
      – Как же ты прекрасна!
      Эта фраза вызвала у Хелы улыбку, как и нежные прикосновения матери к острой скуле.
      – Как жаль, что я узнала правду лишь после... своей смерти. Увидела все очень поздно, – сокрушалась Фригга, стараясь вновь не заплакать. – Я не была рядом, когда ты во мне нуждалась, не могла помочь...
      Вместо слов богиня смерти крепче обняла ноги жены Одина, смиренно опустив голову.
      – Я не вправе называться твоей матерью... Я не носила тебя во чреве, не кормила грудью. Я намного младше тебя... – Фригга судорожно вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. – Ну и пусть! Я все равно всегда буду считать тебя своей родной дочерью!
      – Мама! – воскликнула Хела, хватая Фриггу за руки, сжимая ее пальцы в своих ладонях. – Не бросай меня, пожалуйста! Не оставляй меня!
      – Тише, тише... – повторяла царица, задумчиво глядя вдаль. – Я никогда тебя не брошу, моя маленькая!
      Хела понимала, что ее разум был затуманен, потому что течение времени нарушилось. Прошла целая вечность, но богиня продолжала сидеть у ног матери, ощущая ее теплые пальцы в своих спутанных волосах.
      В один миг она получила то, чего всегда была лишена – мамы. Хела свыклась с мыслью, что у нее был лишь отец, но только в эти мгновения поняла, что Один за тысячи лет не мог дать столько любви, сколько надежды вселяла Фригга одним прикосновением.
      – Я никогда тебя не оставлю, – ласково повторяла царица. – Ты – моя единственная дочь! И как жаль, что я обрела тебя после того, как успела все потерять. Я не могла просить о твоем помиловании, не могла остановить Одина, который наносил раны твоей душе раз за разом... Я пришла слишком поздно...